До последнего времени контакты Владимира Путина с лидерами отечественного бизнеса носили случайный характер. Однако недавняя попытка Генпрокуратуры получить с Владимира Потанина 140 миллионов за приватизацию "Норильского никеля" (так сказать, для восстановления попранной когда-то справедливости), арест Владимира Гусинского, непрекращающееся давление на "Медиа-Мост", резкая критика в адрес Газпрома и РАО "ЕЭС" и, главное, продекларированный президентом принцип "равноудаленности" когдатошних олигархов явно указывали на то, что отношения власти и деловых кругов новый хозяин Кремля намерен строить по системе, радикально отличающейся от той, что была заведена при хозяине прежнем. Только вот по какой именно, до конца понять было невозможно. В прошлую пятницу ситуация несколько прояснилась.

В отличие от Владимира Путина, Борис Ельцин признавал — пусть вынужденно — олигархов полновесными участниками политического процесса. Он не гнушался лично агитировать крупных бизнесменов "за себя", за свой курс. И надо признать, успешно: забыв личные обиды и междоусобицы, олигархи в критические моменты объединялись, чтобы поддержать Ельцина. Особенно, когда речь заходила о возможности коммунистического реванша, чреватого пересмотром результатов приватизации, экспроприацией, национализацией и прочими бедствиями.

Теперь же, когда новый глава государства, вооруженный рейтингом, о котором Борис Ельцин мог только мечтать, фактически приручил всех, кто когда-то мог считаться его оппонентом в борьбе за высшую власть, нужда в рекрутировании бизнесменов отпала.

Болезненнее других скоропостижное отлучение от властной элиты воспринял Борис Березовский. Оно и понятно: именно Борис Абрамович наиболее активно играл в "политику", да и к Кремлю он еще недавно был ближе всех. Теперь он из кожи вон лезет, чтобы доказать Владимиру Путину, что без него, Березовского, президенту просто не обойтись. В стремлении обратить на себя внимание главы государства Борис Абрамович вынужден был пойти даже на крайнюю меру — он сложил с себя депутатские полномочия.

Остальные бизнесмены долгое время предпочитали не высовываться, они даже не пытались обсудить с Кремлем новые правила игры, хотя неопределенность отношений власти и бизнес-элиты стала уже просто-таки гнетущей. Моментом истины стал арест Владимира Гусинского. Тут уже и самые осторожные нарушили обет молчания (кстати, список тех, кто выступил в защиту главы холдинга "Медиа-Мост", довольно сильно похож на список приглашенных ныне на встречу с Владимиром Путиным), настала пора объясниться с властью. Роль посредника добровольно взял на себя лидер думской фракции СПС Борис Немцов.

Борис Ефимович предложил собраться представителям президентской администрации, правительства (что, впрочем, на сегодня практически одно и то же), а также делового мира с тем, чтобы подписать нечто вроде декларации, в которой будут оговорены основные принципы сосуществования бизнеса и власти.

Проект декларации содержал всего три пункта. В одном было записано, что "права на частную собственность, образовавшуюся в результате экономических реформ, не могут быть пересмотрены по инициативе государства". Пункт второй гласил: представители российского бизнеса "принимают принцип равноудаленности и неиспользования институтов власти в конкурентной борьбе", а государство "обязуется создать достаточные условия для честного ведения бизнеса и улучшения инвестиционного климата, существенно снизить степень коррумпированности государственного аппарата, провести реформу судебно-арбитражной системы и содействовать активному развитию предпринимательства в России". В последнем же пункте документа было сказано, что деловые круги "поддерживают и обязуются неукоснительно соблюдать предлагаемые российским правительством либеральные законы". В переводе с канцелярского это означает: государство гарантирует бизнесменам, что не будет пересматривать результаты приватизации и что откажется от использования силовых методов при решении экономических споров, а лидеры российского бизнеса, в свою очередь, берут на себя обязательства вести конкурентную борьбу честно и не поощрять коррупцию, то есть — не давать госчиновникам взятки.

По словам Немцова, сперва и бизнесмены, и Кремль восприняли идею "на ура". Владимир Путин даже изъявил желание поучаствовать в этом мероприятии и подписать документ собственноручно. Однако идиллия длилась недолго.

Разногласия возникли уже на стадии обсуждения списка участников встречи. Из варианта, предложенного Борисом Немцовым, тут же были вычеркнуты три фамилии: Гусинский, Березовский, Абрамович. Первым двум инкриминировалась "излишняя политизированность", третьего сократили без объяснений.

Что касается Владимира Гусинского, то, во-первых, на момент утверждения списка он вообще находился под следствием (правда, в среду стало известно, что дело закрыто и все обвинения с главы "Медиа-Моста" сняты, но многие агентства упорно продолжали повторять — не то прокуратура им морочила голову, не то президентская администрация, — что ему лишь изменена мера пресечения), а во-вторых, к приватизации, результаты которой должны были стать одной из ключевых тем встречи, структуры Гусинского не имеют никакого отношения (один раз бес попутал со "Связьинвестом", да и эта попытка оказалась неудачной).

Борис Березовский сам объяснил свое неучастие во встрече так: "Я безработный, зачем приглашать безработного?" Роман же Абрамович еще полгода назад заявил: "Я не олигарх, а депутат". Но это он, конечно, скромничает. На самом деле, как утверждают злые языки, Роман Аркадьевич просто до такой степени успешно решает свои проблемы один на один с президентом, что никаких вопросов, требующих обсуждения за "круглым столом", у него просто не осталось.

Но суть, конечно, не в том, кого позвали за "круглый стол", а кого — нет. Еще накануне встречи стало известно, что никаких бумаг, даже самого общего содержания, в Кремле подписывать не собираются, давать какие-то обещания, а тем паче гарантии — и подавно. Бизнесмены особо и не настаивали, согласившись считать все мероприятие "знакомством". В какой-то момент под большим вопросом оказалось и участие во встрече Владимира Путина — по слухам, многие из президентского окружения пытались убедить шефа, что не царское это дело. Дескать, достаточно будет, если выражения преданности бизнесменов благосклонно примет от имени власти, например, Александр Волошин. Но Путин все-таки пришел. Вот только содержательнее от этого акция не стала.

Чтобы сразу закрыть "политические" темы, Владимир Владимирович тут же объявил бизнесменам, что обижаться они могут только на себя, потому как "сами формировали это государство" через подконтрольные им структуры. Выдав рекламное "надо чаще встречаться", президент перешел к чисто экономическим вопросам, например, прочитал приглашенным коротенькую лекцию о значимости для российской экономики принятия Налогового кодекса.

Единственный реальный результат встречи — признание высокими сторонами того факта, что, как сказано в совместном заявлении, "приватизация при всех ее сложностях и издержках, была закономерным и необходимым шагом на пути создания эффективной и конкурентоспособной экономики". Таким образом, по мнению одного из организаторов встречи Бориса Немцова, было объявлено об окончании эпохи "дикого капитализма" и "фактически поставлена точка в истории первоначального накопления капитала в России".

Чувство глубокого удовлетворения, которое старательно (и может быть, вполне искренне) демонстрировали практически все участники встречи, свидетельствует о том, что большинство представителей отечественной бизнес-элиты готовы мириться, например, с тем, что государство делит компании на "свои" и "чужие" и, соответственно, устанавливает для них разные налоговые ставки. Скажем, если применить, как это сделали недавно в Минфине, специальную систему расчета, позволяющую сравнить финансовые показатели по-разному организованных нефтяных компаний, окажется, что "Сибнефть", подконтрольная Роману Абрамовичу, платит налогов почти в 4 раза меньше "Юкоса", почти в 6 раз меньше ЛУКОЙЛа и в 8 раз меньше "Сургутнефтегаза". Их, видимо, устраивает, что, говоря о коррупции, власть грозит сурово наказать бизнесменов-взяткодателей, но помалкивает о каре, грозящей взяточникам-чиновникам. Большинство тех, кого мы по инерции называем олигархами, готовы довольствоваться тем, что Владимир Путин сохранил им статус "придворных".

Конечно, о ликвидации олигархата речь не идет. Олигархия, как определяет это слово "Словарь иностранных слов", — "режим, при котором политическая власть принадлежит узкой группе лиц (богачей, военных и т. п.)". Так что просто-напросто на смену олигархам-бизнесменам придут, скажем, олигархи-чекисты.

Точнее — уже пришли.