За месяц-полтора до выборов американского президента в Кремле решили, что у Буша шансов больше. Кроме того, Гор, игравший важную роль в российско-американском сотрудничестве в эпоху Ельцина, олицетворяет собой тип взаимоотношений, для нынешнего хозяина Кремля неприемлемый: США - строгий учитель, а Москва - послушный ученик. Еще в октябре придворные аналитики завели песню, что для нас республиканцы куда лучше, чем шарахающиеся из одной крайности в другую демократы. Когда же стали известны имена первых бушевских назначенцев, оптимисты еще выше подняли головы. Еще бы, будущий госсекретарь Колин Пауэлл, безусловно, самый авторитетный американский генерал последнего десятилетия, известен как последовательный противник любого военного вмешательства, если отсутствует прямая угроза интересам США. Уж он-то не допустил бы военной операции в Югославии, против которой так резко выступала Москва. Советник по национальной безопасности Кондолиза Райс та вообще крупный специалист по России. Наконец, вице-президент Ричард Чейни известен тем, что при Буше, будучи министром обороны, разрабатывал принципы, легшие в основу всех договоров в области ядерного разоружения.

Кремль исходит из того, что все вышеперечисленные политики ориентированы в первую очередь на проблемы глобальной военной безопасности. А в контексте этих проблем Россия худо-бедно имеет по-прежнему высокий статус, и, стало быть, новая вашингтонская администрация будет разговаривать с нами на равных. Усядемся, как в добрые старые времена, за "великую шахматную доску" и будем разменивать фигуры: мы устанавливаем разделяющиеся головные части на ракеты "Тополь-М", вы получаете дополнительный район противоракетной обороны. И еще само собой разумеется, что бушевские прагматики не станут лезть к Путину с Чечней и прочими глупостями вроде прав человека, свободы слова и средств массовой информации.

Но к такой игре надо готовиться заранее, и Кремль сейчас судорожно занимается тем, что выставляет на доску фигуры для последующего размена. Москва объявила о намерении продавать оружие Ирану. Президент отправился на Кубу. Цель поездки была вроде чисто экономической - добиться от Гаваны возвращения советских долгов. Однако вместо этого Путин обещал Кастро новые кредиты, а чтобы никаких сомнений насчет истинных намерений российского руководства не оставалось, посетил российский центр радиоэлектронной разведки в Лурдесе, откуда ведется наблюдение за территорией США. Выступая перед несколькими сотнями наших военных, президент подчеркнул, что результаты их работы "нужны не только военным, но и политическому руководству страны, особенно сегодня, когда Россия постепенно, но твердо и уверенно встает на ноги".

Путин в последние дни всячески демонстрирует решительность и непреклонность. Перелетев в Канаду, он в очередной раз заявил о своем резком несогласии с планами США развернуть общенациональную систему противоракетной обороны. Более того, к немалому смущению канадского премьера он представил дело таким образом, будто Оттава придерживается той же позиции. Жану Кретьену оставалось только вяло отнекиваться, мол, вопрос этот гипотетический, надо подождать и посмотреть, как будут идти дела. "Признавая, что Россия не тянет на роль сверхдержавы, Путин стремится все же вернуть стране роль главного противника США, которую играл СССР, - констатирует журнал "Ньюсуик". - Поэтому он выступает активным борцом с американской гегемонией: нарочито заигрывает с противниками США - Ираком и Ираном; набивается в друзья к странам бывшего советского блока; вбивает клин между Вашингтоном и его европейскими союзниками в вопросе о национальной системе ПРО".

На самом деле надежды на то, что американцы будут играть по нашим правилам, нет никакой. И тезис о том, что иметь дело с республиканцами легче, в принципе не выдерживает критики. Не будем забывать, что Никсон не только провозгласил политику разрядки, но еще и активно использовал против СССР Китай. Что до другого республиканского президента Рейгана, то это он назвал Советский Союз "империей зла" и не жалел сил, чтобы эту империю развалить. В действительности не Кремль успешно вел дела с республиканцами, а республиканцы с Кремлем - они были жестки и последовательны настолько, что добивались подписания соглашений на своих условиях. Вспомним хотя бы подписанный в 1987 году Договор о ликвидации ракет средней и меньшей дальности. Москва в итоге была вынуждена согласиться с рейгановским "нулевым вариантом" и уничтожить ракеты этого класса. Заключив Договор СНВ-1, американцы решили важную для них задачу значительного сокращения наших "тяжелых ракет", при этом они решительно отвергли попытки увязать это сокращение с ограничениями на крылатые ракеты морского базирования.

Но даже ту, прежнюю советскую систему взаимоотношений навязать внешнеполитической команде Буша кремлевским стратегам не удастся. То, что Чейни, Пауэлл и Райс в свое время собаку съели на всех этих ядерных балансах, вовсе не означает, что они намерены и дальше играть в эту игру. Ведь они считают себя, и не без оснований, победителями в холодной войне.

"Прагматизм станет главным лозунгом администрации Буша", - полагает Томас Грэм, ведущий аналитик Фонда Карнеги, принимавший непосредственное участие в разработке внешнеполитического раздела предвыборной программы Буша. Этот прагматизм вопреки надеждам российского руководства базируется не на стремлении, как в прошлые годы, поддерживать ядерный баланс, а на ясном понимании того обстоятельства, что экономическая и военная мощь России и США несопоставимы. "Соединенные Штаты переживают самый длинный в своей истории период экономического подъема, - подчеркивает Грэм. - Россия же пережила социально-экономический крах. Американская экономика в 90-х выросла более чем на 30 процентов, в то время как в российской произошло более чем 40-процентное падение. Соединенные Штаты действительно самая мощная держава в мире, и в настоящее время не существует никакой угрозы их безопасности. У России же от великой державы остались одна риторика да претензии, чтобы к ней относились как к таковой". Именно потому, что в нынешней команде Буша достаточно высококлассных специалистов по России, они этой риторикой себя обмануть не дадут.

Отсюда вовсе не вытекает, что Вашингтон будет демонстративно игнорировать интересы России и наступать на все ее больные мозоли. Никому в США не нужно превращать Россию во врага. По мнению Грэма, ряд вопросов, по поводу которых Москва с пеной у рта спорила с прежней администрацией, новая просто не считает актуальными. Скажем, люди Буша отнюдь не являются такими уж сторонниками дальнейшего расширения НАТО. Если в 2002 году в альянс и будут приглашены новые страны, то скорее всего лишь две - Словакия и Словения. Что до прибалтийских республик, то до них дело дойдет не раньше середины следующего десятилетия.

Даже спор об американской системе противоракетной обороны потерял в прежнем своем виде смысл. Хотя администрация Буша считает развертывание такой системы важнейшим приоритетом, выступает она за гораздо более мощную систему ПРО, чем планировалось ранее. На ее разработку уйдет значительное время, в течение которого вопрос о пересмотре договора по ПРО 1972 года не будет стоять слишком остро.

Москву такое положение дел должно в принципе устраивать - хоть как-то, но ее интересы учитываются. Но при таком раскладе Россия никак не может считать себя равноправным партнером, а главное, она лишается возможности ходить с единственного своего козыря - ядерного. Хоть Колин Пауэлл и говорит о переговорах, администрация Буша в отличие от клинтоновской явно не придает такого значения достижению консенсуса с Москвой. "Если мы можем договориться с Россией, когда речь идет о ПРО, ради Бога, это очень хорошо, но это не обязательно. Развертывать ПРО можно как с согласия, так и без согласия России", - говорит о подходе администрации Буша другой аналитик Фонда Карнеги Майкл Макфол.

"Мы будем взаимодействовать с теми странами мира, которые производят у себя преобразования - такими, как Китай и Россия, - заявил Пауэлл на своей первой пресс-конференции. - Мы будем относиться к ним не как к потенциальным противникам, но еще и не как к стратегическим партнерам, а как к государствам, которые ищут свой собственный путь. Мы будем в чем-то соглашаться, а в чем-то не соглашаться с ними, но мы будем обсуждать это на рациональной основе, объясняя им столь важные для нас ценности и принципы".

Главной ошибкой Клинтона люди Буша считают слишком большую его вовлеченность во внутрироссийские дела. Объявив себя "союзником российских реформ", США, полагают они, приняли на себя неоправданно большую ответственность. Отныне в том, что касается экономической политики, Россия будет предоставлена сама себе. Времена, когда Вашингтон выступал ходатаем Москвы в МВФ, прошли безвозвратно. В будущем, уверен Грэм, не советники из Вашингтона, а инвесторы, зарубежные и отечественные, будут решать, достаточно ли хороша политика, проводимая Москвой, чтобы ее поддерживать.

Однако это вовсе не означает, что США будут столь же нейтральны в том, что касается нарушений прав человека в России. И Грэм, и Макфол уверены: в случае чего новая администрация не остановится и перед санкциями. Заметим, что в ходе предвыборной кампании Джордж Буш призывал отказаться от любой помощи России до тех пор, пока не будет остановлена война в Чечне.

Еще более жестко США станут реагировать на всякое заигрывание России с государствами вроде Ирана, Кубы или Северной Кореи. Новая администрация и будет расценивать это как посягательство на жизненные интересы США. "При нынешних-то ценах, что нам эти санкции", - нечто подобное можно сейчас услышать от многих российских политиков. Они забывают, что ядерные арсеналы, те самые, что мы собираемся использовать как козырную карту в конфронтационной игре с Америкой, нам удается поддерживать в нормальном состоянии главным образом за счет помощи США, которые ежегодно выделяют на эти цели свыше двухсот миллионов долларов.

К сожалению, за минувшие десять лет Москве не удалось выстроить нормальную систему отношений с США, построенную на сотрудничестве, а не на противостоянии. Но продолжать конфронтационные игры при новой администрации - занятие опасное. И Колин Пауэлл, и Кондолиза Райс достаточно опытные и разумные политики, чтобы без крайней нужды идти на обострение. Но если мы их к тому принудим, они будут действовать со всей решительностью, без всяких скидок на молодость российской демократии.