Перед российскими олимпийцами накануне Сиднея поставлена та же глобальная цель, что и в советские времена: завоевать первое место в командном зачете. "Стать впереди планеты всей" - вновь государственная задача первостепенной важности. Российский НОК проводит совещания вместе с президентом России, Министерство финансов обещает будущим победителям полное освобождение от налогов, а таможня - "зеленый коридор" и другие беспошлинные радости. На Олимпиаду-2000 нам надо собрать 300 млн. долларов, и президент НОК России Виталий Смирнов, похоже, получил гарантии от Владимира Путина, что сумма эта будет выделена.

Конечно, "целевые" миллионы на Сидней не залатают всех брешей, которые образовались за последние годы в нашем спорте из-за недостаточного финансирования. Многие выдающиеся российские спортсмены были вынуждены искать зарубежных спонсоров и тренироваться за пределами России. Именно поэтому игры в Нагано называли "Олимпиадой единоличников": своими победами, к примеру, лыжница Лариса Лазутина или фигурист Илья Кулик обязаны как иностранным, так и родным спонсорам, а не национальным или международным олимпийским федерациям.

20 лет назад еще никому не приходило в голову смотреть на Олимпийские игры с коммерческой точки зрения. Олимпиады были убыточны. Однако страны-устроители денег не жалели. Проведение Игр способствовало созданию идиллического образа страны-хозяйки. А уж советское начальство, для которого спортивные победы имели почти исключительно пропагандистское значение, на Олимпиаду-80 не жалели вообще ничего: как-никак первые игры в социалистическом государстве.

Не ударить в грязь лицом

Московской Олимпиадой повеяло весной 1980-го, когда в престижных санаториях и домах отдыха появились отнюдь не спортивного вида граждане в тренировочных костюмах с аршинными буквами СССР на груди. Райкомовские инструкторы и провинциальные "цеховики" еще до начала Игр сумели проникнуть в закрома элитного Московского комбината спортивной одежды на Пятницкой.

Проведение Олимпиады - дело чрезвычайно престижное, конкуренция огромная, и добиться этого права для любой страны непросто. Наша добивалась его особенно долго и упорно, не скупясь на затраты, в том числе на презенты из норковых и соболиных мехов для жен членов Международного олимпийского комитета. США и еще несколько стран объявили Московской Олимпиаде бойкот из-за советского вторжения в Афганистан. Но высшее партийное руководство решило, что она состоится, несмотря ни на что. И она состоялась.

Такую пустую Москву, какой она была в июле 80-го, последний раз видели в годы войны. Замерла жизнь на Киевском, Белорусском, Курском, других вокзалах и в аэропортах. Передвигаться можно было только в одном направлении - вон из города. На самых дальних подступах к нему были перекрыты все шоссе, а граждан, имевших судимость, выселяли за 101-й километр. Поток приезжих, исчислявшийся миллионом, а то и двумя-тремя в день, - враз иссяк. По улицам чинно прогуливались парами милиционеры, свезенные сюда со всей страны, и с интересом глазели на достопримечательности столицы и редких москвичей, безупречно соблюдавших общественный порядок. Для спортсменов, едущих на автобусах к местам проведения соревнований, открывалась "зеленая улица", а всех остальных сгоняли в близлежащие переулки. Система обеспечения безопасности дала сбой только однажды - в день похорон Владимира Высоцкого. Гаишникам и милиции так и не удалось совладать с людским морем, собравшимся у Таганки и Ваганькова.

Конечно, без участия атлетов ведущих держав мира Олимпиада много потеряла в спортивном плане, но уж по части антуража устроители не ударили в грязь лицом. Москву украсили замечательный Олимпийский бассейн, Дворец спорта на проспекте Мира, трек в Крылатском с покрытием из сибирской лиственницы, да и Олимпийская деревня по тем временам выглядела вполне внушительно.

Но самое большое впечатление на москвичей произвела метаморфоза, случившаяся с продовольственными магазинами, прилавки которых оказались завалены невиданным товаром. Явилось вдруг множество сортов колбас и сыров, нарезанных ломтиками и упакованных в целлофан. Все это было финского производства, как и яркие пакетики с разнообразнейшими соками, каждый с соломинкой на боку и мишенью из фольги, указывавшей место нанесения удара. А еще объявились на винных полках всякие ликеры и настойки из даров финского леса - брусники, черники, клюквы, земляники, голубики. Но самый болезненный удар по советской гордости нанесли золотистые литровые банки с пивом, произведенные на свет тоже в Финляндии, но фирмой с русским именем "Синебрюхов". Москва выглядела выставкой достижений "убогого чухонца", лишенного на шестьдесят лет опеки "старшего брата". Продолжалась выставка, правда, недолго. Но "Синебрюхова" можно было прикупить и месяца через два после окончания Олимпиады. Простая публика предпочитала ему "Жигулевское". Не из патриотизма, конечно, из-за цены.

Околоспортивную публику - журналистов, функционеров, переводчиков, тренеров, сопровождающих - ублажали, как никогда до этого. На Садовом кольце был специально выстроен пресс-центр Олимпиады - там сейчас располагается РИА "Новости". Жизнь в нем кипела с утра до ночи. Особенно оживленно было в барах и ресторанах. Многие специально заходили посмотреть на кубинского бармена, который готовил "дайкири". Ни на минуту не переставая потрясать шейкером, он одновременно разбавлял смесь рома с соком ледяной шугой и украшал стаканы необыкновенной ароматности пряной травкой. Травки на всю Олимпиаду не хватило, но запах запомнился. На электрических грилях беспрерывно вертелись цыплята и сочные куски мяса, в ресторане обедом кормили за пять рублей - хочешь на второе осетрину, хочешь бифштекс, но пиво и спиртное - отдельно. По углам стояли телемониторы с огромными плоскими экранами, и на них шли прямые репортажи со спортивных арен.

Прибыльный бизнес

Ту Олимпиаду мы выиграли - достойных конкурентов, почитай, и не было. А на следующую, в Лос-Анджелес, не поехали, в отместку за бойкот Московской. Старцы из Политбюро ЦК КПСС отняли у спортсменов два олимпийских цикла. А все-таки Мишку, улетающего из Лужников на воздушном шаре, очевидцы помнят и сегодня.

XXII летние Игры по официальным советским отчетам принесли полтораста миллионов рублей убытка. То была последняя "Олимпиада альтруистов". В 1980-м во главе Международного олимпийского комитета стал финансовый гений Хуан-Антонио Самаранч, и уже следующие Игры в Лос-Анджелесе в 1984-м были полностью профинансированы частным капиталом. Американцы показали, как можно зарабатывать на спорте. На продажу было выставлено все, трасса эстафеты олимпийского огня продавалась по метру. Теперь право вложить деньги в прибыльное предприятие, именуемое по-прежнему Олимпийскими играми, - привилегия избранных гигантских корпораций.

Едва ли можно ожидать, что Россия в обозримом будущем сумеет провести у себя Олимпийские игры. Во всяком случае две недавние попытки завоевать это право, предпринятые Санкт-Петербургом и Сочи, успехом не увенчались.