Открывать галерею народного художника СССР академика Ильи Сергеевича Глазунова приехали лучшие люди страны: мэр Москвы Юрий Лужков, министр культуры Александр Соколов, архитектор Михаил Посохин, надстраивавший и расширявший историческое здание галереи, главный наш скульптор Зураб Церетели и даже литературный патриарх Сергей Михалков. Пал Палыч Бородин, Владимир Жириновский, Евгений Примаков, Александр Коржаков и другие "простые" приглашенные толпились в коридорах. Несмотря на дневной час, антураж у мероприятия был самый что ни на есть вечерний: дамы красовались в декольтированных нарядах и полном наборе золота-бриллиантов, кавалеры тоже были при параде. Присутствовавшие в изобилии члены Дворянского собрания все как один бряцали орденами Российской империи.

Галерея производит впечатление основательное: внутри мрамор и позолота, зеркала, малахитовые колонны и красные ковровые дорожки. Несколько сотен работ, естественно, переданных в дар городу, висят на стенах довольно плотно. Добавлений, судя по всему, не предвидится. Один зал целиком отдан под монументальные полотна академика: "Россия, проснись", "Рынок нашей демократии", "Мистерии ХХ века", "Вечная Россия". Окна, выходящие на Музей изобразительных искусств им. А. С. Пушкина, который, кстати, также претендовал на это здание, но выбыл из борьбы еще в четвертьфинале, плотно завешены: чтобы лишний свет не мешал рассматривать бессмертные творения мастера. Весь нижний этаж отдан под "галерею славы": Илья Глазунов рисует портрет Джины Лоллобриджиды, Илья Глазунов и Федерико Феллини, Илья Глазунов и Клаудиа Кардинале, Илья Глазунов и Валентина Матвиенко, Илья Глазунов и Пал Палыч Бородин, Илья Глазунов и Нурсултан Назарбаев... Короче говоря, домашняя фотогалерея: в центре я, а вокруг мои друзья.

В общем, можно отметить успешное появление на карте Москвы нового храма искусства, куда по выходным будут стоять километровые очереди почитателей великого таланта. А учитывая, что еще одна подобная точка - галерея Александра Шилова - находится ровно за углом, то очередь стоит заворачивать не к метро "Кропоткинская", а в противоположную сторону. И тогда толпы ценителей настоящего искусства смогут сливаться в одном экстатическом порыве. Единственное, что портит картину: между этими двумя храмами настоящего Искусства как гнилой зуб торчит ГМИИ им. А. С. Пушкина со своими Матиссами и Ван Гогами. Но и это дело времени. На открытии галереи Юрий Михайлович Лужков обмолвился, что подыскивают здание под академию Сергея Андрияки. Чем ГМИИ не вариант?

Наталья Филатова

Игра в классиков

С 1 по 6 сентября в Москве прошла ХVII Московская международная книжная выставка-ярмарка

Размах мероприятия действительно впечатлял. Председатель оргкомитета Михаил Вадимович Сеславинский, открывая выставку-ярмарку, сказал: "Надеемся, что 2004 год станет для российского книгоиздания рекордным. По тиражам и количеству наименований мы превзойдем отметку выпуска книг в Советском Союзе в самые лучшие времена - в середине 70-х годов". Догнать и перегнать советский книжный ВВП - дело хорошее. Но и вопрос о качестве проданных рукописей - не последний. Ведь в приснопамятные времена тиражи нередко росли за счет советских "классиков" вроде автора "Малой земли". А классиков обыкновенных продавали по подписке или в комплекте с той же "Малой землей". Теперь классики продаются свободно, читай - не хочу, даром что в "конфетных" обложках. Но если судить по стеллажам, то и сегодня Белинский и Гоголь - удел немногих. Классик приходит, классик уходит, а читатель, влюбленный в "милорда глупого", пребывает вовеки. И не важно ему, какие времена на дворе - Фаддея ли Булгарина, Александра ли Фадеева, или же криминальной женской прозы. Если судить по экспозициям, то в книгоиздании резко выделяются два потока. Первый, заметно выросший за последние годы, - это словари, энциклопедии и, так сказать, книги-памятники. То есть, к примеру, Даль, Ключевский, Карамзин - разумеется, "История государства российского", а не "Бедная Лиза". Есть даже редкости - скажем, история Древнего Рима пера историка Гиббона. Второй поток - это китч в виде криминального чтива, литературных сказок а-ля "Гарри Поттер" и любовных романов. Серьезной западной и российской прозы, в сущности, не так уж много.

Год от года стенды выглядят все внушительнее. Некоторые похожи на лубяные избушки - будто хозяева собираются жить здесь до следующего сезона: буфет, кофе и книги при них, а что еще нужно библиофилу? В общем, ММКВЯ - это государство в государстве. Со своим правительством, экономикой, политикой. И даже народными гуляньями. В день открытия трое скоморохов скандировали в центре павильона: "Самоделкин, Карандаш! Гарри Поттер - ты не наш!" Забавники позировали журналистам, агитировали за чтение российской сказочной продукции и ругали на чем свет стоит западную литературу - зелье книжное, латинянами писанное, как говаривал протопоп Аввакум. Кстати, в спор западников и славянофилов вмешался и присутствовавший на ярмарке Владимир Вольфович. Он заверил посетителей, что печатная книга рано или поздно победит в суровой борьбе с Интернетом. "Интернет, - поучал Жириновский, - нельзя взять в поле, тайгу или в самолет, а книгу можно". Вольно или невольно, но лидер либерал-демократов вступил в заочную полемику с заезжей знаменитостью Умберто Эко - тот несколько лет назад проповедовал в московских вузах путь "от Гуттенберга до Интернета". Видно, флюиды, витавшие над скоплением книголюбов, сделали свое дело, и партийный лидер подхватил литературный вирус.

Евгений Белжеларский

Борн-машина

На киноэкранах Москвы - фильм "Превосходство Борна"

В 2002-м экранизация первого романа Роберта Ладлума про Джейсона Борна "Идентификация" наделала шуму. Молодой убийца в исполнении Мэтта Деймона покорил сердца любителей конспирологических боевиков, а критики возвестили о появлении супершпиона новейшего времени, который может составить конкуренцию самому агенту 007.

За два года публика успела соскучиться по полюбившемуся герою. Джейсона Борна ждали, ведь Ладлум посвятил жизнеописанию киллера три романа - "Идентификация", "Превосходство" и "Ультиматум", а 213 миллионов кассовых сборов первого фильма (при 75-миллионном бюджете) гарантировали продолжение.

И вот Борн вернулся. Режиссер "Превосходства Борна" Пол Гринграсс, некогда поставивший проникновенную мелодраму "Теория полета" с Кеннетом Браной и Хеленой Бонэм-Картер, создал уникальную смесь боевика, детектива и психологической драмы. Гринграсс акцентировал внимание не на картинке - эффектных погонях и перестрелках, а на душевных метаниях героя. Борн должен отомстить киллеру Кириллу и его хозяину, нечистому на руку русскому олигарху, внешне смахивающему на Романа Абрамовича. Эти двое, уничтожив оперативников и ограбив представительство ЦРУ в Берлине, подставили нашего героя. К тому же зарвавшиеся бандиты убили любимую Джейсона, а такое киллеры, как известно, не прощают. Даже такие симпатичные, как Мэтт Деймон.

Силу этой нехитрой истории придает старая интрига (в "Идентификации" Джейсон, страдающий амнезией, так и не узнал своего настоящего имени, "Борн" - всего лишь оперативная кличка), разгадка которой напрямую связана с "русским следом". Дополнительная сюжетная нагрузка - неслыханная вещь для прямолинейной бондианы, и это выгодно отличает "Превосходство" от фильмов про агента 007. Впрочем, несмотря на то, что образ Борна и его история максимально приближены к реальности (он не гоняет на сверхнавороченных автомобилях и не распутывает надуманных мировых заговоров), есть в нем что-то от классического супергероя. Оружие никогда не дает осечки и не знает промаха. Он гибок, как Человек-паук, и силен, как Бэтмен. Но зрителю куда легче идентифицировать себя с простым парнем из народа (каковым Борна позиционируют режиссер, сценаристы да и сам актер), нежели с пафосными красавчиками-суперагентами, только-только соскользнувшими с обложки глянцевого журнала.

Основная сила Джейсона Борна заключена в его умении вызвать сочувствие. Зритель безоговорочно становится на сторону парня, лишившегося памяти и потерявшего любимую. А Борн мечется меж двух огней: мечтает искупить грехи и в то же время снова вынужден убивать. Но мы с радостью забываем старые промахи, тем более что сам герой раскаялся, а искреннее раскаяние, как известно, самый короткий путь к прощению. Подобные чувства вызывал герой Микки Рурка - боевик ИРА Мартин Феллон в фильме "Отходная молитва", а было это еще в 1987 году. В общем, по сегодняшним меркам "Превосходство" - кино действительно выдающееся (при тех же 75 миллионах затрат - 158 миллионов только в американском прокате): всего за пару часов экранного времени мы успели Джейсона Борна понять, простить и полюбить.

С. Л.

Жить или не жить?

"Жизнь - это чудо" Эмира Кустурицы на московском эране

Герой картины, талантливый инженер Лука (Славко Стимач, снимавшийся у Кустурицы в "Помнишь ли Долли Белл?" и "Подполье"), одержим идеей построить сеть железнодорожных туннелей, которые соединят христианскую Сербию с мусульманской Боснией и приведут в это взрывоопасное захолустье туристов. Ради этого он перебрался из столичного Белграда в горы, в неустроенный деревенский быт. Его странноватая жена Ядранка, бывшая оперная певица, впала в депрессию, бредит судьбой Анны Карениной, глядя на рельсы, и готова повеситься на шею любому заезжему музыканту. Их сын Милош в этой глуши потерял всякую надежду серьезно заняться футболом. Он спит и видит себя игроком белградского клуба "Партизан", но партизанить ему придется на границе. На дворе 92-й год. Знаменитый "балканский котел" снова превращается в бочку с порохом. Строительство заморожено. Истосковавшийся по войнушке капитан Алексич (его играет сын режиссера Стрибор Кустурица) как будто рад, что мусульмане и христиане, бывшие еще вчера соседями, идут друг на друга с оружием в руках. Милоша забирают в армию, и он тут же попадает в плен. Ядранку увозят в психушку. Впрочем, тут каждому дается шанс сойти с ума, включая местную ослицу - у нее тоже комплекс Анны Карениной, поэтому она мечтает, чтобы ее переехал поезд, а они здесь не ходят. Оставшемуся в одиночестве растерянному Луке соседи подсовывают мусульманскую девушку Сабаху, чтобы она стала выкупом за сына. Но никто не знает, с кем можно совершить этот обмен. У Луки и юной заложницы начинается стокгольмский синдром, переходящий в настоящую любовь. Перипетии этого романа на первый взгляд так неправдоподобны, что их объясняет только название картины. Однако режиссер уверяет, что это как раз реальная история, а все остальное - чистое искусство.

И он абсолютно прав. Кровавый боснийско-сербский конфликт, поданный как бесконечная пьянка-гулянка впавших в детство и совершенно сказочных балканских народов, в рамках искусства актуального, нажимающего на болевые точки, может быть расценен только как издевательство. А вот искусство чистое, создающее фантомы воображения, переставляет акценты, делая какую-то там непонятную, глупую и ненужную войну просто удачным фоном для удивительной любовной истории, где горе не беда, где склонная к самоубийству ослица спасает жизнь человека. Где в шахматы играют, приклеивая их к доске вареньем, чтобы не упали при бомбежке. Где убитая возлюбленная воскресает и готова снова бегать по живописным горам, наплевав на политическую обстановку и вернувшуюся к мужу жену. Вся Югославия - театр, а люди в нем актеры. Кустурица, последний гражданин этой несуществующей страны, упорно переставляет фигурки, снова и снова разыгрывая остановившуюся на вечном шахе партию. Самое мудрое то, что варенья он не жалеет.

Ирина Любарская

Прожужжало

"Золотая пчела" в ЦДХ

Определяющим словом для "Золотой пчелы-2004" можно назвать нежность. Единственным исключением, пожалуй, стал отдельный зальчик, отгороженный черными занавесками и посвященный теме "Антитеррор". Здесь нежностью и не пахнет, правда, особой агрессии тоже нет. Здесь царят ужас и беспомощность. Но это тема такая. А в остальных залах разлиты нежность и благодать. Говорят, реклама феминизируется, из нее уходят напор и натиск, она становится мягче и вкрадчивее. Не знаю, относится ли это к видеорекламе, но графическая вся - исключительно женского пола.

Тенденция развития плакатной графики очевидна - минимум текста. В идеале: информация о том, что рекламируется, отсутствует вовсе. Все смысловое наполнение в стремительной, изящной, завораживающе изощренной картинке. Картинка может быть трудоемкой или, наоборот, сделанной единым росчерком пера, но она обязательно должна останавливать взгляд и требовать от зрителя некоторого напряжения ума. Считается, что раньше так рисовали только японцы. Европейцы предпочитали всю информацию закладывать в текстовом слогане. Сейчас мир стремительно японизировался и от слоганов отказались. Буквы или присутствуют в виде скупой информации, набранной петитом: "Спектакль состоится при любой погоде, заказ билетов по телефонуЙ", или становятся картинкой. Подобных плакатов, где буквы, буквицы и буковки кириллицы, латиницы или арабской вязи расползаются по листу плаката непоседливыми насекомыми, на биеннале множество. И естественно, превратившись в картинку, буквы теряют свою коммуникативную функцию: в слова не складываются, смысла не образуют. Хотя, если верить мужским заверениям, это и есть основа основ женской логики: когда красота ставится выше смысла, а связь с окружающим миром осуществляется посредством легкого поднятия бровей и взмаха ресниц. Текст же, который при этом произносится, или бессмыслен в принципе, или меняет свой смысл на противоположный. И если эксперты зафиксировали феминизацию рекламы, то мы можем отметить, что языком женщин она говорит легко и непринужденно.

Наталья Филатова

Почти Бетховен

В Москве впервые дал концерт французский пианист-виртуоз Ричард Клэйдерман

У французской и русской публики много общего. Например, любовь к романтизму. Не потому ли в России так полюбился пресловутый шансон, наложивший отпечаток на наш блатной формат? Не потому ли пластинки Поля Мориа, Джо Дассена и Эдит Пиаф во время оно берегли как зеницу ока? Когда-то все трое были без пяти минут национальным достоянием, разве что на родине их любили больше. Вот и Ричарда Клэйдермана, кажется, готовы полюбить всерьез и надолго.

Вообще-то оригинального пианиста-романтика, исполняющего версии классики, поп и нью-эйджа, у нас знали и раньше. Однако обожали на расстоянии. Но вот в минувший уикенд Клэйдерман посетил Москву. Аншлаг в Большом зале консерватории, где в воскресенье звучал его знаменитый рояль, был полный. Так что "романтический принц" - так называет Клэйдермана вся французская пресса, от "Фигаро" до "Юманите" - имеет все шансы когда-нибудь присоединить к своим музыкальным владениям Россию. А уж на судьбу Майкла Наймана, в 90-е годы собравшего себе в России армию поклонников, он может рассчитывать в самое ближайшее время.

Секрет успеха Клэйдермана - в его особой манере игры, которая сочетает высокую технику, приобретенную еще в бытность Ричарда знаменитым вундеркиндом, доступность репертуара и бурную фантазию. В двенадцать лет, когда Клэйдерман был студентом Парижской консерватории и общепризнанной звездой, ему прочили блистательную карьеру классического пианиста. Однако Ричард ушел от сурового академизма в сторону более свободного исполнения, что, впрочем, на качестве игры нисколько не сказалось. Легкая классика с романтическим оттенком стала его визитной карточкой. Ко всему прочему Клэйдерман прославился как трудоголик, каких в истории музыки было немного. Говорят, однажды он ухитрился дать 200 концертов за 250 дней - и маэстро этого не отрицает. А еще он рекордсмен звукозаписи, и это касается как количества, так и качества записанных альбомов. 267 его дисков получили статус "золотых", а 70 стали "платиновыми" и разошлись общим тиражом более 70 миллионов. Среди них - величайшие The Music Of Love (1984), A Little Night Music (1988) и The Carpenters Collection (1995).

Сейчас творчество француза нередко подают под вывеской популяризации классики. Однако сказать так о Клэйдермане - значит ничего не сказать. Ведь популяризация сплошь и рядом оборачивается настоящей вульгаризацией шедевров, а в случае с французским пианистом этого не скажешь. Он великий интерпретатор. От клэйдермановского прочтения чужая музыка в диапазоне от Бородина до ABBA и Эндрю Ллойда Уэббера всегда что-нибудь приобретает. Или заряжается особой возвышенностью и лиризмом. Или обрастает непредсказуемыми вариациями. Играть одну и ту же тему стаккато и легато попеременно - это вполне по-клэйдермановски. А ведь интерпретация - душа любого музицирования. Потому и понятен принц французского пианизма очень многим. И тем, кто "Аппассионату" не отличит от "Лунной", а Грига от Рахманинова. И тем, кто на слух угадает, кто за инструментом - Плетнев или Мацуев. Окажись в зале хоть сам Бетховен, он бы не был в обиде на музыканта.

Е. Б.

Мистер Шляпник

Вышел новый альбом американца Джейсона Уэбли Happy Birthday

Два года назад Уэбли давал в Москве первые концерты при полном аншлаге. Он, как обычно, хрипел и давал петуха. Позднее, уже у себя на родине, "убивал время" - вытащил на сцену огромные часы и раздал публике гнилые овощи, которые нужно было кидать прямо в циферблат. Альбом Drinking Songs, вышедший по следам этих бесчинств, пользовался спросом. Ну а теперь мистер Уэбли выпустил новый релиз - концертник с ошеломляюще натуральным звучанием. На записи ему помогают басист Сергей Краснопольский и барабанщик Алексей Евланов. Действо, которое называется "Овощной карнавал", записано в московских и питерских клубах по случаю дня рождения самого мистера Уэбли. Уж не знаю, кидалась ли публика на этот раз гнилыми овощами. Но судя по тому, как сосредоточенно наливал Уэбли водку в половину арбуза и как стекал сладкий арбузный сок по клавишам аккордеона (фотографии внутри буклета), эти вечера были не особенно томными.

Бэнд из Уэбли, Евланова и Краснопольского получился залихватский, разухабистый и слегка нестройный. Но знатоки понимают, в чем разница между такой вот игрой и звучанием несыгранного состава. Это как поступь канатного плясуна и неверная походка пьяницы - ничего общего. Здесь вам и упругий драйв, и продуманное запаздывание на полтакта, и шикарные подъезды к нужной ноте - в общем, все что необходимо. Поет Уэбли, как водится, о прекрасных дамах, о загробной жизни и о веселом Дне всех святых. Шансон то и дело переходит в плясовую. Временами мистер Шляпник разыгрывает на два голоса абсурдные сценки в духе Ионеско - да еще, заметьте, на русском. Ну а когда звучит песенка крокодила Гены о дне рождения, сценический образ Уэбли доходит до полного обрусения.

О музыке такого типа и покроя лучше всего сказано в булгаковском романе: "Маэстро! Урежьте марш!! Ополоумевший дирижер, не отдавая себе отчета в том, что делает, взмахнул палочкой, и оркестр не заиграл, и даже не грянул, и даже не хватил, а именно, по омерзительному выражению кота, урезал какой-то невероятный, ни на что не похожий по развязности своей марш". Даже человек далекий от музыки прекрасно понимает, о чем идет речь. Критики величают все это постшансоном. Почему бы и нет? Сей великий, могучий и сладостный стиль докатился до России в конце 90-х. Разумеется, в Москве его последователи - люди в шутовских одеждах, с контрабасами и аккордеонами наперевес - встретили восторженный прием. На них шли студенты и обитатели "гуманитарных кафе", прожигавшие жизнь в окрестностях Чистопрудного бульвара за рюмкой чая и чтением Бодрийяра. Огромный успех у публики, помнится, имел мрачный эстет и шут Мартин Жак из The Tiger Lillies, очаровавший москвичей замашками лондонского кокни. А потом пришел Уэбли...

Евгений Белжеларский

Капелла красная

Телесериал о советских разведчиках, сделавших для Победы даже больше, чем Штирлиц

Второе и, пожалуй, главное: режиссер Александр Аравин и продюсеры Валерий Тодоровский и Илья Неретин стремились вписать "Красную капеллу" в контекст традиционного советского кино о разведчиках, не цитируя впрямую "Мертвый сезон", "Вариант "Омега" и "Семнадцать мгновений весны", но тактично напоминая зрителю об этом пласте отечественной кинокультуры. Есть определенная традиция советского "разведывательного" фильма, свободного от идеологических догматов сталинского "шпионского" кинематографа. Все действия и помыслы наших киноразведчиков времен развитого социализма - майора Вихря, Ладейникова, Штирлица, профессора Плейшнера, пастора Шлага, - безусловно, определялись не классовым сознанием, а общечеловеческим гуманизмом. Думаю, именно за это их и любили. "Пианисты" и "капельмейстер" из "Красной капеллы" (так называли сами разведчики радистов и своего резидента) вполне вписываются в этот ряд. И не только потому, что носят красивые костюмы, вкусно едят и занимаются в оккупированном Париже коммерцией ("крышей" "Красной капеллы" была коммерческая фирма). Кстати, коммерческая деятельность помогла Леопольду Трепперу принимать решения с точки зрения разведки гениальные. Так, по количеству утепленных плащей для разных чинов армии вермахта, заказанных его фирме, он предсказал нападение немецкой армии на Россию. Число эскадрилий Люфтваффе, летевших бомбить Сталинград, высчитал по количеству купленных у него сухофруктов.

Добротность сериала определяет "ее величество деталь". С этой точки зрения "Красная капелла" на сегодняшний день кажется работой почти эталонной. Другое дело, что и стоит многосерийное кино, снятое с выездом к реальным местам действия, с использованием качественного реквизита, специально сшитых, а не собранных по складам с миру по нитке костюмов, с хорошими актерскими работами, значительно дороже однообразной многосерийной "жвачки". Хотя именно ее мы пережевываем сегодня, наблюдая многие наши сериалы, чей главный и единственный козырь - дешевизна.

Александр Колбовский