Архив   Авторы  

Возвращение львов
Искусство

60-й Венецианский кинофестиваль завершился убедительной победой российского кино

Но когда вконец ошеломленный Звягинцев получил сразу двух "Золотых львов", скептики (не слишком, впрочем, многочисленные) были окончательно посрамлены, а газеты всех континентов запестрели заголовками типа "Андреево детство", "Русские идут", "Возвращение русских" и прочее, и прочее. Впрочем, и будучи посрамленными, скептики продолжают гнуть свою линию: мол, победа русского кино состоялась исключительно из-за слабого конкурса, куда не попали лидеры и фавориты мирового кино. Те же, кто попал, - например, Майкл Уинтерботтом, недавний победитель Берлинале, или культовый японец Такеши Китано - сработали не совсем чисто, не совпав с высоколобо-изысканной фестивальной конъюнктурой, которая диктует сразу несколько условий: кино должно быть авторским, одухотворенным, в меру утонченным, открывающим новые горизонты и в то же время человечным и понятным.

Ни "Затойчи", жанровая шутка Китано про слепого, который мочит всех подряд без разбора, попадая точно в цель, ни "Код 46", футуристическая фантазия Уинтерботтома, стало быть, этим требованиям не соответствовали. Не говоря уже о Марко Белоккио, прославленном леваке и бывшем романтике-коммунисте, мужественно распрощавшемся со своими революционными иллюзиями в картине "Доброе утро, ночь", которой до последнего момента все итальянские газеты прочили главную награду. Узнав о поражении, Белоккио, говорят, пришел в ярость - видимо, пожалел, что отдал картину в конкурс.

Недаром в этом году классики вроде Бертолуччи и Джармуша удовлетворились участием в параллельных программах. Мол, нечего позориться, покидая Венецию с пустыми руками, лишний раз давая повод злобным журналистам порассуждать о том, что твои золотые деньки давно позади. Наивный Белоккио, видимо, прикинув, что председатель жюри Марио Моничелли, тоже левак и тоже итальянец, наградит именно его, страшно просчитался. Другой итальянский левак, Бернардо Бертолуччи (правда, давным-давно разочаровавшийся в коммунизме - сразу же после посещения СССР), оказался не столь простодушным. Видимо, подсознательно чувствуя архаичность своей новой картины, изящного ретро, ностальгирующего по временам студенческой революции 68-го, он предусмотрительно отдал "Мечтателей" в одну из престижных параллельных программ. То же самое можно сказать и о братьях Коэнах, классиках американского "черного фильма", вовремя раздумавших ставить в ситуацию соревнования "Невыносимую жестокость", свою новую комедию, и о Вуди Аллене, старом добром комике, безразличном к призам и суете земной.

И тем не менее победа Андрея Звягинцева, оставившего далеко позади и великолепного Цай Мин Ляна, снявшего утонченно-изобретательную киноманскую картину "Прощай, "Пристанище Дракона", и Алехандро Иньяриту с его энергетичным "21 граммом", и уже упомянутых Уинтерботтома с Белоккио, которым не откажешь в мастерстве, кажется логичной и вполне убедительной. При том, что Звягинцев - "человек со стороны", новичок в кино, за его спиной нет ни могущественной корпорации, ни международного лобби. Фильмография же новоявленного вундеркинда насчитывает всего-то несколько короткометражек. Может быть, именно поэтому он ничего такого не "изживает" - ни левацких убеждений, ни киномании, ни комплексов романтика-интеллектуала, прошедшего большой путь от безоговорочного приятия мира до столь же злобно-безоговорочного его неприятия. Он во всех смыслах новый человек, не обремененный комплексами и цитатами, от которых современный кинематограф никак не может избавиться. Постмодернизм, бесконечная игра со смыслами, вечные отсылки и приколы, цитаты и знаки - не про него. Даже те немногие намеки, что есть в его фильме, фрейдистские или какие-либо иные, настолько глубоко запрятаны, растворены в художественной ткани, что считывать их, докапываясь до первопричин, представляется делом неблагодарным. Что, между прочим, является первым признаком цельности художественного произведения - игра критического воображения становится второстепенной, на первый же план выходит непосредственное впечатление. Короче, Звягинцев - человек серьезный, а не какой-нибудь там легкомысленный скептик, без конца иронизирующий и высмеивающий неизвестно кого неизвестно за что. С другой стороны, в нем нет и грана морализаторства, претензии на духовное превосходство, которыми так часто грешат отечественные режиссеры, снимающие под сенью Тарковского.

В результате вместо привычного образчика пресловутой "русской духовности" Звягинцев предложил отлично сработанный продукт, картину, сделанную с почти пугающим совершенством, глубокую и одновременно прозрачную. Ну как тут устоять и не дать "Золотого льва"?

Да уж, нынешняя, юбилейная Мостра отличилась по всем статьям. Помимо двух "Львов" Звягинцеву (второй - за лучший дебют) Венецианский фестиваль запомнится еще несколькими любопытными акциями. Одна из них - благородный жест в сторону выдающегося иранского режиссера Бабака Пайами, который подвергся гонениям у себя на родине, лишился работы, а заодно собственной студии и негатива новой картины "Молчание между двумя мыслями". Руководство Мостры пошло на беспрецедентный шаг, показав в видеопроекции "Молчание", смонтированное из компьютерных исходников (все, что осталось на руках у Пайами, объявленного властями Тегерана политическим изгнанником). Сюжет его картины, в которой паренек, обманутый исламскими фундаменталистами, должен расстрелять ни в чем не повинную девушку, был расценен как "очернительство образа правоверного мусульманина" и кощунство. Интересно, но следующий свой фильм Пайами собирается снимать в России по роману Чингиза Айтматова "И дольше века длится день...".

Другое событие фестиваля, мало кем замеченное, состоялось в рамках кинорынка при полупустом зале и без особой рекламы. А между тем речь идет об одном из самых интересных, острых и бескомпромиссных режиссеров современности - австрийце Ульрихе Зайдле, два года назад получившем в Венеции приз за режиссуру своего полнометражного дебюта "Собачья жара". Новая картина Зайдля "Ты слышишь, Христос", снятая полудокументальным методом, представляет собой не что иное, как череду исповедей, обращенных в камеру. В храме - никого, только исповедующийся и изображение Спасителя, скорбно взирающего на своего очередного визави. Хотя, казалось бы, исповеди-то ничтожные: юнца мучают эротические видения, муж пожилой дамы изменяет ей с племянницей, кто-то болеет, у кого-то не хватает денег... Так, бытовуха, с которой все мы ежедневно сталкиваемся. Однако, как когда-то у Бергмана, у Зайдля во всем этом ощущается не что иное, как ужас богооставленности. Посмотрев его картину, можно прямо вот так, словами пастора из бергмановских "Шепотов и крика", мрачно констатировать: "...и все мы оставлены Им, на собственный страх и одиночество, пустоту и медленное погружение в ад". Но если у Бергмана умирают буквально, и от утери веры в том числе, то у Зайдля - в духе нашей мещанской эпохи - потихоньку мучаются, страдают и донимают Бога своими бесконечными словоизлияниями. Однако эта намеренная приземленность персонажей и их, казалось бы, таких мизерных переживаний нисколько не умаляет глубины фильма. Контраст между изображением Христа, мучающегося на кресте, и занудными жалобами прихожан - как раз и есть чувство веры, к которому честный Зайдль продирается сквозь мелочность времени. Мы - такие. И пока мы такие, Он так и будет агонизировать, искупая нашу всеобщую вину, до бесконечности.

Еще одной сенсацией фестиваля стала картина Бруно Дюмона "29 пальм" со скандально знаменитой русской актрисой Катей Голубевой. Новое произведение Дюмона настолько шокирующее и одновременно изматывающее зрелище, что картину не удалось пропихнуть не только в конкурс, но и в параллельную программу Канна. Как ни старался директор Каннского фестиваля Жиль Жакоб, обожающий крайности, "29 пальм" в Канне показаны не были. Зато Мориц де Хадельн, директор Мостры, честь ему и хвала, поставил картину Дюмона в основной конкурс, не побоявшись упреков со стороны прессы и моралистов, которых в католической Италии хоть отбавляй. Справедливости ради надо сказать, что это как раз тот самый случай, когда моралисты отчасти правы. Если, по их мнению, Патрис Шеро в "Интиме" перешел грань дозволенного, сняв аутентичный, "как в жизни", секс, то Дюмон пошел еще дальше. Герои его картины, мужчина и женщина, тоже постоянно занимаются любовью, вызывая у зрителя крайнюю степень отвращения. Чтобы не уподобляться критикам "в погонах" сорокалетней давности, когда-то возмущавшимся поэтичнейшим "Последним танго в Париже", скажу, что отвращение на сей раз входило в планы автора, это не случайность, а художественный расчет. Скандал прогнозировался, и скандал состоялся. Да такой, что иные журналисты, из сердобольных, опасались за здоровье председателя жюри, 88-летнего Марио Моничелли (действительно, любопытно было бы понаблюдать за его реакцией). Во всяком случае, у Кати Голубевой не хватило духу приехать в Венецию. Видимо, в последний момент испугалась, что от нее будут шарахаться, как от порно-звезды. В такой ситуации "морального осуждения" о призах, само собой, не могло быть и речи. Сам Дюмон, несколько лет назад увенчанный Гран-при в Канне, это понимал и, надо сказать, был не в лучшем настроении.

Впрочем, финальный призовой расклад удовлетворил почти всех. По крайней мере на церемонии закрытия никто не улюлюкал и не свистел. В конце концов и Цай Мин Лян получил свой приз из рук ФИПРЕССИ, и Шон Пенн был объявлен лучшим актером. А Такеши Китано отхватил-таки награду за режиссуру.

Кстати, русское присутствие на нынешней Мостре было обозначено не только неожиданным триумфом Звягинцева и наградами "Возвращению". "Серебряного льва" за лучшую короткометражку получил Мурад Ибрагимбеков, снявший фильм "Нефть". Особого упоминания - диплома за обещающий дебют - удостоился и "Последний поезд", жестокая военная драма Алексея Германа-младшего.

Звягинцеву же помимо главных и самых почетных наград вручили еще три (!) неофициальных приза, среди которых приз католической ассоциации SIGNIS. Ветераны фестивального движения говорят, что такого феноменального успеха, чтобы в одних и тех же руках оказались сразу два "Золотых льва", не было никогда - и не только у русского кино, но и ни у какого другого. И хотя русские режиссеры - Михаил Калатозов, Лариса Шепитько, Никита Михалков и Глеб Панфилов - становились победителями крупнейших европейских фестивалей, привозя призы из Венеции, Канна и Берлина, все они к тому времени были опытными мастерами. Да что там: сам Андрей Тарковский 40 лет назад разделил приз с другой картиной, получив как бы "половинку" "Золотого льва" за "Иваново детство".

Интересно, но и в параллельной программе "Против течения" победителем стал фильм, где тоже говорят по-русски. "Лимонная водка" курда Хинера Салеема снята в постсоветской Армении - герои фильма напевают: "...И Ленин всегда с тобой, и Ленин всегда живой...", а на обшарпанных стенах, прямо над прилавком с лимонной водкой, висят плакаты типа "Партия - наш рулевой". Как пишут обозреватели, и здесь пахнет "русским духом".

Что ж, возможно, прорыв наконец-то свершился и мы больше не будем чувствовать себя на европейских фестивалях бедными родственниками.

Диляра Тасбулатова
Добавить в:  Memori  |  BobrDobr  |  Mister Wong  |  MoeMesto  |  Del.Icio.Us  |  Google Bookmarks  |  News2.ru  |  NewsLand.ru

Политика и экономика

Что почем
Те, которые...

Общество и наука

Телеграф
Культурно выражаясь
Междометия
Спецпроект

Дело

Бизнес-климат
Загранштучки

Автомобили

Новости
Честно говоря

Искусство и культура

Спорт

Парадокс

Анекдоты читателей

Анекдоты читателей
Яндекс цитирования NOMOBILE.RU Семь Дней НТВ+ НТВ НТВ-Кино City-FM

Copyright © Журнал "Итоги"
Эл. почта: itogi@7days.ru

Редакция не имеет возможности вступать в переписку, а также рецензировать и возвращать не заказанные ею рукописи и иллюстрации. Редакция не несет ответственности за содержание рекламных материалов. При перепечатке материалов и использовании их в любой форме, в том числе и в электронных СМИ, а также в Интернете, ссылка на "Итоги" обязательна.

Согласно ФЗ от 29.12.2010 №436-ФЗ сайт ITOGI.RU относится к категории информационной продукции для детей, достигших возраста шестнадцати лет.

Партнер Рамблера