Достаточно одной таблетки...
/ Спорт

На прошлой неделе в Москве прошел второй симпозиум Всемирного антидопингового агентства по налаживанию информационных программ - это сравнительно новое направление в деятельности ВАДА. Почему агентство решило перераспределить свои усилия с допинг-контроля в пользу допинг-ликбеза? Есть ли шансы у атлетов, игнорирующих "химию", на высочайшие результаты? И вообще есть ли у большого спорта будущее без допинга? Обо всем этом "Итогам" рассказал начальник отдела антидопингового обеспечения Федерального агентства по физической культуре и спорту, глава антидопинговой инспекции Олимпийского комитета России Николай Дурманов.

- Николай Дмитриевич, а есть ли польза от всевозможных антидопинговых симпозиумов и конференций?

- Опыт работы ВАДА за последние пять лет показал, что традиционная схема борьбы с допингом, нацеленная на максимальный контроль, во многом не срабатывает. Можно сколь угодно расширять сеть лабораторий, закупать новейшее оборудование - а уже сегодня прибор средней руки стоит около миллиона долларов, - увеличивать количество проверок (суммарная мощность всех лабораторий в мире составляет ныне около 170 тысяч анализов в год), дабы убедиться: никаких проб не хватит, чтобы эффективно контролировать молодежный спорт или всех представителей мировой спортивной элиты. И все потому, что даже самые выдающиеся спортсмены зачастую совершенно безграмотны в вопросах допинга. К примеру, увенчанная всевозможными лаврами американская бегунья Келли Уайт открыто призналась, что принимала коктейли из допингов и не подозревала, чем это грозит. Такие случаи не единичны. Неудивительно, что ВАДА и многие другие антидопинговые организации пришли постепенно к выводу, что дешевле объяснять молодым спортсменам вовремя, в чем вред допинга, чем потом бесконечно их ловить. Именно поэтому сейчас идет перераспределение усилий и даже средств ВАДА в пользу грамотно выстроенных с точки зрения PR и социальной психологии информационно-образовательных программ. Первый симпозиум по налаживанию информационных программ прошел в Уругвае (Монтевидео), а второй - на прошлой неделе в Москве. Один из проектов симпозиума - создавать региональные антидопинговые информационные центры, которые объединят страны, близкие по культуре, менталитету. Мы пришли к выводу, что один из центров может быть в Москве. Мы - большая спортивная держава и просто обязаны участвовать в такой работе.

- И кто будет финансировать подобные программы?

- Когда речь идет о национальных антидопинговых программах, государство обязано найти средства. Речь идет об опасности, сопоставимой с наркоманией. В число допингов входят амфетамин, кокаин, марихуана и прочие. Один из элементов развития наркомании - допингование, так что проблема касается не только Росспорта. Уже есть специальное соглашение о сотрудничестве между нашим ведомством и госнаркоконтролем. Связь между допингом и наркоманией признана на государственном уровне. В нашей стране пока 13 допингов внесены в один список с наркотиками - это сулит уголовную ответственность. В будущем этот список может расширяться, и серьезность ответственности очень возрастет.

- Приближается зимняя Олимпиада в Турине. Мы застрахованы от допинг-скандалов, подобных тем, что случились в Солт-Лейк-Сити?

- У нас такая же проблема, как и у всех стран - участниц Олимпиады, но даже если мы будем проверять своих спортсменов на самом современном оборудовании перед играми, стопроцентной гарантии все равно нет. Американцы говорят: "Мы против допинга, мы делаем все возможное, чтобы с ним бороться, а дальше - как решит небо". Так и мы делаем все, что можем, но кто поручится за то, что в головах у некоторых особенно отчаянных парней и девчонок. Впрочем, мы довольно неожиданно обнаружили, что уровень здравомыслия в нашей спортивной среде повысился. За последние пару лет количество "спортсменов-химиков" уменьшилось. Наверное, сработали и внимание общества, и четкий контроль. Спортсмены поняли, что дороже всего репутация. Кстати, все эти разговоры о систематическом поголовном применении допинга нашими спортсменами, подпольных сетях распространения... Тема допинг-трафика - это для нас актуально, но утверждения, что 90 процентов наших спортсменов задопингованы, - это легенды! Часть допинга действительно можно купить в аптеке, часть - привезти из-за границы. Есть у нас и нелегальные фабрички по производству добавок, которые потом поставляются нашим бодибилдерам. Кстати, госнаркоконтроль эти грязные подвалы, где укатывают в таблетки всякую гадость пополам с крысиным пометом, сейчас начинает закрывать.

- На словах против допинга все - и спортивные менеджеры, и тренеры, и сами спортсмены. А на деле у всех рано или поздно возникает искушение: с помощью одной таблеточки бить рекорды, не затрачивая годы на изнурительную работу. Разве не так?

- С моей точки зрения, химизация молодых спортсменов - предвестник большой катастрофы. Это опасность для спорта как индустрии. В целом высоких результатов в том же плавании или легкой атлетике добиваются позднезрелые дети, то есть те, чьи возможности раскрываются позднее сверстников. Это особенности физиологии. Когда идет химизация организма, такие дети незаметны, их забивают те, кого "подкормили". Выходит, на пути к вершине позднезрелые просто отсекаются. Сколько талантов при этом теряется! К тому же химизация юношеского спорта закладывает в сознании молодых атлетов такие стереотипы, которые потом не вытравишь. Для них спорт значит допинг. Если все начнут дружно принимать его, то некоторые виды спорта просто окажутся в кризисе - без честной борьбы исчезнет привлекательность действа.

- И все же велико искушение у спортсмена добиться успеха такой вот ценой, особенно если ты из маленького, богом забытого городка...

- Депрессивных регионов, надо сказать, по всему миру хватает. И в этом смысле спорт для молодежи - это надежда на лучшую жизнь. К тому же спорт - сильнейший инструмент национальной самоидентификации. Но какая, простите, национальная самоидентификация, если скандал на скандале? Когда спорт становится явлением геополитики, цена допинг-скандалов невероятно возрастает. Стоит только сказать, что Олимпийские игры в Афинах посмотрели миллиарды зрителей. Никакой Билл Гейтс с Романом Абрамовичем не смогут обеспечить такую рекламную кампанию. Мы рекламируем человечеству свои лица, свой стиль поведения... Хочется, чтобы он был достойным.

- Со стороны создается впечатление, что очередной допинг-скандал в нашем спорте воспринимается как частный случай: ни тебе широкого гласного расследования, ни очевидного для общественности наказания виновных...

- Мы подписали антидопинговый кодекс, в котором перечислен весь набор санкций за допинг-нарушения. И мы четко ему следуем. Любая допинг-служба, напомню, имеет подразделения: одни планируют контроль, другие отправляются в обстановке строгой секретности за пробами, третьи анализируют, четвертые получают результаты. На все это есть регламент - техника безопасности, в основе которой тридцатилетний опыт. И само собой разумеется, что при разборе полетов врач и тренер получают по полной программе. После первого нарушения, кстати, тренеры отстраняются от работы на два года. Можно получить и пожизненную дисквалификацию - за повторное или злостное нарушение (принуждение детей к использованию допинга).

- Говорят, Ирина Коржаненко, уличенная в Афинах в применении допинга и лишенная золотой медали в толкании ядра, вернулась в сборную в качестве тренера.

- Мне ее очень жаль, это великая спортсменка. То количество допинга, которое было у нее обнаружено, не дало бы ей преимущества в полтора метра перед соперницами. Но правило есть правило, поэтому сейчас она не может занимать официальные должности и тем более вести тренерскую работу с детьми. Мне не известно ничего об официальном статусе Коржаненко в Росспорте. Мы не имеем права нанимать ее на работу.

- Нет ощущения, что ВАДА подчас пристрастно к нашим спортсменам?

- Сейчас у нас ровные партнерские отношения. Более того, представители ВАДА недавно нам сказали: "Не пора ли вам разработать какую-то свою программу, которую мы могли бы финансировать?" Мы подумали о генном допинге, который через три-четыре года накроет спорт, и решили предложить ВАДА разработать научную программу выявления такого допинга. Опыт дарбепоэтина, который начали применять в спорте задолго до появления теста, определяющего этот вид допинга, подсказывает, что дремать нельзя. А что касается методов определения генного допинга, то это высокая наука.

- Подобные исследования, вероятно, безумно дороги.

- Подтекст понял: вам лишь бы деньги государственные тратить. Но если сравнивать с тем, что государства мира вкладывают в борьбу с наркоманией, средства на вылавливание допинга - это жалкие тысячные доли процента. Приборы в антидопинговых лабораториях очень дорогие, протестировать спортсменов тоже очень дорого, но на это не надо денег жалеть. Хорошо, что в борьбе с допингом мы можем надеяться на сильную поддержку государства. И мы ее уже чувствуем.

- Представим, что спортсменке, подающей надежды, тренер предлагает "витамины". Результаты растут, все прекрасно, а потом оказывается, что это не случайно. Куда можно пожаловаться в такой ситуации?

- Я получаю массу жалоб такого рода во всероссийском масштабе. Мы все их проверяем. Мой совет молодым спортсменам: читайте внимательнее и не стесняйтесь переспрашивать. Если тренер не дает вам почитать этикетку, подумайте, не повод ли это уйти от такого наставника. Кроме того, подобные проблемы можно обсудить с региональным начальством, найти отклик в национальной федерации. А федерации у нас по большей части - конгломерат воюющих группировок, поэтому ход жалобе там наверняка дадут, чтобы подсидеть коллег.

- Что сказать тем тренерам, которые уверяют: сегодня без допинга в спорте добиться ничего нельзя?

- Хороший вопрос... Без медицины действительно нельзя. Современные медицинские арсеналы настолько мощны, что и без допинга можно подготовить спортсмена на очень высоком уровне. Допинг - огромный риск для здоровья, не говоря уже о карьере, репутации.

- Вы делитесь опытом борьбы с допингом с зарубежными коллегами?

- Разумеется. Нам же лучше, если они наведут у себя порядок, и наши ребята будут соревноваться с их ребятами, а не с фармакологическими лабораториями. А потом, допинг границ не признает - от них приползет к нам. Или наоборот.

- Вы верите, когда наши спортсмены, попавшиеся на допинге, рассказывают о каких-то непонятных добавках, случайно попавших в состав легальных препаратов?

- С одной стороны, легенды про недобросовестную аптеку, подсунувшую нечто, - это всего лишь театр. С другой стороны, американцы обнаружили, что примерно в 25 процентах пищевых добавок присутствует допинг. Вот почему ВАДА всех спортсменов предупреждает: диетические добавки - вещь рискованная. Если применяете - это на вашей ответственности. Наша антидопинговая лаборатория, конечно, проверяет добавки, используемые атлетами, но на одну настоящую банку приходится где-то две-три поддельные. Одна, проверенная нашей лабораторией и получившая антидопинговый сертификат, произведена, скажем, в Хьюстоне, а в магазине стоят очень похожие, но сделанные в Польше, со всеми вытекающими неприятными для спортсменов последствиями.

- В общем, смотреть надо в оба?

- Я бы напомнил спортсменам: ребята, у вас серьезная профессия, в которой много плюсов и минусов. Немного рискованная для здоровья, но, если повезет, можете прославиться и разбогатеть. Часть этой профессии - ответственность за себя. Спорт - серьезный бизнес, поэтому в нем место серьезным людям.

- И напоследок: чего вашему ведомству не хватает, как говорится, для полного счастья?

- С точки зрения организации мы на уровне всех остальных, а уж по количеству допинг-проб в год входим, наверное, в первую пятерку - у нас проверяется более пяти тысяч допинг-проб. Немногие способны проводить такой масштабный допинг-контроль. Мы покупаем новое оборудование, в лаборатории появились молодые ученые... У нас отличные неформальные отношения с сотрудниками лабораторий других стран - Китая, Германии, Австрии, Швейцарии, США. Но мы подотстали в информационных программах: одними интервью и статьями проблему не решить. Нет доступных комиксов для детей, роликов для молодежи... Пиво мы рекламируем, но где хоть один ролик в неделю на телевидении о вреде допинга, хоть один придорожный плакат? Мне кажется, после московского симпозиума у стран-участниц возникнет нечто вроде здорового соперничества: кто сумеет раньше других организовать у себя работу на современном уровне.