Архив   Авторы  

Интервенция
Дело

Государства в экономике станет больше, но за последствия правительство ответственности не несет

Между Заиром и Ботсваной

Воинственно звучащий термин "интервенционизм" в данном случае означает вторжение государства в рыночную среду. С точки зрения либералов, такая политика выглядит почти как экономическое преступление. У противников такого подхода своя аргументация: до сих пор в России вообще не было никакой экономической политики, в хозяйственной жизни царил не свободный рынок, а анархия.

Ни те, ни другие не спорят с тем, что финансовое благополучие страны весьма относительно, но методы выхода из положения видят разные. Либералы считают, что экономический рост нужно стимулировать, снижая налоги при одновременном уменьшении госрасходов. Интервенционистская политика предполагает, наоборот, увеличение госрасходов и инвестирование средств в различные отрасли.

Статистики ООН приводят для сравнения две африканские страны - Заир и Ботсвану. В 1950 году уровень ВВП на душу населения в Заире составлял половину от общемирового, но за полвека интервенционистской политики он опустился до 7 процентов. За этот же срок доходы жителей Ботсваны на 20 процентов превысили среднемировой показатель. Словом, либерал Фестус Могае посрамил сбежавшего в конце концов интервенциониста Мобуту-Сесе-Секо...

А что же Россия? Герман Греф уже в своей стратегии среднесрочного развития до 2008 года говорил о нашем особом пути. По его мнению, на сегодняшней стадии развития экономики нельзя слепо копировать чужой, пусть и успешный опыт, мы должны выбирать свои решения, а история, мол, рассудит. Какие именно, можно было понять из того же документа, где говорилось о неизбежности участия государственных денег в инфраструктурных реформах.

Вот уже пятнадцать лет мы пытаемся сделать выбор, но наша практика не является очевидным подтверждением той или иной теории. После анархии начала 90-х в 1995 году была предпринята попытка обуздать курс рубля, для чего был введен валютный коридор, который, впрочем, не спас финансовую систему от дефолта 1998 года. Далее был период, когда государство проводило политику, близкую к либеральной. Речь идет о конце 1998 - начале 1999 года. Как ни удивительно, но в бытность премьером государственника Евгения Примакова нерыночный сектор в экономике несколько уменьшился. Да и доходы населения росли в этот период быстрее. Но в целом, несмотря на это "окно", доля нерыночного сектора увеличилась начиная с 1995 года с 41 до 52 процентов ВВП. Такие данные приводит Федеральная служба статистики. Правда, при этом продолжает сокращаться налоговое бремя, но произвол в налоговом администрировании останавливает развитие бизнеса.

Сделать выбор именно сейчас власть заставляет наличие "лишних" нефтяных денег, а точнее, споры, куда их девать. Направление мыслей правительства стало проясняться, когда началось обсуждение макроэкономической базы бюджета: государство намерено финансировать инфраструктурные реформы в тех отраслях, где силами только частного бизнеса справиться невозможно. Пока никто из высокопоставленных чиновников не готов объявить, о каких именно проектах идет речь. Известно лишь, что ведомства должны представить свои разработки в правительство. А Герман Греф обычно в качестве примера называет транспортную инфраструктуру и трубопроводные системы. Кроме того, деньги пойдут на реформу здравоохранения, образования и финансирование науки.

Трехлетний марафон

Словом, правительство покусилось на святое - на Стабилизационный фонд. С будущего года планка отсечения цены на нефть поднимется с 21 доллара за баррель до 27 долларов. При этом, напомним, бюджет ориентирован на цену в 34 доллара по оптимистическому сценарию и на 28 долларов - по пессимистическому. Полученные таким образом дополнительные 6 миллиардов долларов и будут направлены на инфраструктурные проекты. Для этого в рамках бюджета создается специальный инвестиционный фонд, управлять которым будет министерство Германа Грефа.

В то же время Минфин начинает верстать не только бюджет следующего года, но и финансовый план до 2008 года. Как главное новшество подается не только сама "трехлетка", но и принцип формирования финансовых планов. Смысл в том, что правительство пытается уйти от простого распределения доходов по отраслям к финансированию конкретных проектов по заявке министерств и ведомств. Как говорит Герман Греф, каждый реформенный проект должен представлять собой готовую матрицу. При этом правительство надеется более жестко разделить финансовые обязательства, которые оно несет уже сейчас, с теми, которые у него могут возникнуть в будущем.

Определяя доходную часть, правительство должно учесть все налоговые условия на три года вперед. Радикального снижения налогов вроде уменьшения ставки НДС до 13 процентов, впрочем, не предвидится, однако скажутся последствия ускоренного возврата НДС при капитальных вложениях, снижения Единого социального налога. А поскольку уже в следующем году прогнозируется падение цен на нефть, к тому же уменьшается и добыча черного золота, то сократятся и поступления от налога на добычу полезных ископаемых. Тем не менее, даже если события будут развиваться по пессимистическому сценарию, это грозит лишь тем, что меньше средств будет резервироваться в стабфонде. Так что, если не случится обвала цен, деньги на реформы будут.

Без выбора

Можно утверждать, что выбора у власти не было: ожидания общества должны быть оправданны и установки президента выполнены. Правительство в последнее время пользуется репутацией Кощея, который чахнет над златом. Оно готово тратить деньги только на погашение внешнего долга, а остальное, как это стало модно говорить, отдает на кредитование чужой экономики, покупая ценные бумаги казначейства США. Перед этой аргументацией меркнут рассуждения об опасности разгона инфляции и принципа формирования бюджета исходя из расходов, а не доходов. Президент же установил жесткие рамки по социальным обязательствам, в том числе и по повышению зарплат бюджетников к 2008 году в полтора раза. Поэтому правительству пришлось наступать на горло собственной песне. Ведь стабфонд стал воплощенной мечтой финансовых властей, это палочка-выручалочка на черный день. И к тому же это не только удобный инструмент для сдерживания инфляции, но и способ борьбы с нефтяной зависимостью.

Практически одновременно с Грефом поворот к интервенционизму обозначил и замруководителя аппарата правительства Михаил Копейкин, в феврале этого года он предложил использовать средства стабфонда в качестве государственных инвестиций в экономику. Он же предложил сократить НДС до 13 процентов, но компенсировать потери бюджета опять же из стабфонда, а не за счет сокращения расходов бюджета. Идея с НДС не прижилась, а предложение госфинансирования инфраструктурных проектов и реформ имело успех. Его поддержал председатель правительства Михаил Фрадков, затем министры промышленности и энергетики Виктор Христенко, связи - Леонид Рейман, заинтересованные в финансировании проектов своих отраслей. И только Алексей Кудрин до последнего отстаивал чистоту идеи стабфонда, настаивая, что его средства нельзя тратить внутри страны. Но силы неравны, и министр финансов вынужден принять правила игры. Когда на расширенной коллегии своего министерства он пытался еще раз напомнить о рисках такой политики, было очевидно, что он совершенно не рассчитывает на успех.

Между тем риски действительно велики. Никто сейчас не знает, насколько именно вырастет инфляция при таком повороте дела. А ведь съедать она будет в том числе и деньги, инвестируемые в инфраструктуру. И уж тем более никто не может прогнозировать, какими через два-три года будут цены на нефть и соответственно, что станет не только со стабфондом, но и с бюджетом. Есть и специфические российские риски. По неофициальным данным, госсредства эффективно используются примерно на четверть, остальное просто исчезает.

Тем не менее можно констатировать, что правительство определилось: государства в экономике станет больше. Проблема в том, что отвечать за выбранную стратегию нынешним министрам не придется. Все инфраструктурные проекты, будь то особые экономические зоны Грефа или трубопроводы Христенко, долгосрочны в исполнении и еще долгосрочнее по отдаче.

Константин Угодников

Врез 1

МНЕНИЕ

Госинвестиции - от лукавого?

Свою точку зрения на вопрос о том, существует ли связь между экономическим ростом и государственными капвложениями, в интервью "Итогам" изложил глава бюджетного комитета СФ Евгений Бушмин.

- Евгений Викторович, зачем, по вашему мнению, нам нужен трехлетний бюджет?

- В мировой практике формирование бюджета на несколько лет вперед не является исключительным случаем. В развитых странах бюджет планируется даже не на три года, а на более продолжительный срок. И к его основной части каждый год принимаются какие-то дополнения. Они могут касаться оборонного заказа, адресных правительственных программ и так далее. До сих пор при планировании только на один год у нас регулярно возникали проблемы с финансированием госрасходов. Ведь тот же авианосец строится не один год. Даже школу за один год построить невозможно. И очень часто объекты оставались незаконченными только потому, что при планировании следующих бюджетных расходов о них забывали.

- При "трехлетке" будет проще?

- Проще, но и здесь есть проблемы. У государства сейчас много средств, они аккумулируются в стабфонде. И у людей возникают вопросы: почему при этом сдерживается рост зарплат, пенсий? Минфин против расходования средств из стабфонда: это приведет к росту инфляции, и пенсии будут ею съедены. При этом мы не можем не учитывать социальные ожидания, в противном случае нас просто сметут. В связи с этим у меня есть такое необычное предложение. А может, нам вообще стоит сократить экспорт нефти? Зачем мы собираем деньги, которые все равно не могут идти на развитие собственной экономики? В чем, по-вашему, лучше держать деньги, в долларах или в нефти?

- В нефти, конечно. Деньги дешевеют, и не только вследствие инфляции. Это экономический закон.

- И я так считаю. Давайте "учетверим" объемы наших хранилищ, а часть нефтяных скважин просто законсервируем.

- Герман Греф предлагает часть средств стабфонда направить на инфраструктурные проекты...

- Это еще не решено окончательно. Вы знаете, какая инвестиционная составляющая китайского бюджета? Пятьдесят процентов. Рост экономики - 9 процентов в год. В России инвестиционная составляющая - порядка 6 процентов и рост 7 процентов. У меня такое ощущение, что те, кто предлагает увеличить инвестиции, лукавят. Нет прямой связи между экономическим ростом и государственными капитальными вложениями. Наоборот, сокращение госсектора в экономике приводит к большему ее росту, нежели вливания из казны. И говорить, что с помощью бюджета можно построить лестницу, по которой экономика будет подниматься от Красной площади до Луны, несерьезно.

Добавить в:  Memori  |  BobrDobr  |  Mister Wong  |  MoeMesto  |  Del.Icio.Us  |  Google Bookmarks  |  News2.ru  |  NewsLand.ru

Политика и экономика

Что почем
Те, которые...

Общество и наука

Телеграф
Культурно выражаясь
Междометия
Спецпроект

Дело

Бизнес-климат
Загранштучки

Автомобили

Новости
Честно говоря

Искусство и культура

Спорт

Парадокс

Анекдоты читателей

Анекдоты читателей
Яндекс цитирования NOMOBILE.RU Семь Дней НТВ+ НТВ НТВ-Кино City-FM

Copyright © Журнал "Итоги"
Эл. почта: itogi@7days.ru

Редакция не имеет возможности вступать в переписку, а также рецензировать и возвращать не заказанные ею рукописи и иллюстрации. Редакция не несет ответственности за содержание рекламных материалов. При перепечатке материалов и использовании их в любой форме, в том числе и в электронных СМИ, а также в Интернете, ссылка на "Итоги" обязательна.

Согласно ФЗ от 29.12.2010 №436-ФЗ сайт ITOGI.RU относится к категории информационной продукции для детей, достигших возраста шестнадцати лет.

Партнер Рамблера