Архив   Авторы  

Cherchez la фильм
Искусство

Фестиваль французского кино в Москве отпраздновал свой пятилетний юбилей

Похоже, фестиваль в Москве, вдохновителем которого был Даниэль Тоскан дю Плантье, - часть этой стратегии. Недаром его еще при жизни называли Талейраном французского кино - немножко интриганом, патриотом, человеком, фанатично преданным кинематографу. Даже его смерть - на глазах у потрясенных гостей последнего Берлинале - стала своего рода символом. Дю Плантье погиб буквально на боевом посту, в самом центре Берлинского фестиваля. И как поэтично писал Пруст: "Бергот умер, но книги его стояли в витринах, словно ангелы с распростертыми крыльями", - дю Плантье умер, но фестиваль французского кино в Москве живет и по сей день.

Те, кто видел "Мечтателей", последний фильм Бертолуччи, раз и навсегда уяснили для себя одну немаловажную вещь: что кинематограф еще каких-то тридцать лет назад говорил исключительно на французском. Все другие языки, по мысли Бертолуччи, к кино не имели ни малейшего отношения: интеллектуальная пружина искусства движущегося изображения находилась в самом сердце Франции, в Париже, где творили Трюффо, Маль и Годар. В особенности, конечно, Годар. Причем кино и реальность настолько тесно переплетались друг с другом, что закрытие Синематеки, как известно, повлекло за собой студенческую революцию. Знаменитый 68-й вошел в историю не только как "левацкий бунт", но и как благородная битва за чистоту искусства. За духовные, интеллектуальные приоритеты ввиду наступающей по всем фронтам тоскливой буржуазности.

Конечно, с тех пор утекло немало воды, и та самая унылая буржуазность, которой так опасались студенты-шестидесятники, наступила-таки. Постепенно свои позиции сдал и французский кинематограф. Как всегда, умелый, изящный, психологичный, но... и только. После смерти Трюффо, последнего из могикан, никто из французских режиссеров не сумел продолжить традицию - во всяком случае на таком высоком витке, который задали режиссеры "новой волны". На фоне блестящих побед китайского кинематографа, универсального и всеохватного, французские фильмы казались мелкими, наполненными ничтожными проблемами среднего класса. И то правда: кому теперь интересны пристальное рассматривание собственного пупка или нудные визиты к психоаналитикам? Особенно по сравнению с подлинными трагедиями и высокими переживаниями...

Впрочем, не стоит делать поспешных выводов. Такая великая культура, как французская, еще не скоро сдаст свои позиции. Если вообще сдаст. Затишье, как это ни банально звучит, всегда бывает перед бурей. Быть может, три блистательные - каждая на свой лад - картины, привезенные на нынешний фестиваль, и есть предвестие этой самой бури? Интересно, что авторы этих фильмов - особенно Жан-Пьер Жене и Франсуа Озон - превзошли самих себя. Хотя у обоих довольно прочные репутации. Озон - любимец международных фестивалей, но в его последних фильмах, к сожалению, чувствовался изрядный привкус коммерции и конформизма. Во всяком случае ни "Бассейн", ни "8 женщин", при всей их мастеровитости, до шедевров явно недотягивали. Жене, когда-то работавший на пару с Каро, - неистощимый выдумщик, обожающий страшилки, похожие на сновидения, автор знаменитой "Амели". Кстати, единственной доброй, иногда до слащавости, картины в его фильмографии.

И что же? Неожиданно для всех Озон снимает "5Х2", изумительную, в лучших традициях Трюффо драму о любви. Жене - эпос, грандиозное полотно, где большой бюджет и содружество с Голливудом ничуть не помешали осуществлению его грандиозных фантазий. Скорее помогли. Третья картина этого фестиваля - "Генезис" Клода Нуридсани и Мари Перенну - еще более необычная, поразительная, настоящий мифологический шедевр. Персонажи которого - лягушки, медузы и даже амебы - играют порой похлеще актеров-людей.

Но обо всем по порядку. Итак, Озон. Постепенно проникаясь тихой прелестью, грустной элегичностью его новой картины, трудно побороть искушение обыграть счастливую фамилию режиссера. Мол, не фильм, а просто-таки свежий воздух, кислород, то бишь озон. Что и говорить, мсье Озон здорово облегчает работу редакторам: во времена его первых триумфов газеты пестрели заголовками типа "Свежий Озон", "В атмосфере Озона" и пр. Что отчасти являлось правдой. К сожалению, с годами Озон заметно подрастерял юношескую свежесть, все больше и больше увлекаясь стилизацией - то мюзикла, то детектива, то криминальной драмы. Режиссер довольно разнообразный и плодовитый, он тем не менее начал потихоньку выдыхаться, будто тот самый "озон", чистый кислород таланта, стал постепенно испаряться. В "5Х2" (мудреное название расшифровывается проще некуда - пять сцен из жизни двух влюбленных) Озон снова набрал в легкие воздуха, которого ему так не хватало все эти годы. Как говорит сам режиссер, смонтировавший фильм по принципу "обратного действия" - конец в начале, начало в конце, - этот прием дал ему некоторые преимущества. Как, собственно, и зрителю: видя в финале картины счастливых Жиля и Марион, чей роман только-только начался, он уже знает, что завершится эта идиллия разводом. Прием, конечно, не новый (вспомните Маркеса и его "Хронику объявленной смерти") и, к сожалению, использованный бесчисленным количеством эпигонов - скажем, Гаспаром Ноэ, снявшим свою "Необратимость" по тому же принципу. Но Озон, по счастью, не Ноэ, и потому формальный прием в его руках становится не штукарством, не режиссерским самолюбованием, но инструментом самопознания. Именно самопознания, ибо отношения такого рода, без перверсий, надрыва и иронии, для Озона новость.

Попробовав рассказать обычную с виду, почти житейскую историю мужчины и женщины, историю их взаимного непонимания, их маленьких трагедий, Озон внезапно превратился в тончайшего романиста. Наподобие писателя Пруста или режиссера Трюффо, знавших толк в такого рода драмах. Всегда насмешливый, он, быть может, дал себе волю только в одном - в подборе музыки. Да и то углядеть здесь иронию, едва заметную, нежную, способен только искушенный киноман. Завершая свой фильм общим планом (влюбленные плывут в открытое море) и сладкой попсовой мелодией, Озон лишь слегка насмехается. Как сказал кто-то умный: "Ирония - это боль обманувшейся любви". Да и кто их, постмодернистов, поймет? Боль и ирония иногда так тесно сплетены друг с другом, что поди разбери.

Другой парижский пересмешник - Жан-Пьер Жене - превзошел не только самого себя, но и, по-видимому, самые смелые ожидания голливудской компании "Уорнер Бразерс", принявшей участие в постановке "Долгой помолвки". Судя по всему, картину ждут оглушительный успех и сборы, сравнимые со сборами "Амели", предыдущей картины Жене. С "Амели", кстати, произошел казус: каннская администрация не захотела взять фильм в программу фестиваля. Любопытно, что скажут в Канне на этот раз, посмотрев "Долгую помолвку", эпохальное произведение стоимостью 55 миллионов долларов, с умопомрачительными декорациями, воспроизводящими реалии Первой мировой и Парижа 20-х. Пом-нится, еще в "Амели" Жене не пожалел ни сил, ни денег, чтобы буквально перекрасить Париж, отмыть и отчистить город, воссоздавая атмосферу сказки. То же самое произошло и в "Долгой помолвке": неутомимый Жене так стилизовал Париж, довел его до такой степени совершенства, что ни одному специалисту по реквизиту и не снилось. Пожалуй, такого подробного, въедливого, внимательного к каждой детали и в то же время вдохновенного ретро еще не было в истории кино. Даже Висконти, приказывавший своим ассистентам распылять на съемочной площадке дорогие французские духи (чтобы в кадре была соответствующая атмосфера), не добивался столь умопомрачительного эффекта - лукавой смеси реальности и ирреальности, как будто заглядываешь во внутренности антикварной шкатулки, любовно сработанной старым мастером. Тем более что эта феерия мирной парижской жизни все время перемежается ужасами войны, снятой уже более реалистично, жестко - почти как у раннего Кубрика в "Тропах славы". Войны, не щадящей никого, войны, где пропал без вести возлюбленный героини, паренек по имени Манек, на поиски которого девушка Матильда мобилизует чуть ли не всю Францию. Самое смешное, что она его найдет, что они в конце концов встретятся. Чуть ли не в райском саду, по дорожке которого, залитой импрессионистским прозрачным светом, Матильда двинется навстречу Манеку. Будто Жене говорит: у сказки должен быть счастливый конец. Но недаром он включил софиты и подкрасил листву, добившись того же розового свечения, что и на картинах Моне: конечно же, все это неправда. Сладкая ложь, утешение нам всем, встреча на небесах. Конечно, Манека убили, хуже того, выбросили за бруствер, на ничейную полосу - под шквальный немецкий огонь. Как провинившегося, в назидание другим. И если он когда-нибудь увидит свою Матильду, то в другом пространстве, среди безгрешных ангелов. Да уж, завораживающее зрелище...

Столь же завораживающее зрелище представляет собой и фильм "Генезис" Клода Нуридсани и Мари Перенну, ученых-биологов по образованию. В этом фильме только один "человеческий" персонаж - старый африканский колдун, гриот, как называют таких людей на родине, в Буркина-Фасо. Все остальные, как полушутливо сообщают титры, - кристаллы витамина С, плод человека в плаценте, амеба, медуза, илистый прыгун, пауки-долгоножки и прочие. В этот таинственный мир нас посвящает потомственный гриот из племени, где природа почитается за божество. Снятый при помощи высоких технологий, "Генезис" лишь внешне напоминает фильмы телеканала "Дискавери". Тоже по-своему замечательные, требующие постоянных подвигов от своих создателей, но все же не художественные, а научно-популярные. "Генезис" же - захватывающая сага о мироздании, где все живое, от амебы до человека, венца творенья, словно уравнено перед Вселенной. Ведь уже в утробе матери мы проходим ускоренный процесс эволюции - на УЗИ видны даже перепонки между пальцами. То есть с животным и растительным миром у нас родства гораздо больше, чем нам кажется. Философичность этой картины - впрочем, абсолютно ненавязчивая - как раз в этом и состоит. Вместо высокомерия по отношению к братьям нашим меньшим человек, по мысли авторов фильма, должен наконец почувствовать нерасторжимую связь с ними.

Забавно, но в пересказе "Генезис" может показаться патетичным или, что еще хуже, морализаторским - на манер манифестов "зеленых". На самом деле это комедия, где брачный танец морского конька не менее смешон и трогателен, нежели пляски на деревенской свадьбе. Где осторожная "поступь" паука, приближающегося к своей кровожадной возлюбленной, чем-то напоминает триллеры о ненасытных женщинах-вамп. Перефразировав Бальзака с его "Человеческой комедией", "Генезис" можно назвать "природной комедией". Собственно, все наши телодвижения - суть комедия, но, даже будучи нелепыми и смешными, таким образом мы противостоим хаосу, одним только фактом своего существования. Как говорит Эмир Кустурица, жизнь - это чудо. В лучших французских фильмах нынешнего фестиваля эта мысль звучит - прямо или косвенно.

Диляра Тасбулатова
Добавить в:  Memori  |  BobrDobr  |  Mister Wong  |  MoeMesto  |  Del.Icio.Us  |  Google Bookmarks  |  News2.ru  |  NewsLand.ru

Политика и экономика

Что почем
Те, которые...

Общество и наука

Телеграф
Культурно выражаясь
Междометия
Спецпроект

Дело

Бизнес-климат
Загранштучки

Автомобили

Новости
Честно говоря

Искусство и культура

Спорт

Парадокс

Анекдоты читателей

Анекдоты читателей
Яндекс цитирования NOMOBILE.RU Семь Дней НТВ+ НТВ НТВ-Кино City-FM

Copyright © Журнал "Итоги"
Эл. почта: itogi@7days.ru

Редакция не имеет возможности вступать в переписку, а также рецензировать и возвращать не заказанные ею рукописи и иллюстрации. Редакция не несет ответственности за содержание рекламных материалов. При перепечатке материалов и использовании их в любой форме, в том числе и в электронных СМИ, а также в Интернете, ссылка на "Итоги" обязательна.

Согласно ФЗ от 29.12.2010 №436-ФЗ сайт ITOGI.RU относится к категории информационной продукции для детей, достигших возраста шестнадцати лет.

Партнер Рамблера