Архив   Авторы  

Просвещать и провоцировать
Телевидение

"Я не люблю Диброва за всеядность и провинциальную настойчивость. Он обязательно должен быть убедительным, милым, доказательным, обаятельным - о каком бы дерьме ни шла речь!" - так в интервью "Итогам" скандально известный телеведущий Александр Гордон отозвался о своем коллеге и конкуренте

- Александр, о программе "Гордон" много говорят, а вот в рейтингах ее что-то не видно.

- Сразу хочу развенчать миф о том, что у программы низкий рейтинг. Часто приходится слышать, что программа спорная, очень хорошая или очень плохая, но все сходятся в одном - от нее не стоит ждать высокого рейтинга. Давайте сравним показатели ночных программ, например, возьмем рейтинг Gallup Media по Москве за 23 мая: ОРТ, "Ночная смена", ведущий Дибров - доля 3,92, рейтинг - 0,22; РТР, фильм "Пес-призрак: путь самурая" - доля 22,92, рейтинг - 3,29; НТВ, "Гордон" - доля 14,27; рейтинг - 1,71.

- Но ваш эфир и эфир Диброва настолько непохожи... Корректно ли их сравнивать?

- Если пользоваться логикой современного менеджмента на телевидении, это делать необходимо. Если товар не продается, его и быть не должно. Но есть группа людей на НТВ, которые считают, что мерить надо не рейтингами, а тем, что это приносит каналу как имиджевая программа. По последнему опросу, проведенному Gallup Media на тему, какие программы зритель ассоциирует с каналом НТВ, выяснилось, что ассоциации две - программа Парфенова "Намедни" и программа Гордона, что, наверное, правильно, если говорить об имидже.

- Кстати, многие считают, что дизайн вашей программы бедноват...

- Однако эта совместная работа НТВ-Дизайн в лице Сергея Шановича и редакторского и режиссерского коллективов признана лучшей по оформлению в Европе на конкурсе Promax BDA Europe 2002 в Испании. Насколько он представителен, можно судить хотя бы по тому, что второе место заняла предвыборная студия Тони Блэра. Это теперь накладывает обязательства на нас: лучшая студия Европы должна продаваться лучше, чем раньше. Беспокоюсь, как бы нам теперь за формой не потерять содержание.

- Не боитесь, что при обсуждении в эфире узкоспециальных тем вам может не хватить эрудиции?

- Есть темы, в которых я более уверенно себя чувствую. Просто об этом я много думал и читал. Есть темы эмоциональные, где требуется просто участие. Есть темы, где оратор так хорошо знает, что хочет сказать, что не успеваешь и двух фраз проронить. Эти эфиры я считаю лучшими.

- А худшие какие?

- Бывают клинические случаи, когда приходят люди, уверенные в том, что их появление на экране уже самодостаточно. Тогда после десятой минуты эфира возникает абсолютная пустота, с которой ничего поделать нельзя. Была пара таких эфиров, абсолютно провальных несмотря на громкие, даже скандальные, темы.

- Скандальные темы - скандальные последствия. Как складываются ваши отношения с экологами после программы, оправдывающей ввоз отработанного ядерного топлива?

- Я очень не люблю "Гринпис". В свое время, когда делал программу "Нью-Йорк, Нью-Йорк", я пытался с ними провести совместную акцию, но понял, что маленькие акции их не интересуют, им нужно что-то глобальное для привлечения внимания. А озеленение дворов, субботники - это для них чушь. Поэтому всякий раз, когда удается аргументированно встать на сторону, противную "Гринпису", всем этим псевдодемократическим установкам на безъядерный мир, я с удовольствием это делаю. Тем более что мы на самом деле располагаем уникальными технологиями по хранению и переработке отработанного ядерного топлива и можем на этом зарабатывать.

- В программе "Культурная революция" вы доказывали, что женщина биологически не способна создать шедевр. Это игра была?

- Конечно. Меня часто зовут на программы в качестве гостя. Иногда, когда тема более или менее игровая, соглашаюсь. Тема "Женщины и шедевры" у Швыдкого получилась игровой. Я по образованию актер и иногда приходится шоуменить. Развлекаемся потихоньку.

- Роман с театром продолжается?

- По-прежнему играю Треплева в "Чайке", но каждый раз говорю Райхельгаузу, постановщику спектакля, что если он мне не даст сыграть Тригорина, то и Треплева я играть не буду. В моем возрасте изображать двадцатипятилетнего человека, это уж слишком. Кроме того, с моим другом актером Игорем Волковым хотим делать спектакль на двоих, который по форме будет напоминать программу "Процесс", а по сути явится инсценировкой романа "Бесы", где я сыграю Ставрогина, а он - Верховенского. Думаю, поскольку бесов много в современном мире, это будет интересно.

- Кстати, почему закрылась программа "Процесс"? У вас правда сложные отношения с Соловьевым?

- Отношения сложные. Он мой антипод - типичный представитель американизированного среднего класса, с изяществом рассуждающий о машинах и заграничных поездках, легко повторяющий чужие мысли, выдавая их за свои, не брезгующий никакой работой, вплоть до работы с так называемыми русскими шансонье. Меня же он подозревает в псевдоинтеллигентности и сомнительной высоколобости. Поэтому чем меньше мы с ним встречаемся, тем лучше. Программа "Процесс" дошла до абсурда. Она задумывалась совершенно по-другому. В ней должны были быть задействованы два нанятых адвоката, которым совершенно безразлично, какую позицию защищать. А господин Соловьев задумал пойти в политику и решил отстаивать свою гражданскую позицию яростно и ярко, чтобы запомниться будущим избирателям. Это продолжалось какое-то время, потом стало совсем невыносимо.

- Вы недавно закончили фильм "Пастух своих коров". Еще один некоммерческий проект?

- Да у нас любое кино некоммерческий проект. Однако так же яростно, как я отстаиваю мнение, что у программы "Гордон" нормальный рейтинг, я буду отрицать, что снял элитарное кино. Я убежден, что это народное кино, потому что народ состоит из индивидуумов, каждому из которых приходится совершать какие-то поступки. А фильм как раз про то, как делается выбор. Про то, что можно стать независимым и свободным, но рано или поздно ты попадаешь в зависимость от этой свободы и, по сути, становишься ее рабом. А какое кино получилось, не знаю. Это тот случай, когда мне не удается отличить поражение от победы. В ответ на вопрос "Это кино для широкой публики?" мой отец, по сценарию которого снимался фильм, сказал: "Скорее для глубокой". А глубоких людей у нас не так мало.

- Когда вы осчастливите премьерой эту самую "глубокую" публику?

- На "Кинотавре", а затем хочу устроить премьеру в Кимрах - городе, недалеко от которого снимался фильм. Надеюсь на фестивальную судьбу фильма. Сейчас вот буду говорить о том, чтобы отборщики Московского кинофестиваля его посмотрели несмотря на мои отношения с Михалковым.

- С ним вы тоже поссорились...

- Он тоже меня судил. Меня просто поразил тот факт, что человек не постеснялся сразу после дефолта рассказать о том, что его фильм стоит 45 миллионов долларов. То есть на эти деньги можно было снять 50-60 картин, не важно, плохих или хороших. Дело даже не в этом, а в абсолютной беспардонности и этаком барском хамстве, которые себе позволяет лучший кинематографист страны.

- Он ведь действительно лучший.

- Я говорю это с горькой иронией, потому что с ним произошло то, что на протяжении всей истории происходило с людьми, которые забывали, зачем они живут. Я действительно считаю лучшими ранние фильмы Михалкова, особенно "Пять вечеров". На мой взгляд, это восхитительные фильмы, и тем страшнее предательство, которое Михалков осуществил по отношению к себе тому, каким он был раньше. На внутреннем уровне это не прощается никогда, а внешне это выразилось в не очень обдуманных словах, сказанных мной в его адрес. Ну, да дело прошлое. Просто теперь я уверен в том, что Никита Сергеевич, не прощавший никого и никогда, сделает все, чтобы моего фильма на Московском кинофестивале не было. Хотя фильм абсолютно попадает в парадигму того, о чем он так долго говорил: русское кино, доброе кино и так далее.

- Какое кино вам нравится, понятно. А какое телевидение?

- Телевидение должно быть разным. Чем разнообразнее, тем лучше. А не нравится то, что наши ведущие каналы теперь похожи на сиамских близнецов. И не в смысле проводимой ими политики, не в смысле новостей, за что их часто ругают. Новости есть новости. Это идеология страны, в которой живем. У нас какой-то боксерский ринг получился среди каналов: ты меня сериалом, и я тебя сериалом; ты фильм поставил, и я фильмом отвечу; ты - игру, и я - игру. Печально. Был у меня с Эдуардом Сагалаевым, в бытность его руководителем 6-го канала, разговор о том, каким телевидение должно быть. Мне казалось, главные его задачи - информировать, развлекать, просвещать и провоцировать.

- Себе вы явно отвели две последние функции?

- Да, просвещать и провоцировать.

- Вы любите покритиковать. А как относитесь к критике в свой адрес? Когда-то вы запретили подобные разговоры в эфире "Хмурого утра"...

- К толковой критике, с попыткой понять, хорошо отношусь. Что же касается критики и похвалы в эфире "Хмурого утра", то там это был повод для людей позвонить и услышать себя в эфире. А я не железный, хотя иногда могу таким казаться, и это бесит. Беситься, это, конечно, хорошая яркая краска, но не про это же хотелось говорить. Вот я и запретил обсуждение программы в эфире.

- Однако Дибров считает, что вы не любите своего зрителя...

- Дибров так считает, потому что я не люблю Диброва. И не люблю его за всеядность и провинциальную настойчивость. Он обязательно должен быть убедительным, милым, доказательным, обаятельным - о каком бы дерьме ни шла речь!

- Проект "Хмурое утро" на канале М1 благополучно умер?

- Слава богу, закончился. Это был вынужденный эксперимент, потому что "Хмурому утру" на радио было уже 4 года и его надо было чем-то подхлестнуть. Но когда руководство канала решило, что покупает не программу Гордона, а самого Гордона, я решил это прекратить.

- И как же "покупали Гордона"?

- Программа - готовый продукт. Нравится - покупай, не нравится - не покупай. Но у руководителей телеканалов иногда возникает иллюзия, что если они покупают программу, ее автором можно руководить: делай так, а так не делай. Со мной это не проходит.

- Где телевидение, там и политика. Вас она интересует?

- И да, и нет. Меня интересует скорее не политика, а общее состояние мировой политической системы, ее равновесие. У нас ведь кулуарная политика, то есть то, что происходит на поверхности, в том числе и в СМИ, совершенно не означает, что то же самое происходит в действительности. Мне лень в этом разбираться, и я устал читать между строк.

- Сегодня стало модно рассуждать о неком общественном застое. А как по-вашему: изменилось что-то в нашем обществе за последние годы?

- Разумеется. Общество стало жестче и мобилизованнее, больше готово к разным неожиданностям. Оно стало циничнее, чем при Ельцине, когда господствовало романтическое представление о нашем будущем. Более прагматичным. Мы живем в период самых больших перемен за всю историю человечества. Таких изменений, что произойдут на глазах нашего и следующего поколений, не было никогда. Вряд ли человечество готово встретить их без социальных потрясений. Но в России есть люди, которые знают, как с этим справиться, и рано или поздно это знание станет общим. У нас есть фора на фоне абсолютной мировой беспечности.

Ксения Тошич, Александр Иванишин (фото)
Добавить в:  Memori  |  BobrDobr  |  Mister Wong  |  MoeMesto  |  Del.Icio.Us  |  Google Bookmarks  |  News2.ru  |  NewsLand.ru

Политика и экономика

Что почем
Те, которые...

Общество и наука

Телеграф
Культурно выражаясь
Междометия
Спецпроект

Дело

Бизнес-климат
Загранштучки

Автомобили

Новости
Честно говоря

Искусство и культура

Спорт

Парадокс

Анекдоты читателей

Анекдоты читателей
Яндекс цитирования NOMOBILE.RU Семь Дней НТВ+ НТВ НТВ-Кино City-FM

Copyright © Журнал "Итоги"
Эл. почта: itogi@7days.ru

Редакция не имеет возможности вступать в переписку, а также рецензировать и возвращать не заказанные ею рукописи и иллюстрации. Редакция не несет ответственности за содержание рекламных материалов. При перепечатке материалов и использовании их в любой форме, в том числе и в электронных СМИ, а также в Интернете, ссылка на "Итоги" обязательна.

Согласно ФЗ от 29.12.2010 №436-ФЗ сайт ITOGI.RU относится к категории информационной продукции для детей, достигших возраста шестнадцати лет.

Партнер Рамблера