Архив   Авторы  

Что капало Что царапало
Искусство

Интересно лишний раз убедиться в том, что деление на жанры в ситуации современного искусства — вещь условная

Уже год как умер Игорь Холин, и скоро — год как за своим многолетним другом последовал Генрих Сапгир. Издательство "Новое литературное обозрение" практически одновременно выпустило две книги двух поэтов.

Если том Холина претендует на полноту, то книга Генриха Сапгира "Лето с ангелами" составлена из вещей лишь последнего года его жизни. Книга никак не похожа на прощальную — слишком много в ней жизнелюбия, готовности к переменам, легкомысленной веселости. С удовольствием процитируем из предисловия Виктора Кривулина: "Сапгир менялся, чутко реагируя на подводные изменения вкусов и приоритетов интеллигенции, хотя и оставался всегда узнаваемым. Он оказался открытым для новых — иногда самых экзотических — веяний и влияний вплоть до осени прошлого года, до момента смерти".

"Избранная проза" Холина — логическое продолжение его же избранного тома стихотворений и поэм, появившегося в прошлом году. (Об этой книге мы своевременно писали: см. "Итоги" № 51 за 1999 год.) Получился основательный двухтомник. Интересно читать. Интересно сравнивать. Интересно лишний раз убедиться в том, что деление на жанры в ситуации современного искусства — вещь условная. Многое, если не все, зависит от авторской воли. "Это стихи", — говорит автор, значит, это и есть стихи. Многие прозаические штуки Холина легко могли бы войти в его поэтический сборник, если бы таковой была авторская воля. Вот для примера его рассказик, называемый "Капало царапало". Приводим его полностью — объем позволяет:

"В первой половине сна

Капало

Капало

Во второй Царапало

Что капало

Что царапало"

Это проза? Разумеется. Но это не проза вообще, а проза Игоря Холина.

Межжанровую веротерпимость демонстрирует и выпущенная тем же НЛО книжка Игоря Померанцева "Красное сухое". Эссе, стихотворения, рассказы, радиопьеса. Заглавие задает не только некое тематическое единство, но и определенный градус (такой получился каламбур) восприятия.

"Виноградарь Тосканы,/Виноградарь Риохи,/Виноградарь Прованса!/Ты встаешь спозаранку/И трудишься в поте лица,/Чтобы вырастить виноградину./Что прикончит меня".

В предыдущем обзоре мы говорили о новой поэтической серии, что предпринял клуб "Проект О.Г.И.", и конкретно о том, что на выходе книжка Михаила Айзенберга. Теперь же с удовольствием констатируем: книжка вышла — вот она у меня в руках.

Книга включила в себя стихи лишь последних лет, что вполне соответствует авторскому замыслу (она и писалась именно как книга), но что и достойно сожаления, ибо первая книга Айзенберга вышла чуть ли не десять лет тому назад, и вышла она таким тиражом, что счастливых ее читателей можно собрать в одной комнате. А так — несколько журнальных публикаций, участие в двух-трех антологиях, альманах "Личное дело" и что там еще? Все, кажется. Или почти все.

Говорить о стихах еще более непонятно, чем их писать. Об айзенберговских же стихах говорить еще страннее: ощущаемая на почти органическом уровне оригинальность его поэтики решительно ускользает от возможности ее сколь-нибудь достоверного описания. Единицей текста выступает не слово, не строка, не период, но интонация. Интонация игнорирует посредника, она входит в состав крови столь же решительно, сколь и незаметно. Лирическое поле чрезвычайно напряжено при том, что на первый взгляд кажется полым, бессловесным. О бессловесной природе лирики Михаил Айзенберг столь часто и последовательно говорит в своей эссеистике, что это воспринимается как род манифеста. Эфир заполнен не словами и их значениями, но шорохами, скрипами, электрическими потрескиваниями. Надо напрячь слух — только при этом условии можешь рассчитывать на вознаграждение. Ленивый пусть не беспокоится.

Афористичность, цитатоемкость не входят в число достоинств айзенберговского стиха. Это едва ли кладовая для эпиграфов. Цитируема лишь все та же интонация: "Друг дорогой, здравствуй!/ Что ж ты такой потный,/ Что ты такой красный". В любимом моем стихотворении "Не дальше пятого параграфа" мне так же бесконечно, сколь и необъяснимо дорого такое место: "Но и меня привлекает параграф пятый,/ что составляет ради прямого знака/ собственный строй, единственный, неразъятый:/ небо, земля, собака... При чем собака?" При чем тут действительно собака?

По-прежнему актуальна проза "свидетельств". В обширной и не всегда разборчивой вагриусовской серии "Мой ХХ век" можно все же найти что-то для себя.

"По мере того как упрочивалось мое положение и становилось устойчивее благоденствие, все громче и требовательнее звучал голос совести, побуждавший рассказать о прошлом". Эта маленькая цитата из книги "Погружение во тьму" Олега Волкова, писателя, не дожившего нескольких лет до нынешнего года, то есть до своего столетия, дает почти исчерпывающее представление и о его этических принципах, и об изумительном, "довоенного качества" языке.

"Погружение во тьму" вроде бы и вписывается — жанрово и тематически — в ряд "лагерной прозы". Но она и уникальна, как уникальна любая человеческая судьба. В отличие от лагерников Шаламова или Домбровского Волков ни одного дня не соблазнялся прелестями революции. Советскую власть он не признал ни на минуту. Он отвечала ему полной взаимностью. Сначала терпела. Но недолго: "Московская моя жизнь оборвалась внезапно в феврале тысяча девятьсот двадцать восьмого года. И как оказалось — на очень долго". Таково начало книги.

Петербуржанин. Тенишевец. Одноклассник Набокова. "Не знаю, каким рисуется Набоков его почитателям. В моей памяти отложился облик законченного сноба, отнюдь не располагавшего к дружескому общению". Политссыльный. Лагерник со стажем. Защитник природы. Переводчик. В конце жизни — известный, отмеченный премиями литератор. Долгожитель. Победитель.

Детективов, по крайней мере отечественного производства, автор этих строк прежде не любил. А когда что-нибудь открывал, то, кроме ощущения все возрастающей неловкости, ничего не испытывал. А теперь вдруг стал почитывать. Не в том ли дело, что за освоение жанра принялись авторы принципиально иного типа, чем раньше. Это симптом, заслуживающий более подробного осмысления. Впрочем, критика этим осмыслением с разной степенью адекватности уже вовсю и занимается. За создание детективных сочинений все чаще стали браться люди с хорошим общегуманитарным багажом — филологи, историки, лингвисты, критики, переводчики. И это отрадно, потому что стало возможно читать, а не только томиться в ожидании, когда они уже там найдут убийцу. Вера Белоусова — как раз из таких авторов. Пока что ею написаны лишь две повести (обе вошли в представляемый сборник) — "По субботам не стреляю" и "Второй выстрел", но и по ним видно, что мы имеем дело с автором, чье имя скоро будет на слуху. Главное для нее — не останавливаться. На дворе — время проектов.

Обе повести придуманы необычайно лихо, но это, как ни странно, не главное. Главное — это человеческий русский язык, это достоверные и узнаваемые реалии, это верный тон. Надо прочесть, а вот на обложку смотреть не надо. В крайнем случае можно взглянуть на ее последнюю страницу, туда, где сведения об авторе.

Издательство "Мосты культуры" на паях с иерусалимским "Гешаримом" выпустило в свет небольшую книжку со скромным названием "Чайка". На титульном листе книжки обозначены не только два разных года издания — соответственно 2000-й и 5760-й, — но и два автора. Именно так: А.Чехов/Б. Акунин.

Ничего особенного. Просто два широко известных беллетриста, живших и творивших в разные эпохи, написали по пьесе с одинаковым названием и, главное, с одним и тем же набором действующих лиц. Почему бы не объединить их под одной обложкой? Все правильно.

О пьесе А.Чехова мы писать не будем. Для наиболее любознательного читателя сообщим лишь, что его фамилия, в отличие от фамилии второго автора, не является псевдонимом, а имя его — Антон. Может быть, кому-нибудь будет интересно также узнать и о том, что в свое время "Чайка" г-на Чехова, будучи представленной в одном петербургском театре, с треском провалилась, в другом же, но уже московском, прошла, напротив, со столь впечатляющим успехом, что пришлось даже на занавеси театра вышить силуэт летящей чайки. Что, заметим в скобках, довольно странно, ибо в тексте пьесы эта птица фигурирует вовсе не в состоянии свободного полета, а лишь в виде неаппетитной тушки. Впрочем, кому это теперь интересно? Когда это было-то?

О второй "Чайке", не так давно опубликованной в "Новом мире", "Итоги" уже писали. Добавим лишь, что акунинская пьеса существенно отличается от его же повестей не только жанрово. Это какой-то иной уровень художественной рефлексии. Это не пьеса (хотя и пьеса), не детектив (хотя детективные признаки налицо) и не пьеса-детектив (хотя вроде бы — а что же еще?).

Дело в том, что в этом сочинении жанровые приметы играют служебную роль по отношению к задачам чисто ритмическим, а настойчивый повествовательный тавтологизм выступает в роли ведущего конструктивного фактора. Таков ли авторский замысел? Вполне возможно, что и нет. И даже скорее всего, если учитывать известную установку автора на беллетристичность и занимательность прежде всего. Восприятие пьесы между тем именно таково.

Публикование под одной обложкой двух пьес — "незаконченной" чеховской и "расследовательской" акунинской — не только концептуально эффектный, но и полезный во всех отношениях жест. Каноническая "Чайка" выступает в этом издании в двух ролях. В служебной, ибо служит как бы прологом к акунинским расследованиям. И в основной: с каким новым интересом мы читаем великую пьесу еще раз, после того как мы уже "все знаем".

Лев Рубинштейн

Врез 1

Генрих Сапгир. Лето с ангелами. М.: Новое Литературное Обозрение, 2000

Игорь Холин. Избранная проза. М.: Новое литературное обозрение, 2000

Игорь Померанцев. Красное сухое. М.: Новое литературное обозрение, 2000

Михаил Айзенберг. За Красными воротами. Стихи 1997 — 1999 ГГ. М.: Клуб "Проект О.Г.И.", 2000

Олег Волков. Погружение во тьму. М.: Вагриус, 2000

Вера Белоусова. Второй выстрел. М.: Вагриус, 2000

А.Чехов/Б.Акунин. Чайка. Пьеса и ее продолжение. Иерусалим: Гешарим, 5760; М.:Мосты культуры, 2000

Добавить в:  Memori  |  BobrDobr  |  Mister Wong  |  MoeMesto  |  Del.Icio.Us  |  Google Bookmarks  |  News2.ru  |  NewsLand.ru

Политика и экономика

Что почем
Те, которые...

Общество и наука

Телеграф
Культурно выражаясь
Междометия
Спецпроект

Дело

Бизнес-климат
Загранштучки

Автомобили

Новости
Честно говоря

Искусство и культура

Спорт

Парадокс

Анекдоты читателей

Анекдоты читателей
Яндекс цитирования NOMOBILE.RU Семь Дней НТВ+ НТВ НТВ-Кино City-FM

Copyright © Журнал "Итоги"
Эл. почта: itogi@7days.ru

Редакция не имеет возможности вступать в переписку, а также рецензировать и возвращать не заказанные ею рукописи и иллюстрации. Редакция не несет ответственности за содержание рекламных материалов. При перепечатке материалов и использовании их в любой форме, в том числе и в электронных СМИ, а также в Интернете, ссылка на "Итоги" обязательна.

Согласно ФЗ от 29.12.2010 №436-ФЗ сайт ITOGI.RU относится к категории информационной продукции для детей, достигших возраста шестнадцати лет.

Партнер Рамблера