Архив   Авторы  

Ход тузом
Искусство

На Венецианском фестивале, чья программа традиционно отличается сильным конкурсом, картину Тодда Солондза ждали с особым нетерпением. Такой же овации после просмотра удостоился разве что Ким Ки-Дук, любимец Венеции. "Палиндромы" не посрамили славы молодого американского режиссера, сравнительно недавно начавшего свою карьеру. Корреспонденту "Итогов" удалось встретиться с Тоддом Солондзом и актрисой Эллен Баркин, сыгравшей одну из главных ролей, сразу после венецианской премьеры "Палиндромов"

Дебют солондза "Добро пожаловать в Кукольный дом", для которого он написал сценарий и сам достал денег, сразу же сделал автора знаменитым. Посыпались награды, главная из которых - Гран-при жюри на фестивале в Санденсе. Вообще с призами у Солондза все в порядке: несмотря на небольшой послужной список этого режиссера, перечень его наград гораздо длиннее. А предпоследнюю картину Солондза - "Сказочник" - авторитетнейшая "Нью-Йорк таймс" назвала лучшим фильмом года. Во всем мире, заметьте.

В этом смысле Солондзу определенно везет: стоит ему выпустить очередной свой опус, как престижные фестивали начинают буквально драться за него. Его картины в разные годы показывали в Канне, Берлине, Венеции, Торонто. И всякий раз полный аншлаг. Многие критики прочат ему карьеру, подобную карьере Вуди Аллена: мало того что он и внешне похож на него, Солондзу тоже свойствен черный юмор, какое-то бесовское веселье, за которым, однако, всегда прячется горечь. Вот и "Палиндромы", с виду забавные, полные тонких наблюдений и юмора, совсем не так просты. Чего стоит сложнейшая структура, где одну и ту же героиню, девочку Авиву, случайно забеременевшую в 12 лет, играют сразу несколько актрис. Причем разных национальностей - негритянка, белая, латиноамериканка. Довершает образ Авивы, вездесущей и укоряющей, еще одна ее ипостась - громадная, двухсоткилограммовая негритянка, ребенок в образе женщины, невинная, как дитя, и гигантская, как Гулливер.

На роль матери Авивы Солондз пригласил блестящую актрису Эллен Баркин, которая одновременно может быть и белокурой дивой (в коммерческих фильмах), и отчаянной хулиганкой (в авторских). Баркин, свободно чувствующая себя в комедийной стихии, виртуозно играет мамашу-ханжу, уговорившую свою дочь сделать аборт. Похоже, из всех голливудских звезд именно Баркин под силу вытянуть эту роль, без конца переходя от эксцентрики к драме, умело балансируя на столь опасном острие.

Тодд Солондз: "Рождаясь, мы все держим в руках свои карты. Кому-то достаются сплошные тузы..."

- Г-н Солондз, почему вы применили такой странный, редко встречающийся в кино прием - когда разные актрисы играют одну и ту же роль? На такое осмелился разве что сам Бунюэль, снявший в одной и той же роли двух актрис в "Смутном объекте желания"?

- Этот странный на первый взгляд прием - заставить нескольких актрис играть одну и ту же роль - придает истории притчевый характер. Кроме того, существует еще одна интересная вещь. Когда зрители видели другие мои фильмы, они часто говорили мне: ой, это же я, это ты прямо с меня списал! Так вот, снимая совершенно разных девочек и женщин в одной и той же роли, я хотел, чтобы как можно больше женщин идентифицировали себя с Авивой. Чтобы многие почувствовали себя Авивой. В роли Авивы я мог бы снять еще нескольких актрис - их могло бы быть сколько угодно! Столько, сколько в мире заблудших душ, девочек и женщин, упорствующих в поисках любви. Авива на самом деле не женщина, а архетип. Женщина, которая мучается, как все на свете женщины, в поисках любви. Она потому и хочет родить в свои двенадцать лет, что не получает дома от родителей своей толики нежности и доверия. Несмотря на то что согрешила, она абсолютно невинна. Ее беременность - не грех, а своего рода подвиг любви.

- Извините за тупость, но я все-таки не понимаю, почему бы одной и той же актрисе не сыграть эту всемирную отзывчивость?

- Ну почему "тупость"? Вопрос понятный - я действительно экспериментировал в этой картине. Но не ради эксперимента как такового. Множить образы, как зеркала, иногда необходимо еще вот почему. Когда зрители видят мою героиню в разных ее ипостасях, они невольно накапливают эти разрозненные впечатления. А потом, в финале, осколки собираются. На протяжении фильма зритель дистанцировался от экрана, наблюдал за действием как за головоломкой, а потом вдруг - бац! - эмоционально включился. Это просчитанный ход на самом деле.

- Вы поэтому назвали картину "Палиндромы"? То есть сразу предупредили - сейчас вы увидите головоломку?

- Именно так. Палиндром - перевертыш, слово, которое одинаково читается слева направо и справа налево - в своем роде метафора мира. Ход вперед и ход назад идентичны. Слово, едва родившись, тут же уничтожается, будучи буква за буквой прочитано назад. Такое, знаете, ложное движение, движение вспять. Самоуничтожение то есть. Вот и Авива, и мир вокруг нее - статичны, не имеют развития, топчутся на месте, не могут разомкнуть круг. Нет движения, нельзя двинуться дальше. Хотя и мир, и облики мира внешне как будто все время меняются, как внешние облики моей Авивы. Однако (возвращаясь к моему эксперименту с актрисами, играющими Авиву) суть остается той же. Авива и есть Авива, черная она или белая, ребенок или толстая тетка.

- И это становится понятно только в конце...

- Ну я же говорил! Значит, ход был правильный. В финале, вдоволь наигравшись с разными фокусами и перевертышами, мы таки пришли к единому выводу...

- К какому? Что, извините, "Бог умер"?

- Не так резко, не пугайте. Пусть в мире и не прибавляется любви, но... Как бы это сказать... Рождаясь, мы все держим в руках свои карты. Кому-то достаются сплошные тузы, а кому-то двойки, тройки. Но ведь еще важно, какой ты игрок. Как сумел воспользоваться этими картами.

- У вашей героини, похоже, не было выбора. Ей выпало счастье материнства (хорошая карта, туз), пусть и в двенадцать лет, но после неудачного аборта, на котором настояла ее мамаша, Авива стала навсегда бесплодной (полный проигрыш). Где же тут выбор? Судьба скорее.

- И тем не менее в самом конце, когда Авива на вечеринке подходит к мальчику Винеру, чья сестра покончила с собой, выясняется, что в Бога верит именно она. Он - нет. А она, несмотря ни на что, на ужас, который ей пришлось пройти, на то, что вместе с младенцем ей вырезали все детородные органы, - она все еще верит. Хотя, повторюсь, ее судьба уже предопределена - в двенадцать-то лет!

- Ну а вы сами в Бога верите?

- Нет, я убежденный атеист.

- Поэтому мамаша Sunshine (то есть Солнечная мамаша, христианская душа, содержащая приют для детей-инвалидов, куда попадает и Авива в своих странствиях. - "Итоги") показана у вас так гротескно?

- Нет, почему гротескно? Ну если там и есть насмешка, то мягкая, поверьте, эта самая мамаша Sunshine по крайней мере жалеет детей и любит их в отличие от мамаши Авивы, которая по сути уничтожает своего ребенкаЙ Но все, знаете ли, не так просто в этом мире. Семья Авивы, нью-йоркские либералы и интеллектуалы, совершают свой грех и несвободны по-своему; провинциальная, по-христиански добрая мамаша Sunshine замешана в другом преступлении - убийстве врача, которого все в этих местах ненавидят за то, что он делает аборты. Как видите, все неоднозначно.

- Как дети-инвалиды согласились играть в вашем фильме? Надеюсь, добровольно?

- Более того - очень хотели сниматься, очень. Применительно к их облику я даже отчасти переделал сценарий.

- Такой деликатный момент. У вас дети вынуждены заниматься любовью по сюжетной надобности. А как же цензура, в США особенно строгая?

- Пока не знаю. Возможно, проблемы будут, но в США у моей картины еще нет дистрибьютора. Посмотрим.

- Будете сражаться, не допустите купюр?

- Купюр, конечно, не допущу. Но насчет борьбы... Я, видите ли, до сих пор не ощущаю себя режиссером - то есть властелином чужих судеб, эдаким Демиургом и тираном на съемочной площадке. Это не в моем характере. Если "Палиндромы" не будут иметь успешной прокатной судьбы, вновь вернусь к профессии преподавателя. Ведь в производство этого фильма я вложил собственные средства.

- А что вы преподавали?

- Английский как иностранный.

- Надо бы напроситься к вам в ученицы.

- Пожалуйста.

Эллен Баркин: "Моя героиня хочет добра, а на самом деле совершает страшное зло"

- Миссис Баркин, вы прославились как кинозвезда, белокурая дива, чья красота являлась гарантией коммерческого успеха фильма. Здесь у вас несколько иная роль - скорее сатира, гротеск, нежели патетическая драма. Вам не было неприятно предстать такой простушкой перед зрителями?

- Нисколько. Я обожаю комедию, гротеск, юмор. Я и в жизни это люблю. Более того - играя, как вы выразились, простушку, я в какой-то мере играла себя. Даже гардероб собственный использовала. Открыла шкаф и оделась для роли. Стало быть, моя героиня в какой-то степени я сама. Обыкновенная женщина, отнюдь не звезда.

- А я-то думала, что голливудские звезды одеваются только у знаменитых кутюрье...

- Нет, что вы! Чем проще, тем лучше. Даже когда мне дарят роскошные платья, сшитые для съемок, я их отдаю сестрам. Или маме, подружкам. Конечно, если картина стоит сто миллионов долларов, я в свой шкаф не полезу. Таких нарядов у меня нет. Но для фильмов Спайка Ли и Тодда Солондза мои тряпки вполне сгодятся.

- Кроме того, что вы можете использовать свой гардероб, снимаясь у Спайка и Тодда, есть ли еще какое-нибудь сходство между ними? (Фильм Спайка Ли "Она ненавидит меня" был в одной из программ Венецианского фестиваля. Кроме того, Спайк Ли - член жюри Венеции-2004.)

- Мне не хотелось бы их сравнивать. Единственное, что я могу сказать, предположим, о Спайке, что он потрясающе виртуозно работает с жанром. В его фильмах, с виду абсолютно американских, голливудских, жанровых, полно намеков и аллюзий, свойственных европейскому кино. Это весьма тонкое кружево. Что же касается Тодда - в моей жизни не было ничего подобного в профессиональном смысле. Я уже четыре года не снималась, не находила ничего подходящего, и вдруг сразу две работы в авторском кино, Тодд абсолютно не властный, он нежный, сочувствующий - просто подарок для актеров. Кроме того, он, при том что умеет объяснить задачу точно, еще и дает простор, свободу для собственного творчества. Это редкость.

- То есть вы могли импровизировать, сочинять по ходу собственные реплики?

- Ни в коем случае! Я терпеть не могу импровизировать: текст должен быть точным, выверенным. Свобода была в другом. В наполнении роли. Когда режиссер позволяет актеру импровизировать, это зачастую означает его непрофессионализм. Тодд же всегда знает, чего хочет. И это мне импонирует. Люблю работать с сильными людьми. Я вообще согласилась на эту роль только из-за Тодда.

- Вам неприятна ваша героиня? Вы ее осуждаете?

- Не то чтобы осуждаю, но... Она, конечно, очень ограниченный человек, запутавшийся в собственном жизненном кредо. Вот смотрите: убеждая дочку сделать аборт, она страстно вещает о выборе, о том, что у каждого он есть. Рассуждая, как рассуждает большинство современных женщин, более эгоистичных, чем их прабабушки. На самом деле именно она, моя героиня, этого выбора по сути лишает дочь. У семьи мамаши Sunshine свои недостатки, но принуждать к аборту им бы в голову не пришло.

- Несмотря на драматичность ситуации - вы уговариваете, дочь плачет, - зрители все время хохочут при каждом вашем появлении.

- О да, в этом-то и сложность роли. С одной стороны, должно было быть смешно, гротескно, но никак нельзя было переигрывать, слишком комиковать, требовалось соблюсти баланс. Вот здесь-то Солондз и дал мне полную свободу...

- В чем еще, кроме боязни переиграть, была сложность?

- В том, что у Солондза нет определенных ответов, что есть добро и что - зло. Все меняется местами, мерцает... Иногда до жути. Ведь моя героиня хочет добра, переживает за свою дочь, а на самом деле совершает страшное зло. Но, грубо говоря, моя героиня - не отрицательная. Просто туговата на ухо. Не слышит собственного ребенка. И подслеповата: не может видеть мир глазами своей дочери.

- А вы понимаете своих детей?

- Думаю, да, как ни странно. Контакт, во всяком случае, есть. По крайней мере, когда мой сын подрос, я бросила Лос-Анджелес, хотя актрисе хорошо бы быть поближе к Голливуду. Собственно, уехала я из Лос-Анджелеса и вернулась в мой родной Нью-Йорк ради детей, сына и дочери. Нью-Йорк - более культурный город. Мне не хотелось, чтобы дети росли в атмосфере стяжательства, свойственной Лос-Анджелесу. В Нью-Йорке у них будет возможность развиваться интеллектуально. И я была права - мои дети растут книгочеями, читают сутки напролет, о многом размышляют, экспериментируют, больше склонны к творчеству, нежели к бизнесу.

- Ну а кино входит в сферу их интересов?

- Вот здесь прокол (смеется). Дочка любит коммерческое кино, мейнстрим, а сын вообще его не любит.

- Может, ваш сын по-своему прав? Американское кино становится, по-моему, все менее и менее интересным.

- Да, отличие нынешнего Голливуда от старого только в том, что фильмы стали намного хуже, зато гонорары и бюджет - лучше, больше.

Диляра Тасбулатова
Добавить в:  Memori  |  BobrDobr  |  Mister Wong  |  MoeMesto  |  Del.Icio.Us  |  Google Bookmarks  |  News2.ru  |  NewsLand.ru

Политика и экономика

Что почем
Те, которые...

Общество и наука

Телеграф
Культурно выражаясь
Междометия
Спецпроект

Дело

Бизнес-климат
Загранштучки

Автомобили

Новости
Честно говоря

Искусство и культура

Спорт

Парадокс

Анекдоты читателей

Анекдоты читателей
Яндекс цитирования NOMOBILE.RU Семь Дней НТВ+ НТВ НТВ-Кино City-FM

Copyright © Журнал "Итоги"
Эл. почта: itogi@7days.ru

Редакция не имеет возможности вступать в переписку, а также рецензировать и возвращать не заказанные ею рукописи и иллюстрации. Редакция не несет ответственности за содержание рекламных материалов. При перепечатке материалов и использовании их в любой форме, в том числе и в электронных СМИ, а также в Интернете, ссылка на "Итоги" обязательна.

Согласно ФЗ от 29.12.2010 №436-ФЗ сайт ITOGI.RU относится к категории информационной продукции для детей, достигших возраста шестнадцати лет.

Партнер Рамблера