Архив   Авторы  

Святая к мюзиклу любовь
Искусство

В Москве началась работа над постановкой модерн-оперы "Маленький принц" на музыку Ричарда Кочанте, композитора знаменитого мюзикла Notre Dame de Paris

- Французская премьера "Маленького принца" состоялась почти год назад. Как спектакль приняла публика?

- Во Франции "Маленький принц" пользуется успехом. В ближайшее время его поставят в Квебеке. Автор либретто - поэтесса Элизабет Анаис. "Маленький принц" позволил мне оторваться от мощной энергетики Notre Dame, несколько абстрагироваться. Это не рок-опера, а музыкальная поэма. Симбиоз поэзии и музыки. Ведь в чудесной сказке Сент-Экзюпери не так много действия.

- Вы уже знаете, кто станет продюсером "Маленького принца" с российской стороны?

- Сейчас ведутся переговоры, и мне не хотелось бы пока называть никаких имен, кроме, пожалуй, одного. Переводчиком либретто мы выбрали поэта Александра Шаганова. Мы не стремились к тому, чтобы этим занимался очень известный человек. Основное требование было - наличие таланта и молодость. Зрелый автор не сможет передать очарование этой вещи Экзюпери.

- Вы верите в успех "Маленького принца" в России?

- Обязательно. Думаю, нужен еще год, чтобы сыграть премьеру этого спектакля в Москве. Но такого успеха, как у Notre Damе, у этой постановки не будет, я твердо знаю. Невозможно все время бить без промаха. Это меня не смущает, главное - я сделал эту вещь так, как хотел.

- В Италии вас знают как Риккардо Коччианте. Во Франции вас называют Ришаром Коссиантом. Как получилось, что вас считают своим сразу в двух странах? В России, правда, пошли своим путем и поименовали Ричардом Кочанте.

- Во мне течет две крови, и воспитан я двумя культурами. Мама - француженка, отец - итальянец. Родился же я во Вьетнаме. В доме говорили по-французски. Только в тринадцать лет, после переезда семьи в Рим, я заговорил по-итальянски. Оба языка во мне постоянно перемешиваются. Порой ловлю себя на том, что начинаю строить фразу по-французски, а заканчиваю ее по-итальянскиЙ И все же моя музыкальная карьера состоялась в Италии. Там я в десять раз известнее, чем во Франции. Не просто певец и композитор, а легендарный персонаж. Живой миф! Там большинство моих песен люди знают наизусть.

- Зато во Франции вы дали жизнь Notre Dame de Paris. Теперь можно считать, что у французских рок-опер появился итальянский акцент?

- Как вам сказать... Я очень дорожу именно средиземноморским звучанием моих композиций. Когда я писал музыку для Notre Dame de Paris, то стремился сделать оперу современной и в то же время народной. А так как поистине народной европейской модерн-оперы больше не существует, я старался подражать американским образцам. Безусловно, американцы стали королями мюзиклов, они украли у нас, европейцев, приоритет в создании опер и оперетт. Прежде чем сочинять музыку для Notre Dame, я задал себе вопрос: "Можно ли сделать что-нибудь самобытное, но так, чтобы оно прозвучало в унисон с современной популярной музыкой?"

- А что вы называете "популярной музыкой"?

- То, что витает в воздухе! Пуччини и Верди писали оперы, арии из которых на следующий день после премьеры становились народными песнями. Мне кажется, что и я в этом преуспел: нет в мире такой страны, где бы не пели арию Вelle из Notre Dame. В этом мюзикле сочетаются традиции оперной, рок- и поп-музыки. Причем - в формате песни. В свое время Джорджа Гершвина критиковали за то, что он писал песни для оперы "Порги и Бесс". Гершвин первым из великих композиторов заметил, что в нашу эпоху песня становится главным средством популяризации музыки. Именно мюзикл легко адаптировать к таким средствам коммуникации, как радио, Интернет, телевидение... Но вот когда я проводил кастинг на Бродвее, с удивлением обнаружил, что там не любят рок, не умеют работать с микрофоном...

- Видимо, вы, как и большинство европейцев, особенно французов, испытываете некоторую неприязнь и к Америке, и к английскому. Кстати, почему вариант Notre Dame de Paris для англоязычных стран был принят с прохладцей по обе стороны Атлантики?

- При "запуске" этой версии было сделано много ошибок. Если говорить об Америке, то ни в коем случае нельзя было начинать играть спектакль в Лас-Вегасе. В мировую столицу казино люди приезжают забавляться, а не сопереживать, чего непременно требует Notre Dame... В Лондоне же мюзикл приняли весьма неплохо. Как-никак мы его там играли полтора года! Учтите, если лондонская премьера проходит неудачно, спектакль, как правило, не остается на подмостках и недели. Ошибка состояла в том, что мы, ослепленные парижским триумфом, явились в Англию как завоеватели. Пели по-французски! Ясное дело: все британцы поспешили обвинить нас в... шовинизме! Против нас сработал, как это ни смешно, вековой антагонизм французов и англичан. Причем британской публике спектакль очень понравился, ополчилась же на нас вся местная пресса. Театральная среда в Лондоне - целая мафия! Нам, наверное, надо было вести себя поскромнее: пригласить, например, английских продюсеров... Кстати, мы учли это при постановке Notre Dame в других странах.

- И в России тоже?

- Да, и в России, и в Италии, и в Китае... Пригласили играть в спектакле людей из этих стран. И продюсеры были местные.

- Как вы расцениваете российскую постановку?

- Она очень профессиональная. Но... могла бы быть лучше. Русская версия Notre Dame, я бы сказал, слишком "пропетая". У нас в Европе нет традиции "жестокого романса", как в России, поэтому и поют европейцы без такого видимого, подчеркнутого надрыва, как в России. Мне бы хотелось от русской труппы большей сдержанности. Впрочем, в целом спектакль в Москве получился отличный. Из всех национальных версий Notre Dame есть лишь одна, которая мне не нравится, - испанская.

- Правда ли, что вы открыли для себя Россию благодаря Notre Dame?

- Впервые я приехал в Москву для кастинга певцов для этого мюзикла. И сразу почувствовал какую-то зыбкость того, что сейчас происходит в вашей стране. Затянувшийся переходный период истории, что ли?.. России нужна очень мощная встряска, чтобы она проснулась окончательно и почувствовала себя по-настоящему свободной, то есть не отягощенной прошлым.

- Понравилась ли вам московская водка?

- В Париже и Риме меня предупреждали, что для нас, европейцев, пить водку по-русски - очень опасно. Не смейтесь! Я в Москве сперва очень боялся пить водку, хотя дома иногда это себе позволяю. И вот после премьеры организаторы устроили небольшой банкет, где все благополучно напились. У русских это так славно, совершенно естественно получается! Я же был пьян еще и от энтузиазма российских актеров. Эти ребята так хотели работать! Мне кажется, что это горение иногда даже мешает им быть на уровне по ходу спектакля.

- Вас не смущает, что роль Квазимодо в России исполняет Вячеслав Петкун - рок-певец?

- Ну и что? В первой французской постановке партию Квазимодо пел исполнитель блюзов Гару из Квебека. Я не люблю голоса из музыкальных комедий, они - гибридные: где-то между пением опер и исполнением куплетов. Предпочитаю или настоящие оперные голоса, или голоса-модерн: с хрипотцой, с большим драматизмом.

- Мне кажется, что роль Квазимодо - самую удавшуюся в Notre Dame - вы создавали для себя...

- Я всегда пишу только для себя. Все роли, даже женские! Сперва я сам все пропеваю. Я должен почувствовать роль, а потом переписать ее под другого исполнителя. Как говорил Гюстав Флобер, Эмма Бовари - это яЙ Впрочем, вы правы. Квазимодо - это я. Он страдает от своего физического несовершенства и от этого больше, чем другие, живет внутренней, духовной жизнью. Для меня именно в этом раздвоении заключается глубинный смысл Notre Dame. Так же как и Квазимодо, я изъясняюсь душой, забыв о несовершенстве оболочки. Человек, имеющий самое красивое в мире тело, не может быть прекрасным, если у него злая душа, если на лице не отражается работа мысли. С детства я был самым маленьким среди сверстников, и у меня выработалась специальная система защиты. Я стал сильным благодаря духу и душе. Часто люди мне говорят: "Когда слышишь ваши песни, представляешь вас таким большим! А на самом деле вы такой маленькийЙ"

- Раньше вы жили в Америке. А где обосновались теперь?

- После трех лет, проведенных в Майами, я перебрался в Дублин. Не подумайте, будто я пытаюсь скрыться в Ирландии от французского или итальянского налогового ведомства. Нет! Просто законодательство этой страны потрясающе защищает людей творческих профессий. Кроме того, там прекрасное качество жизни, мягкий климат и необычайно сердечные люди. На будущий год ко мне присоединится мой сын Давид, которому сейчас двенадцать лет. Пока что он живет в Риме. (Затягивается сигаретой с непонятным запахом.)

- Вы курите?! Не боитесь потерять голос?

- Но это сигареты без никотина, я их покупаю в аптеке. Я завишу не от табака, а от жеста, движения губ... Психологи утверждают, будто такой рефлекс сохраняется у тех, кого в раннем детстве долго кормили грудью. Сублимация любви к матери, что ли... И правда, моя мама оказала на меня огромное влияние. Она была учительницей и происходила из древнего аристократического рода. А отец мой юношей бежал из Италии Муссолини потому, что был против фашизма. В нашем доме всегда звучала музыка. Все играли на пианино - кроме меня! До двадцати лет я ни разу не садился за клавиши. Зато пел везде и всюду. В голове все время складывались мелодии, которые я сочинял, не отдавая себе в этом отчета.

- А как вы пришли на большую эстраду?

- Мне помогли стать певцом друзья, сам бы я никогда не решился выступать из-за жуткой застенчивости. Я рано начал работать, устроился секретарем в большом римском отеле. По вечерам же ходил в клуб иностранных студентов. Там мы и создали музыкальную группу The Nations. Название определило то, что вместе со мной выступали представители самых разных национальностей. Очень быстро меня заметила фирма грамзаписи, к двадцати семи годам ко мне пришла настоящая известность.

- А как началась ваша композиторская карьера?

- С того, что я стал присматриваться, как играют на пианино мои родные, и вскоре сам сел за клавиши. Дело в том, что я - совершенный самоучка. Как я сочиняю музыку? Надиктовываю ее. Я все время живу в музыке, постоянно ловлю какую-нибудь мелодию. Музыкантом нельзя сделаться потому, что ты так решил. Им становятся по нетерпению сердца. Это - как болезнь. Счастливая болезнь и постоянная борьба... Я везучий человек. Моя карьера все время идет по восходящей. У меня не было долгих простоев, "пустых" периодов. Я все время находил способы обновления - и моего творческого облика, и образа жизни.

- Как вы справляетесь со звездным бременем?

- Я не люблю слова "звезда" по отношению к себе. Это понятие ассоциируется у меня с ярмаркой тщеславия под названием "Фестиваль итальянской песни в Сан-Ремо". Я всегда принадлежал к тому поколению певцов, которые были против коммерческой песни, а значит, и против Сан-Ремо. В 1972 году мы начали течение новой итальянской песни, за нами пошли другиеЙ В конце концов мы победили.

- Кто это "мы"?

- Антонелло Вендитти, Клаудио Бальони, Франческо Де Грегори и я. Музыкальные критики называют нас "четырьмя мушкетерами" новой итальянской песни. Мы против эфемерной музыки, рассчитанной на громкий успех. Если мои диски распродаются миллионными тиражами, то это потому, что мои песни - авторские. Песни-произведения, а не модные пустышки. Я работаю с лучшими поэтами-песенниками: Люберти и Могол - в Италии, Дабади, Рода-Жиль и Дрео - во Франции... Наше поколение дружно отказалось участвовать в Сан-Ремо, и случился провал! Фестиваль мгновенно обесценился. Надо было спровоцировать это землетрясение. В Италии, где музыка - второй хлеб насущный, песня не может быть коммерческой. Благодаря нам люди осознали это.

- Но вы же сами участвовали в фиесте в Сан-Ремо?

- О, это особая история! Когда я вернулся в Европу, мне предложили участвовать в Сан-Ремо. Как обычно, я решительно отказался. Но моя фирма грамзаписи продолжала настаивать: "Сознайся честно! Ты боишься проиграть!" В общем, меня вульгарно взяли "на слабо". Я завелся, специально для фестиваля подготовил песню и... выиграл! А на пресс-конференции после награждения заявил: "Никогда больше не приеду в Сан-Ремо! Никогда не стану частью шоу-бизнеса!"

Я завоевал мою привилегию быть свободным человеком: сегодня никто не имеет права мне что-либо диктовать. Семь лет я не выпускал собственного диска. И вот сейчас ощутил: пора! Работаю над ним так, чтобы одновременно сделать "запуск" во Франции, в Италии, в Испании... За ними автоматически потянутся Квебек, Латинская Америка, ФлоридаЙ Какой будет эта пластинка? Совершенно авторской и очень элегантной. Хорошая песня вообще должна быть исключительно изящной, не правда ли?

Константин Лежандр
Добавить в:  Memori  |  BobrDobr  |  Mister Wong  |  MoeMesto  |  Del.Icio.Us  |  Google Bookmarks  |  News2.ru  |  NewsLand.ru

Политика и экономика

Что почем
Те, которые...

Общество и наука

Телеграф
Культурно выражаясь
Междометия
Спецпроект

Дело

Бизнес-климат
Загранштучки

Автомобили

Новости
Честно говоря

Искусство и культура

Спорт

Парадокс

Анекдоты читателей

Анекдоты читателей
Яндекс цитирования NOMOBILE.RU Семь Дней НТВ+ НТВ НТВ-Кино City-FM

Copyright © Журнал "Итоги"
Эл. почта: itogi@7days.ru

Редакция не имеет возможности вступать в переписку, а также рецензировать и возвращать не заказанные ею рукописи и иллюстрации. Редакция не несет ответственности за содержание рекламных материалов. При перепечатке материалов и использовании их в любой форме, в том числе и в электронных СМИ, а также в Интернете, ссылка на "Итоги" обязательна.

Согласно ФЗ от 29.12.2010 №436-ФЗ сайт ITOGI.RU относится к категории информационной продукции для детей, достигших возраста шестнадцати лет.

Партнер Рамблера