Архив   Авторы  

От прапора до худрука
Искусство

Худрук "Маяковки" Сергей Арцыбашев: "Что буду работать в театре понял еще в юности, но... актера во мне никто не видел - ни родственники, ни учителя, ни знакомые"

- Вы возглавили театр в непростое время - смерть Гончарова, Балтер, болезнь Гундаревой... С чем вошли в эту реку?

- С желанием помочь театру. Я люблю этот театр и давно с ним связан. Поставил здесь три пьесы в разное время. Хотя мы не были близки с Гончаровым, он доверял мне постановки и никогда не вмешивался в процесс работы. Звал меня в штат. Возлагал на меня какие-то надежды. Говорил: "Неужели вы не понимаете, зачем я вас зову. Что, вам впрямую сказать?" Потом как-то не выдержал: "Мне же нужно кому-то театр передавать". Но в это было сложно верить. Не говорил ли он этих слов еще кому-нибудь?

- И поэтому вы отказались?

- Я отказался потому, что начинал свое дело - открыл Театр на Покровке - и не мог пойти режиссером куда-то еще. Потом Андрей Александрович предлагал преподавать в РАТИ у него на курсе, но опять не сложилось. Я тогда уже задумывался о том, чтобы самому вести курс. И у меня были свои предположения, как это должно происходить. Я сказал, что готов поработать, если в программу обучения внесут некоторые изменения. Гончаров спросил: "Что у тебя там за изменения, которые мы до сих пор не учли?" Я высказал некоторые идеи, чтобы проверить, слышат меня или нет. Сказал, что после театрального института студент должен выходить мастером, сложившейся личностью. Помимо профессиональной подготовки он должен обязательно владеть хотя бы одним музыкальным инструментом, знать иностранный язык, хотя бы один! Уметь водить машину, знать философию, психологию и так далее. Гончаров ответил, что все это уже есть. Но я понял, что это совсем не то, и отказался.

- Труппа "Маяковки" вас хорошо приняла?

- По-разному.

- Были заявления об уходе?

- Наоборот, боялись, не начну ли я махать шашкой и всех увольнять. Но я противник революций, я за эволюционный путь развития. Этот сезон я решил посвятить тому, чтобы понять - хочет театр что-то менять и хотят ли актеры работать. Может, все так заняты, что ни репетировать, ни играть не могут.

- Вы, кстати, как относитесь к антрепризам?

- В общем, спокойно, если это не мешает основной работе. Я все прекрасно понимаю: каждый устраивает свою жизнь, как может. Но тут как-то нужно договариваться. Театр идет навстречу, но и актеры не должны, как это часто бывает, о театре забывать.

- Антрепризы - чаще всего халтура.

- В принципе так и есть. На сегодняшний день антреприза пользуется тем, что актеры наработали в театре и кино. А зритель стал искушеннее. Если раньше публика шла на спектакль только из-за звездного имени на афише - сейчас этого уже недостаточно. Зритель хочет смотреть качественные постановки и, когда видит, что в антрепризных работах все сделано на скорую руку, раздражается. Конечно, в антрепризах есть и хорошие стороны - небольшой штат, другие финансовые возможности и так далее... Антреприза более мобильна. А государственные театры несколько неповоротливы. Обросли большим штатом как творческих, так и хозяйственных работников, народу много, а работающих людей очень мало. Нужен закон о театре. Сейчас появляется система контрактов, трудовых соглашений, но все это трудно претворить в жизнь. У кого поднимется рука выгнать актера, который, может, и не играет давным-давно, но всю жизнь проработал в этом театре и ему осталось два года до пенсии, к тому же копеечной? Такая социальная незащищенность!

- Нищета убивает актеров?

- Да. Она заставляет нервничать. У многих семьи, надо как-то существовать.

- Вы почти год в "Маяковке", довольны труппой?

- В начале сезона мы выпустили "Женитьбу", и эта работа показала, что есть еще порох в пороховницах. И все же ситуация довольно сложная, в организационном и дисциплинарном плане.

- Но Гончаров был жестким руководителем. Уж с дисциплиной здесь должен быть полный порядок.

- Это не совсем так. Тем более что в последние годы Андрей Александрович меньше проявлял свои диктаторские качества. Что отразилось на труппе. Посмотрим, что этот год покажет. Я пришел работать. И если увижу, что у людей нет желания это делать, буду думать, как дальше действовать, чтобы изменить ситуацию. Единственное, что я хочу, - это сделать так, чтобы зритель приходил на каждый наш спектакль с интересом. Я сюда шел не из-за престижной должности: просто кресло худрука одного из центральных театров Москвы меня не греет. У меня амбиций нет. Я себе все уже доказал. Главное, чтобы театр поднялся.

- У вас есть еще Театр на Покровке. Что с ним будет?

- Я не оставлю театр и обещаю бдительно наблюдать за ним. Сейчас мне тяжеловато разрываться. И больше времени я провожу в "Маяковке", где работы - непочатый край. Но Театр на Покровке твердо стоит на ногах. Я продолжаю там играть и даю возможность другим режиссерам что-то ставить, но, разумеется, в рамках наших традиций. Сейчас работают Василий Федоров и Михаил Мокеев. Один ставит "Воительницу" Лескова, другой - "Дикарку" Островского.

- А на чем будете строить репертуар "Маяковки"? В афише из современных драматургов только Горин. Вас молодые не интересуют? Максим Курочкин, например, и иже с ним?

- Почему же? Сейчас в работе несколько пьес молодых авторов. Андрей Максимов готовит к выходу спектакль по своей пьесе "Рамки приличий". Там заняты Олеся Судзиловская, Илзе Лиепа, Дарья Повереннова. Думаю, их имена привлекут зрителя. В работе еще две пьесы молодых - Андрея Курейчика "Иллюзион" и Ксении Драгунской "Лямга... Собака. Ру". Кстати, в свое время на "Покровке" я делал лабораторию современных драматургов - работал над двенадцатью пьесами молодых авторов.

- Как впечатление?

- Удручающее. Я не о материале сейчас говорю, а об отношении молодых драматургов к театру. Я взял их в работу, но предполагалось, что это будет совместное творчество: актеров, режиссеров, авторов. Но все они отказались от этого. Знаете, как у Чехова говорили: "Там же все написано". А то, что актеры не могут выговорить текст, их не волновало. В результате были взяты всего две пьесы из двенадцати. Но пришедшие на прогон авторы своих пьес не узнали. И, по-моему, остались недовольны.

- При таком отношении к молодым литераторам странно, что вы согласились сыграть прапорщика в "ДМБ", где автор сценария Иван Охлобыстин.

- Мне интересно было понять, можно ли внести в этот стеб и сленг что-то человеческое. Режиссер Роман Качан говорил: "Ты ведь служил в армии, вот и сыграй эту роль так, чтобы каждый узнал в ней своего прапорщика". Видимо, получилось. В этом лично для меня есть некий раздражающий момент. В театре я играю Гамлета, Вершинина... А узнают по роли прапора. Все - от простого народа до администрации президента.

- Вас называют самым играющим режиссером...

- Но даже занимаясь актерской профессией, я продолжаю быть режиссером. Все роли, которые я играл на "Покровке", - будь то Городничий, Мольер или Гамлет, - выполняли функцию режиссеров внутри своей пьесы. Это герои, которые направляют действие и руководят процессом.

- Кем больше себя ощущаете: актером или режиссером?

- Конечно, режиссером. Актерство помогает что-то еще досказать, чего я не мог сделать режиссурой. Мне легче играть в своих спектаклях - я больше погружен в материал. Потом, когда ты не так уж часто выходишь на сцену, - это такое удовольствие! Отрекаешься от всех житейских, административных вопросов. Просто играешь спектакль. И все. И два часа никто не пристает с проблемами.

- Сейчас вы репетируете "Братьев Карамазовых", вы заняты там как актер?

- Нет. Пока вообще не планирую выходить на сцену.

- Первые спектакли вы начали ставить в Театре на Таганке...

- Еще студентом я попал к Юрию Петровичу Любимову, за что благодарен судьбе. Я пережил с "Таганкой" сложный период. Пришел туда в начале 80-х. В зените славы театра. Потом был отъезд Любимова за границу, приход Эфроса, Губенко... И каждый раз мне казалось, что я должен оставаться, потому что это мой дом. Когда Любимов вернулся, случилось так, что мне места там не нашлось. И мне предложили пойти главрежем в Московский театр комедии. Я рискнул. Мне было 37 лет. Надо было определяться, и я начал самостоятельный путь... "Таганка" - большая школа. И хотя там я долго не выпускал спектаклей, поскольку все мои работы не доходили до зрителя, их запрещали, но опыт работы с такими мастерами, как Эфрос и Любимов, дорогого стоит. Может, из-за того, что девять лет я был зажат, я так быстро выстроил "Покровке" сильный репертуар: Цветаева, Гоголь, Чехов, Тургенев, Островский...

- Вы везучий человек?

- Думаю, да. Грех жаловаться. То, за что я брался, всегда получалось. Другое дело, что все давалось с трудом. Видно, такая судьба. Но мне во многом везло. Хотя я не сразу попал в режиссуру. Сначала был политехникум, потом армия.

- Не сразу поняли, чем хотите заниматься?

- Что буду работать в театре, понял еще в юности, но... Сначала запрещали родители, потом меня не приняли в ГИТИС на режиссерский факультет. Тогда я поехал и поступил в Свердловское театральное училище на актерский. Хотел год проучиться и опять поступать на режиссуру в ГИТИС. Но там мне встретился педагог Василий Константинович Козлов. Проучился у него год и понял, что никуда не уеду. Это первый человек, который поверил в меня как в личность, как в актера и режиссера. Актера во мне никто не видел - ни родственники, ни учителя, ни знакомые. А он поверил. Я поступил на амплуа "комик буфф". Но потихоньку доказывал, что я не только комик, но еще и трагический, драматический актер. Он смотрел мои отрывки и предлагал свои, которые тоже развивали диапазон актерских возможностей. В результате в дипломных спектаклях мне предлагали роли Треплева, Протасова.

- Но в Москву вы вернулись.

- Да, но уже после того, как закончил Свердловское училище. И попал на курс к Марии Иосифовне Кнебель, что тоже счастье. Я вспоминаю, как перед армией пришел в ГИТИС впервые - познакомиться с условиями приема. И первый профессор, которого я увидел, был Гончаров. Он влетел в зал, где сидели абитуриенты, седой красавец, и час, не слушая вопросов, декламировал монолог на тему, что такое режиссура. Сказал: "Кто хочет посмотреть, чему я могу научить, - приходите в театр. Понравится - учитесь. Кому не глянется - может уходить". И я понял, что у этого человека учиться не смогу. При моем самолюбии и амбициозности мне будет тяжело. И так случилось, что через несколько лет я поступил к Кнебель. Потом мне повезло с Любимовым. Он посмотрел мои студенческие работы и позвал в театр. Ставки режиссера у него не было, и он дал мне ставку ассистента режиссера. Все надо мной смеялись, а он обещал, что пробьет режиссерскую ставку. Действительно, пробил. И мой спектакль "Надежды маленький оркестрик" шел на "Таганке" девять лет...

- Вы столько времени проработали на маленькой "Покровке". Как будете справляться с залом "Маяковки"?

- Во-первых, я ставил спектакли на больших пространствах - в Театре комедии, в "Сатире"... Во-вторых, большой театр, конечно, предполагает созерцание, но есть спектакли, которые пробивают эту стену... Можно захватить и такое пространство. Просто раньше мне было интереснее работать на малых сценах. Хотелось, чтобы было все видно и слышно, чтобы зритель мог улавливать неосязаемые эмоциональные токи персонажей.

- Но сейчас время студийных театров. Там постоянные аншлаги. Об академических театрах этого не скажешь.

- Сейчас ситуация меняется - залы почти во всех театрах заполняются. Другое дело, какая потребность у зрителя. И как на эту потребу работают театры. Чтобы заполнялся зал, нужно угождать зрителю. А зритель хочет развлекаться.

- А вы "Карамазовых" ставите.

- Ну, я рискую. Надеюсь, зрители ответят на этот риск. Мне кажется, что одно развлечение надоедает, иногда хочется и о душе подумать. Но у нас есть разные спектакли...

- Прямых конкурентов "Маяковки" можете назвать?

- Хорошие театры - "Ленком", МХАТ имени Чехова, "Современник". Это театры-лидеры.

- 80-й сезон вы открыли своим спектаклем "Женитьба", он ведь шел на "Покровке"?

- И сейчас идет. Здесь новый спектакль. Когда я шел сюда, понимал: первое, что необходимо сделать, - собрать разбежавшихся артистов. И желательно всех в одном спектакле. В свое время я забрал отсюда на "Покровку" Костолевского и Филиппова. Я решил вернуть их, подключить ведущих артистов "Маяковки" и сделать спектакль. В результате на сцене оказались Симонова, Немоляева, Лазарев, Кашинцев, Александр Ильин...

- И что? Аншлаги?

- Билетов нет на месяц вперед.

- Какие премьеры еще будут?

- Постараемся довести "Карамазовых". Актерский состав окончательно еще не утвержден. Но хотелось бы, чтобы Ивана играл Костолевский, а Митю - Филиппов. Леонид Хейфец готовит к выпуску "Синтезатор любви" Алана Эйкборна. Есть еще ряд пьес молодых драматургов, рассчитанных на небольшое количество актеров.

- Этот сезон вы только присматриваетесь к труппе. А что будет через год? Судя по вашим замечаниям о дисциплине и желании работать, реформы будут?

- Этот год покажет, какой будет результат. Но хочу надеяться, что и сам процесс работы будет увлекательным.

Наталья Москальон, Александр Иванишин (фото)
Добавить в:  Memori  |  BobrDobr  |  Mister Wong  |  MoeMesto  |  Del.Icio.Us  |  Google Bookmarks  |  News2.ru  |  NewsLand.ru

Политика и экономика

Что почем
Те, которые...

Общество и наука

Телеграф
Культурно выражаясь
Междометия
Спецпроект

Дело

Бизнес-климат
Загранштучки

Автомобили

Новости
Честно говоря

Искусство и культура

Спорт

Парадокс

Анекдоты читателей

Анекдоты читателей
Яндекс цитирования NOMOBILE.RU Семь Дней НТВ+ НТВ НТВ-Кино City-FM

Copyright © Журнал "Итоги"
Эл. почта: itogi@7days.ru

Редакция не имеет возможности вступать в переписку, а также рецензировать и возвращать не заказанные ею рукописи и иллюстрации. Редакция не несет ответственности за содержание рекламных материалов. При перепечатке материалов и использовании их в любой форме, в том числе и в электронных СМИ, а также в Интернете, ссылка на "Итоги" обязательна.

Согласно ФЗ от 29.12.2010 №436-ФЗ сайт ITOGI.RU относится к категории информационной продукции для детей, достигших возраста шестнадцати лет.

Партнер Рамблера