Архив   Авторы  

Когда уходит страсть
Искусство

В Москве и Петербурге прошли фестивали абстрактного искусства. Прошли с опозданием. Нам показали скорее прошлое, чем будущее искусства

В России хх века абстракция, с которой боролись на государственном уровне, превратилась в своеобразный символ свободного творчества. Все помнят разъяренного Хрущева на художественной выставке в Манеже. И даже неважно, что работа Фалька, приведшая вождя в ярость, вовсе не была абстрактной. Абстракция как бы воплотила все "запретные" западные течения, все чаяния о свободном обществе, человеке, искусстве.

Увы, со временем многое переменилось. Начать с того, что с эпохи перестройки искусство поставангарда (куда плавно включилась абстракция) из Золушки превратилось в важную персону, опекаемую и западными фондами, и самим государством. Поставангардный западный контекст сильно повлиял на современную отечественную абстракцию, во многом изменив ее направленность.

Несомненно, разобраться в ситуации современной московской абстракции поможет сопоставление двух "страстей": страсти к "форме" и страсти к "безобразию". О "страсти к безобразию", которая является "одним из главных компонентов русской души", написал недавно наш ведущий литератор-поставангардист Виктор Ерофеев.

Звучит весьма эпатажно. На самом же деле автор своеобразно "преобразовал" давние размышления русских философов о национальной ментальности. О том, что русская душа в отличие от западной, более логичной, знающей норму и меру, стремится к непомерному, не любит границ, пренебрегает формой.

Не будем спорить, у некоторых авторов (о самом Ерофееве умолчим) эта непомерность может обернуться "безобразной" пошлостью и безвкусицей. Но при чем тут русская душа? А при том, вероятно, что ругать все отечественное стало теперь модным. А может быть, напротив, именно эта "безмерность" притязаний, поисков, страстей и создает то энергетическое поле, которое зовется русской культурой.

Итак, абстракция как поставангардная игра с формой - в кубики и "черные квадратики" - и как живой всплеск "непомерной" творческой души, который внятен на любом языке, абстрактном или предметномЙ

Знакомство с основной экспозицией московской абстракции в Третьяковке омрачило чувство досады и недоумения. Незадолго до ее открытия один талантливый художник повез своих друзей-иностранцев на Крымский вал, где недавно наконец появилась экспозиция русской живописи второй половины ХХ века. Все помнят, с каким шумом проходило открытие. Сколько было споров и "круглых столов". Сколько было радости, что экспозиция "крепкая" и не конъюнктурная. Художник хотел похвастаться перед иностранцами своей картиной, висящей в залах Третьяковки. И что же? Экспозиция исчезла! Ее "вытеснила" выставка московской абстракции. Говорят, в Третьяковке не хватило места. Потом, мол, мы ту, прежнюю, экспозицию восстановим. Сколько же можно разрушать, чтобы потом восстанавливать? И не разумнее ли было разместить не уместившиеся экспонаты в московских галереях? Все равно ведь часть экспозиции была выставлена в залах "На Солянке" и в Галерее "Манеж"!

Невольно возникло ощущение какого-то "символического" жеста устроителей фестиваля. Словно абстракция, прежде гонимая, теперь составляет основное ядро современного отечественного искусства. Но так ли это? Нет уверенности.

Живые и творческие работы принадлежат в основном старшему поколению абстракционистов, которые мужественно отстаивали свое право писать так, как просит душа. Тут можно назвать имена Льва Кропивницкого, Юрия Злотникова, Алексея Тяпушкина, Алексея Каменского.

Видимо, для полного торжества абстракции устроители решили "усилить" экспозицию некоторыми замечательными художниками, которые, на мой взгляд, вовсе не абстракционисты. У них другие истоки, другой контекст. Так, работы Михаила Шварцмана тяготеют не к авангардной эстетике ХХ века, а к древнерусской иконописи с ее "обратной" перспективой и обобщенной символической образностью. Те же корни у "досок" талантливейшей Марии Элькониной. А вот что произошло с тремя корифеями русского искусства второй половины ХХ века - Вейсбергом, Краснопевцевым и Табенкиным, - осталось загадкой. Не то их оставили на стенах в память о прежней экспозиции, не то включили в новую - абстрактную. Так сказать, "повысили в ранге". Но это уж прямая подмена. Живописцы вполне "предметны", их метафизические натюрморты далеки от самоценной игры с формой, наполнены живой человеческой чувственностью.

Чем ближе к нашим временам, тем холоднее, суше, "формальнее" становится экспозиция, очень точно отражающая тенденцию самого поставангардного искусства. Опять-таки для "усиления" в абстракцию включили различные формы нефигуративного искусства поставангарда - объекты и инсталляции. Вот тут как раз и торжествует "страсть к форме", к геометрическим конструкциям и комбинациям, к дизайнерским и прочим выдумкам. Впрочем, "страсть" - слишком сильное слово. С эмоциями тут вообще плохо. Работает голова. Авторам хочется придумать что-нибудь "новенькое", как придумывают технари-рационализаторы. Разорвать газету и аккуратно вставить под стекло. Сделать живое вещество дерева похожим на цветную пластмассу. Торжествует не живой "организм", а "механизм". Потому и механические "объекты" не хочется включать в сеть. Ничего по-настоящему нового (не "новенького") от этого не ждешь.

Искусствовед Леонид Таруашвили остроумно заметил, что стремление постпатриархального сознания ко всеобщему равенству приводит к бессознательной "жажде смерти". Это как раз и есть искомое состояние. Никто "не высовывается". Не в этом ли объяснение "мертвенного", совершенно энтропийного эффекта многих поставангардных выставок?

Да и на этой экспозиции даже те художники, для которых абстракция и инсталляция остались живым языком поиска и самовыражения, как-то потерялись, подравнялись под общую "нулевую" энергетику.

В более выгодном положении оказались авторы, выставленные в галереях. Тут исчез и налет некоторой "поставангардной" шутейности, присутствующей на основной экспозиции. Стало ясно - серьезные люди заняты серьезным делом. Даже, может быть, чересчур серьезным, - сказала бы я о выставке Натальи Заровной в Галерее "Манеж".

Выставка названа "Графическая лингвистика". Концептуалисты, придумав такое название, уж точно не стали бы ничего выставлять!

Перед нами очень аккуратные, "ровные" цветные офорты, которым не хватает как раз той самойЙ ну, если не страсти к безобразию, то просто страсти, раскованности, простодушного озорства. "Ученость" и "форма" все задавили. Без конца "тасуются" простейшие мотивы - квадраты составляют искусственный "горизонт", зеленый и красный квадраты, означающие "вход" и "выход", меняются местами, трансформируются их форма и величина. Но в результате нам преподносятся, выражаясь языком лингвистики, азбучные истины. Зато какие названия: "versus" или, положим, техника "шинкале". Эх, надо ходить на вернисажи со словарем. Зачем, однако, офорты для этих простых, геометрических построений и локальных цветов? Или это тоже поиск "новенького"?

Пожалуй, самой цельной, если говорить о новейшей нефигуративной тенденции в искусстве, оказалась выставка "На Солянке", озаглавленная "Тяжелое - легкое". Четыре ее участника - Кирилл Александров, Евгений Гор, Марина Кастальская и Виктор Умнов - сумели создать некое единое, продуманное "поставангардное" пространство: холодное, стильное, жесткое. Тут опять возобладала "страсть к форме", страсть к логическому, рациональному, продуманно-интеллектуальному подходу к материалу, к языку, к трактовке пространства.

Что это не привлекает обыкновенных зрителей, понятно. Но это поднадоело и изощренному глазу. Хочется прорыва в жизнь, в чувственность, в сложность и смуту, а не по-своему красивых, но холодно-отстраненных, астрально-космических работ Кастальской и не премудрых, стильных, сочетающих неожиданные материалы, абстрактную живописность и словесные тексты "опусов" Умнова.

"Страсть к безобразию" продемонстрировал, пожалуй, только Гор, работы которого как-то затерялись,словно мимикрировали в Третьяковке. Зато здесь эти поразительные инсталляции можно было разглядеть. Вот это и есть "автопортретность", отпечаток живого лица художника, которое невозможно скрыть в подлинном искусстве - и самом традиционном, и крайне новаторском. Гор идет путем художественных новаций, но ищет не "новенькое", а новое, захватывающее не разум, а личность в целом. В его инсталляциях космос представлен как музыкальный инструмент с вибрирующими, тончайшими "струнами" из металлической сетки. А земная "тяжесть" обернулась бесформенной плотной массой из жести. И вот устремленные вверх веревки, то коричневая, скрученная узлами, то нежно-белая, представляются некими экстатическими порывами души ("Земляной круг", 2001, металлическая сетка, жесть, веревка). Какие-то неожиданные, простые, "грубые" материалы передают тончайшие вещи. И эта "вертикальность" конструкции и ее ажурность при ощущении общей "мужественности" настроения, и вся ее "тяжелая легкость" выражают суть внутреннего, да и внешнего облика художника, всегда взволнованного, быстрого, точно летящего.

Выставка "На Солянке" обозначила некую границу, этап, ситуацию русского богатыря на распутье: куда направиться? Помочь могла бы вдумчивая критика. Между тем сама поставангардная критика тоже предельно абстрактна, играет словами и в слова. Все та же "страсть к форме".

Положим, Виталий Пацюков в каталоге к этой выставке "На Солянке" "вещает" в пифийском жанре, но лучше не вдумываться в смысл сказанного. Нам говорят о "непреложной традиции Дюшана в русской литературе"? Постойте, почему "непреложной"? И какое отношение Дюшан с его эпатажным писсуаром имеет к русской культуре? О работах скульптора Александрова, забавных и легковесных поделках, о которых , признаюсь, сказать совершенно нечего, Пацюков говорит, да еще как! Оказывается, они "абсолютно не выпадают из симулякров современной цивилизации". Не слабо сказано! Противостоит, бедняга, всей цивилизации! Атлант. Но чем? Как? Нет ответа. Я специально выбрала "глобальные" высказывания известного поставангардного критика, где затрагиваются проблемы традиций русской культуры, цивилизации. И все всуе, все для "красного словца". А сейчас, когда "все дозволено", и обсудить бы эти важные проблемы. С пользой не только для зрителей, потерявших интерес к современному искусству, но и для самих художников, которые ищут свои пути в мире коммерции и "симулякров" во всех сферах.

Из недавней статьи об открывшейся в залах Академии художеств выставке Аркадия Пластова "узнаешь" новенькое о творческой манере художника. Оказывается, он берет у европейских школ нечто "очень красивое" и начинает это "портить". Живо вспомнилась европейская "страсть к безобразию".

Не обязательно быть поклонником Пластова. Но в лучших работах художника - например, "Сенокос" - его "корявость", пристрастие к коричневым и темным тонам, его нежелание воссоздавать нечто "очень красивое" открывают какие-то подлинные глубины, взлеты и поэзию русской души. И художник он в такой же степени "сталинский", как Венецианов, которому Николай I дарил драгоценные табакерки, был "николаевским". В сущности, то же внутреннее противостояние "симулякрам" эпохи, как и у лучших современных художников-авангардистов.

Начали размышления с абстракции, а кончаем традиционнейшим Пластовым. Все это звенья единой цепи. Цепи русской культуры с ее своеобразными чертами, с ее безмерностью, которая кому-то представляется "безобразием", с ее приматом подлинности, которая тоже кого-то раздражает. Фестиваль московской абстракции отгремел. И подспудно выяснилась одна очень странная вещь. Оказалось, что дело совсем не в абстрактном или каком-то ином художественном языке. А в очень старых и веками проверенных вещах: творческом даре, человеческой стойкости и способности сохранить лицо...

Вера Чайковская, Александр Иванишин (фото)
Добавить в:  Memori  |  BobrDobr  |  Mister Wong  |  MoeMesto  |  Del.Icio.Us  |  Google Bookmarks  |  News2.ru  |  NewsLand.ru

Политика и экономика

Что почем
Те, которые...

Общество и наука

Телеграф
Культурно выражаясь
Междометия
Спецпроект

Дело

Бизнес-климат
Загранштучки

Автомобили

Новости
Честно говоря

Искусство и культура

Спорт

Парадокс

Анекдоты читателей

Анекдоты читателей
Яндекс цитирования NOMOBILE.RU Семь Дней НТВ+ НТВ НТВ-Кино City-FM

Copyright © Журнал "Итоги"
Эл. почта: itogi@7days.ru

Редакция не имеет возможности вступать в переписку, а также рецензировать и возвращать не заказанные ею рукописи и иллюстрации. Редакция не несет ответственности за содержание рекламных материалов. При перепечатке материалов и использовании их в любой форме, в том числе и в электронных СМИ, а также в Интернете, ссылка на "Итоги" обязательна.

Согласно ФЗ от 29.12.2010 №436-ФЗ сайт ITOGI.RU относится к категории информационной продукции для детей, достигших возраста шестнадцати лет.

Партнер Рамблера