Из всех кадровых перестановок 28 марта отставка Евгения Адамова с поста министра по атомной энергии выглядит наиболее естественной. Еще месяц назад достоянием гласности стала справка думской комиссии по борьбе с коррупцией, официально подтвердившая финансовые злоупотребления (в частности, незаконное совмещение министерской должности с активной частно-предпринимательской деятельностью) и сомнительные кадровые решения Адамова. Евгений Олегович мог сколько угодно во всеуслышание объявлять содержание документа "чушью собачьей" и требовать его авторов "к барьеру", но для опровержения официальных выводов парламентской комиссии этого было явно недостаточно (тем более, что за три года пребывания в должности г-н министр проиграл три дела "о защите чести и достоинства": одно - как ответчик и два - как истец). Возможно, Адамова еще могло спасти победное прохождение через Думу пакета законопроектов, разрешающих ввоз в страну отработанного ядерного топлива (ОЯТ - см. ). Но когда "ядерные поправки" безнадежно застряли, стало ясно, что дни министра сочтены.

Постоянные оппоненты атомщиков - "зеленые" - встретили уход "министра по ядерным отходам" с нескрываемым удовлетворением. Три года адамовского руководства ядерной отраслью были периодом активного и энергичного восстановления ею позиций, утраченных после Чернобыля. Правда, убедить общество в том, что на зараженных территориях люди болеют не от радиации, а от самовнушения, так и не удалось. (По сведениям министерства, за все время существования отечественной ядерной отрасли лучевой болезнью было поражено менее 700 человек, из которых умерло всего 56, - интересно, есть ли во всей России хоть один верящий этим цифрам человек, кроме штатных сотрудников Минатома?) Зато ведомство резко сократило возможности общества влиять на принятие решений. Оно добилось отмены результатов местного референдума 1995 года о строительстве АЭС в Костромской области (на днях этот вопрос принят к рассмотрению Европейским судом в Страсбурге) и запрета таких плебисцитов на будущее. Отрасль стала более "закрытой", были урезаны полномочия Госатомнадзора (в этом году Минатом попытался вообще ликвидировать независимость этой службы, включив ее в свою структуру). Все это позволило возобновить строительство ядерных объектов - в основном новых блоков на территории уже действующих станций. Однако в этом году, несмотря на протесты общественности, была достроена и запущена Ростовская АЭС, строительство которой остановили в начале 90-х.

Долгосрочные планы министерства предусматривали строительство примерно 40 новых блоков, новых АЭС (в том числе и плавучих), разработку новых типов реакторов - в том числе таких, идея которых оказалась не по зубам мировым лидерам ядерной энергетики. Вершиной этой маниловщины стал проект импорта иностранных ОЯТ для долговременного хранения. Репутация этой идеи в обществе сегодня такова, что именно ее сторонники будут стараться отложить ее в долгий ящик - чтобы избежать окончательного отказа.

Выбор Александра Румянцева в качестве руководителя ядерной отрасли выглядит вполне недвусмысленно. Если бы дело было только в коррупционном скандале и политическое руководство страны пожертвовало Адамовым, чтобы продолжать его политику, Минатом возглавил бы скорее всего один из адамовских замов - Валентин Иванов (которого, по слухам, отставленный министр предлагал президенту в качестве своего преемника) или Булат Нигматуллин. Директор же Курчатовского института (формально даже не входящего в систему Минатома) имеет репутацию человека тихого, трудолюбивого, лояльного любому начальству и не склонного к административной экспансии. По слухам, чуть ли не главным соображением в его пользу было то, что он не замечен в связях с олигархами.

Правда, кто бы ни занял главный кабинет в помпезном здании на Ордынке, ему никуда не деться от самой отрасли. Минатом - наследник Средмаша, ведомства, созданного для сугубо военных целей. Попутно, конечно, оно занималось еще много чем - от производства электроэнергии до "меченых атомов" для исследовательских нужд. Но главной его продукцией всегда была начинка для ядерных боеприпасов - оружейный уран и плутоний, оказавшиеся после окончания холодной войны никому не нужными. Обычные беды "оборонки" (культ секретности, отсутствие конкурентной среды, психологическое неприятие конверсии и т. д.) здесь доведены до предела и дополнены атомной спецификой. Почти все предприятия отрасли сосредоточены в закрытых спецгородах, где просто нет ни другого производства (а возможности конверсии ядерных технологий, мягко говоря, ограничены), ни других источников доходов муниципального бюджета. Впрочем, даже если оставшийся без работы атомщик покинет свой поселок, шансов трудоустроиться по специальности у него все равно мало. Необходимость поддерживать это огромное опасное хозяйство делает почти неизбежными коммерческо-политические авантюры - будь то борьба за "возрождение" оборонного заказа, продажа атомных технологий странам-изгоям или превращение страны в международный ядерный могильник. Быстро и дешево эту проблему не решить.

Но для ее решения неизбежно придется изменить отношения отрасли с обществом: перестать игнорировать общественное мнение, обвинять своих оппонентов в "антироссийской деятельности", уклоняться от объективных экономических и экологических оценок. Как раз это можно сделать довольно быстро и без значительных затрат - было бы желание.