Архив   Авторы  

Великолепный ученик
Искусство

Вышла в свет книга о поэте Илье Тюрине

Жизнь поэта Ильи Тюрина оборвалась в самом начале. Он погиб, купаясь в Москве-реке, когда ему было всего девятнадцать. Недавно в серии NON-FICTION вышла книга поэта "Погружение". Стихи занимают в ней лишь треть. Остальное - биография поэта, написанная его матерью Ириной Медведевой, и разбор тюринской лирики, сделанный поэтессой Мариной Кудимовой.

В 90-е годы критики заговорили о "девятнадцатилетнем московском Рембо". Однако сравнение это несколько хромает, и дело тут не в степени таланта. Французский enfant terrible не похож на Тюрина ни темпераментом, ни поэтикой, ни жизненной траекторией. Марина Кудимова, назвавшая Илью поэтом миллениума, пожалуй, ближе к истине. Дело в том, что его поэзия как бы парит над литературными перипетиями последних десятилетий. Тюрин не вхож ни в один из литературных цехов. Его манера имеет мало общего с прекрасной ясностью шестидесятых, с авангардными семидесятыми и с постмодернистской клоунадой восьмидесятых-девяностых. В то же время пристальный взгляд заметит в толще текста черепки многих куда более ранних литературных эпох.

Имитировать тюринскую манеру невозможно. В одном молодом человеке чудом уживались архаист и новатор. Подобное иногда встречается - таков Томас Элиот, таков Бродский. Это поэты с раздвоенным языком и змеиной мудростью. Особые приметы их стиля - звездопад метафор, архитектурная точность в построении фразы, способность самостоятельно плодить и возделывать литературные вселенные. Тюрин явно из числа таких одиночек.

Еще один признак поэта-универсала - способность вести диалог с поэтическими китами прошлого через головы современников и ближайших предков. У Тюрина эти киты - Шекспир, Пушкин, Томас Грей, Тютчев, Мандельштам. Искателям аллюзий придется без устали загибать пальцы, а сколько их, этих аллюзий, отыщется на единицу текста, не всякий литературовед сочтет. Вот шекспировский мотив в "Зеркале" - грустный привет, передаваемый принцу Датскому и бедному Йорику: "Так на лицо отбрасывает тень грядущий черепЙ" Вот появляются в ряду названий давно знакомые "К Лицинию", "Пророк", "Деревня", - и неясно, то ли Тюрин поверяет здесь Пушкина Бродским, то ли Бродского Пушкиным. Он устраивает перекличку титанов, а читатель с удовольствием ловит знакомые голоса в мелодиях его стиха. Такую же склонность - правда, в куда более гротескном виде - можно обнаружить, к примеру, у Лотреамона: в столь же нежном возрасте этот французский юноша переварил всю мировую литературу и стал книжным поэтом-самородком. Да и куда более родственный тюринскому складу Бродский, выросший на английских поэтах-метафизиках и античной классике, проделал в чем-то схожую работу над собой и мировой культурой. О каждом из них можно сказать то, что новосибирский поэт Константин Иванов сказал об Илье:

"Он был Культуры дивным крестником,

Великолепный Ученик!"

"Записные книжки" Тюрина напоминают недописанный роман в стихах и открывают глубины, удивительные для девятнадцатилетнего: "Лабиринт Минотавра - есть уже Минотавр. Сам хозяин в конце - лишь формальность". Или: "Колокола - звон ключей Петра, пришедшего к вратам слишком рано". Феноменальная для его возраста начитанность дает ему право ворчать на переводчиков Шекспира, которого он имел удовольствие изучать в подлиннике: на Пастернака - за вольности по отношению к оригиналу, на Лозинского - за излишний академизм. Он не стыдится спорить с мэтрами филологии, например с Эйхенбаумом по поводу его хрестоматийного разбора гоголевской "Шинели". Ему ничего не стоит заявить между делом: "Прочел Нобелевскую лекцию Бродского - это взгляды типичного "просветителя" времен д'Аламбера, страшная утопия, но красиво составленная - видно, что дело рук поэта". И все это почти без признаков юношеской горячности. Не боясь показаться смешным, он пишет письмо Солженицыну. А затем вслед за национальным гуру погружается в бытовую социологию: как Александр Исаевич когда-то рисовал коллективный портрет "образованщины", так и он описывает быт и нравы современных гуманитариев.

Жизнь поэта сегодня катастрофически укорачивается - с пушкинских тридцати семи до тюринских девятнадцати. Может быть, поэтому предчувствие раннего ухода в стихах Ильи очень заметно. Пристальное внимание к смерти встречается на каждом шагу. Оно лишь замаскировано живостью тюринского темперамента, а на самом деле постоянно питает его лучшие строки. Например, смерть Бродского удивительно тонко аранжирована живописными нью-йоркскими сумерками и дрожью "первых капель-самоубийц, что, зажмурясь, бросаются с крыш-небоскребов". С другой стороны, Тюрин, подобно своему кумиру и наставнику, использует все, что дает поэзия, чтобы продлить бесконечность души за угол земной жизни: "Все, кто имеет гроб в качестве запятой, - в Этой скупятся: чтоб не экономить в Той". Платон считал, что истинный философ должен умереть в самый счастливый момент своей жизни. Очевидцы говорят, что Илья в день своей смерти был счастлив.

Виктор Канавин
Добавить в:  Memori  |  BobrDobr  |  Mister Wong  |  MoeMesto  |  Del.Icio.Us  |  Google Bookmarks  |  News2.ru  |  NewsLand.ru

Политика и экономика

Что почем
Те, которые...

Общество и наука

Телеграф
Культурно выражаясь
Междометия
Спецпроект

Дело

Бизнес-климат
Загранштучки

Автомобили

Новости
Честно говоря

Искусство и культура

Спорт

Парадокс

Анекдоты читателей

Анекдоты читателей
Яндекс цитирования NOMOBILE.RU Семь Дней НТВ+ НТВ НТВ-Кино City-FM

Copyright © Журнал "Итоги"
Эл. почта: itogi@7days.ru

Редакция не имеет возможности вступать в переписку, а также рецензировать и возвращать не заказанные ею рукописи и иллюстрации. Редакция не несет ответственности за содержание рекламных материалов. При перепечатке материалов и использовании их в любой форме, в том числе и в электронных СМИ, а также в Интернете, ссылка на "Итоги" обязательна.

Согласно ФЗ от 29.12.2010 №436-ФЗ сайт ITOGI.RU относится к категории информационной продукции для детей, достигших возраста шестнадцати лет.

Партнер Рамблера