Архив   Авторы  

Ужасное далеко
В России

"Развитие экономики - лишь средство. Если мы будем молиться на экономический рост, принося ему в жертву социальное развитие, риски резко возрастают", - предупреждает директор Центра макроэкономического анализа и краткосрочного прогнозирования, советник российского премьера Андрей Белоусов

"Возникают новые риски и угрозы, связанные прежде всего с перерастанием локальных кризисов в новый системный кризис... Это может привести к нарастанию хаоса, потере управляемости и в конечном счете - к распаду страны... В 15-летней перспективе следует выделить три основных кризисных узла: 2007-2008 годы, 2011-2012-й и 2015-2017-й". Такие интересные выводы содержатся в докладе, подготовленном Центром макроэкономического анализа и краткосрочного прогнозирования. Название, впрочем, пора подкорректировать - так далеко в будущее не забирался еще ни один российский экспертный институт. О подробностях этого путешествия в интервью "Итогам" рассказывает директор центра, советник председателя правительства России Андрей Белоусов.

- Андрей Рэмович, сегодня многие боятся заглядывать в 2008 год, а вы замахнулись сразу на 2020-й. Не боитесь остаться не услышанным?

- Думаю, то, как мы пройдем 2007-2008 годы, в значительной мере зависит от долгосрочного видения. Именно сегодня идет активный поиск новой парадигмы экономической политики. Старая - создание системы экономических институтов - размылась. Почти все эти институты созданы, но работают, мягко говоря, не очень хорошо. Здесь дыра, там дыра. Есть вопросы к судебной системе, никуда не годится защита прав собственности. Не хватает правовых инструментов антимонопольного регулирования. Однако по большому счету все это уже частности.

- Несовершенство судебной системы - частность?

- Я считаю этот вопрос важным, но ситуационным. Даже если мы создадим эффективно действующую судебную систему - что, думаю, в конце концов удастся, - это не решит всех задач. Возникает целый ряд новых проблем. Например, в условиях, когда рынки открываются, а рубль укрепляется, могут рухнуть целые сегменты экономики. Здесь требуется совершенно иная логика действий. Ну проживем 2008-й, а дальше что? Для того чтобы спокойно пройти 2007-2008 годы, общество и элита должны увидеть свои перспективы.

- Закон Мерфи гласит: "Если какая-то неприятность может случиться, она непременно случается". Причем та, ущерб от которой больше. Понимаете, к чему клоню?

- Конечно. Но, во-первых, нельзя забывать, что строгость российских законов, как известно, - в данном случае это относится и к законам Мерфи, действующим на российской территории, - компенсируется необязательностью их исполнения. И второе: что понимать под неприятностью? То, что плохо для одного, может быть, напротив, большим благом для другого.

- Но вы не исключаете в своем прогнозе и такие неприятности, которые мало кого обрадуют, - хаос, распад страны...

- Неприятность - это то, чего вы не ожидаете. Когда же вы знаете, что вам "светит", то в значительной мере это перестает быть неприятностью. Как говорили древние, "предупрежден - значит вооружен". Наша задача состояла не в том, чтобы кого-то напугать, а в том, чтобы профессионально оценить и зафиксировать риски. Мы просто обозначили те периоды, где их нарастание достигает максимума. И значит, в эти периоды потребуются определенные маневры организационными и финансовыми ресурсами.

- Как свидетельствует исторический опыт, оказываясь перед выбором, Россия, как правило, вставала на путь, ведущий "не туда". Вспомним: "великие потрясения" или "великая Россия". Кстати, когда произносились эти слова, экономика страны процветала. Но начались "потрясения".

- Исторический опыт, как известно, учит только тому, что ничему не учит. Но хотел бы обратить внимание на историческую аналогию, из которой действительно следует сделать выводы: экономический рост должен сопровождаться решением социальных проблем. Иначе обязательно найдутся политические силы, которые трансформируют потенциал социального кризиса сначала в кризис политический, а потом в некое системное изменение. Социальное развитие - это результат, развитие экономики - лишь средство. Если мы будем молиться на экономический рост, принося ему в жертву социальное развитие, риски резко возрастают.

- Первый обозначенный вами узел кризиса приходится на 2007-2008 годы и вызван в первую очередь возможным "снижением легитимности госинститутов". Ряд аналитиков крупных компаний тоже предсказывают проблемы в этот период. Называется и способ решения: третий срок для Владимира Путина или хотя бы сохранение у власти нынешней команды. Ваш прогноз подразумевает тот же вывод?

- Не берусь рассуждать в таких терминах, как "третий срок", тем более для конкретных персоналий. Я вижу проблему в другом. Наша политическая система в значительной мере базируется на социальной консолидации, которая проявляется прежде всего в высоких рейтингах первого лица. Но она не подкреплена целым рядом опор, присущих современным демократиям. Во-первых, легитимностью собственности. Значительная часть населения считает, что крупный бизнес у нас возник неправедным путем. И потому всегда есть возможность того, что к руководству страной придет человек, который, опираясь на общественное мнение, начнет "раскулачивать". Другая проблема в том, что интересы крупных социальных групп не выражены или очень слабо выражены политически. Значительная часть общества хочет, чтобы государство отвечало за все; другая часть говорит: "Пусть государство не мешает, сами все решим". Согласовать интересы этих групп можно только при наличии развитой партийной системы. Да, до тех пор пока все не устоялось, пока не создана нормальная политическая конструкция, которая позволит перераспределять риски, эту социальную консолидацию целесообразно было бы сохранить. Но такая модель сможет просуществовать лишь при одном условии: динамичный экономический рост, который, подчеркиваю, трансформируется в социальные результаты.

- Согласно вашему прогнозу Россия сегодня стоит перед выбором четырех базовых сценариев: "сверхиндустриальная модернизация", "бросок в глобализацию", "экономический изоляционизм" и, наконец, "энергетический аутизм", предполагающий консервацию экспортно-сырьевой модели. Но, судя по вашему же анализу, выбор-то уже сделан: мы целеустремленно движемся к "аутизму". Разве не так?

- В значительной мере так. Действительно, экспортно-сырьевая модель сложилась и укрепляется. Это не означает, что у нас совсем нет конкурентоспособных производств в других секторах. Пищевая промышленность, например, достаточно конкурентоспособна. Есть целый ряд конкурентоспособных звеньев в машиностроении, растет производство бытовой техники. Но возникают два вопроса. Первый: какую экономическую динамику может дать эта конструкция? И второй: насколько она устойчива по отношению к изменениям на мировых рынках? И ответы неутешительны. Темпы роста будут невелики - в среднем два-три процента в год за пределами 2010 года. Это явно недостаточно для того, чтобы гарантированно миновать периоды максимальных рисков. А тенденции на рынках таковы, что успешные на сегодняшний день производства во многих секторах, в том числе и в экспортно-сырьевом, могут вскоре оказаться за чертой конкурентоспособности. Поэтому модель надо срочно перестраивать.

- То есть развилку мы пока все-таки не прошли?

- Нет, не прошли. Если посмотреть по сторонам, можно увидеть целый ряд не задействованных ресурсов. Это прежде всего четыре наших основных преимущества: неосвоенные запасы углеводородов, а также транзитный, научно-исследовательский и аграрный потенциалы. Сценарий "энергетического аутизма" сводится к тому, что мы их практически не используем. Второй сценарий - "бросок в глобализацию" - состоит в том, что мы выводим эти преимущества на мировые рынки, капитализируем их и получаем дополнительные доходы и процентные пункты роста ВВП. Но потолок, на который мы можем при этом рассчитывать, - четыре-пять процентов: значительная часть экономики все равно выпадает из конкурентного поля. Наибольшие темпы роста - 6-7 процентов - дает сценарий "сверхиндустриальной модернизации", который наряду с капитализацией преимуществ предполагает масштабную модернизацию перерабатывающих производств. Очевидно, что эти задачи не могут быть решены без повышения эффективности государственного регулирования экономики и без перестройки отношений между бизнесом, гражданским обществом и государством.

- То есть прощай либеральная экономика?

- А что, у нас есть либеральная экономика? Или где-то еще в мире? Тех, кто сегодня вытаскивает данную дихотомию - либерализм или государственный дирижизм, - можно разделить на три категории. Это те, кто еще не проснулся: им все кажется, что они находятся в середине 90-х, когда эти вопросы действительно были актуальны. Вторая категория - это люди, которые ничего не умеют делать, кроме макроэкономики. И третья - те, кто за этими разговорами просто делает свой маленький (или немаленький) бизнес. Они целенаправленно "вбрасывают" ложные цели, на которые отвлекается внимание общества и элиты. На самом деле проблемы не там лежат. Нас заставляют заниматься фантомами.

- Все-таки какую роль вы отводите государству?

- Если говорить о реализации сравнительных преимуществ, то без участия государства, а конкретно - федерального центра, просто нельзя обойтись. Возникающие задачи предполагают сотрудничество с другими мировыми центрами силы. Нельзя, скажем, реализовать российский транзитный потенциал, если не договориться с Европой и Китаем. То же самое - с крупномасштабными проектами в области транспортировки энергоресурсов. То есть государство должно организовать процесс, мотивировать на участие в нем бизнес и минимизировать риски бизнеса. Плюс, конечно, создание инфраструктуры - в той мере, в какой для этого требуется участие государства. Что касается второй группы вопросов - повышение конкурентоспособности производств, - тут роль государства ограниченна. Речь идет прежде всего о гарантировании оптимальных правил игры. К сожалению, мы находимся в ситуации, когда правила не могут быть универсальными, одинаковыми для всех участников рынка. Мы, например, должны определиться: или теряем сельхозмашиностроение, или начинаем искать способ сделать его конкурентоспособным. Похожая ситуация и в автопроме, и в авиапроме...

- А как будем спасать? Повышением пошлин?

- Есть простые варианты, которые, по сути, являются псевдорешениями. И есть реальные, сложные. К первым как раз относится предложение закрыть рынки. Реальный же путь состоит в создании условий, при которых данные отрасли смогут повышать конкурентоспособность. В мире выработан огромный спектр таких инструментов, причем не предполагающих перенесения нагрузки на потребителя. Задача не в том, чтобы лишить кого-то удовольствия ездить на иномарках, а в том, чтобы довести качество наших машин до уровня импортных аналогов.

- Усиление роли государства, кстати, происходит и сегодня: резко расширяется его присутствие в нефтяном секторе. И некоторые ваши коллеги видят в этом опасность "венесуэлизации" России.

- Создание государственного ядра в нефтяной промышленности - вынужденная реакция на то, что происходило там в первой половине 90-х годов, когда в результате "дикой" приватизации мы получили нефтяной сектор, в принципе не поддававшийся госрегулированию. Естественно, о полном огосударствлении нефтяной отрасли сегодня никто не говорит. Речь лишь о том, чтобы создать некую базу для того, чтобы нефтяная промышленность сохранилась как опора российской экономики. И для этого приходится идти на такие "кривые", может быть, не всегда эффективные с экономической точки зрения решения. Тем не менее стратегически они оправданны.

- В вашей работе приводится поражающая воображение цифра: "сверхиндустриальная модернизация" потребует вложения в экономику 4,2 триллиона долларов за 15 лет. Где взять такие деньги?

- Безусловно, это в том числе и государственные деньги. Есть сферы экономики, в которых без них жизнь просто замрет - инфраструктура, агропромышленный комплекс, ЖКХ. У нас сегодня, по-моему, только Андрей Илларионов (советник президента РФ. - "Итоги") считает, что все можно сделать без участия государства. Впрочем, на госинвестиции придется совсем небольшая доля. Более серьезным финансовым источником являются иностранные инвестиции. При создании соответствующих условий 600-700 миллиардов долларов прямых иностранных инвестиций за 15 лет отнюдь не фантастика. Но самый главный инвестиционный потенциал - сбережения населения и средства компаний. У нас очень высока норма сбережений: примерно 30 процентов. А норма инвестиций - около 20 процентов. Этот разрыв, почти 10 процентных пунктов ВВП, - колоссальный резерв.

- Ну а стабфонд не пора распечатывать?

- На мой взгляд, проблема стабфонда сильно преувеличивается. Я совершенно согласен с недавним письмом одиннадцати аналитиков премьеру: прежде чем тратить стабфонд - и вообще рассуждать о том, можно или нет его тратить, - нужно понять, на что мы собираемся его тратить. Должна быть долгосрочная государственная стратегия. Кстати, мы почти создали инвестиционный фонд, давайте отработаем сначала этот вариант. Может быть, действительно окажется, что выгоднее вкладывать госрезервы в свою экономику, а не в американские казначейские облигации. Кроме того, на стабфонде свет клином не сошелся. Скажем, проблема размещения денег пенсионной системы стоит сегодня гораздо более остро.

- Какова целевая аудитория вашего доклада? Судя по шуму, который он вызвал, вы явно хотели, чтобы с ним ознакомились не только чиновники.

- Совершенно верно. Во-первых, он адресован экспертному сообществу. Во-вторых, лицам, принимающим решения, прежде всего премьеру.

- Премьеру "во-вторых"?

- Этой работой мы стремились возбудить интерес к долгосрочному видению в экспертной среде. Нужно "проламывать" сложившийся узкий горизонт. Меня вполне устроит, если кто-то скажет, что все, что там написано, верно на 20-30 процентов, а то, что касается остальных 60-70, он видит не так, а сяк. Если это "сяк" четко и аргументированно изложено, я буду считать свою задачу выполненной. Та же проблема стабфонда в первую очередь порождена отсутствием долгосрочных прогнозов. Лица, принимающие решения, не видят, по каким направлениям должна идти концентрация ресурсов, поскольку эффект от таких проектов лежит за пределами 2010 года. Мы не знаем, нужно ли сегодня строить международные транспортные коридоры, расширять мощности Транссиба. Не знаем, стоит ли начинать разработку углеводородных месторождений на арктическом шельфе и в Восточной Сибири. Предприниматели просят сегодня власти: "Ребята, определитесь с приоритетами. Скажите, какие отрасли собираетесь развивать, выводить на мировые рынки". Потому что это позволит бизнесу снизить риски. То же самое относится и к финансовой системе. Мы загоняем деньги в пенсионную накопительную систему, растут сбережения населения - Сбербанк ими уже переполнен, и не только Сбербанк. Но во что вкладывать? Понятно, что не в краткосрочные проекты. Иначе надуем очередной финансовый пузырь - с помощью ипотеки, торговли землей, еще что-нибудь придумаем, - который потом в одночасье лопнет.

- Присутствует ли в ваших прогнозах "точка невозврата", после которой сворачивать на путь "сверхиндустриальной модернизации" будет уже поздно?

- Весь вопрос опять же в рисках: чем позже начнем, тем их больше. Поэтому начинать нужно сейчас, до 2008 года. Тогда эффект будет максимальным.

- Жить сегодняшним днем становится рискованно?

- Слишком рискованно.

Андрей Камакин
Добавить в:  Memori  |  BobrDobr  |  Mister Wong  |  MoeMesto  |  Del.Icio.Us  |  Google Bookmarks  |  News2.ru  |  NewsLand.ru

Политика и экономика

Что почем
Те, которые...

Общество и наука

Телеграф
Культурно выражаясь
Междометия
Спецпроект

Дело

Бизнес-климат
Загранштучки

Автомобили

Новости
Честно говоря

Искусство и культура

Спорт

Парадокс

Анекдоты читателей

Анекдоты читателей
Яндекс цитирования NOMOBILE.RU Семь Дней НТВ+ НТВ НТВ-Кино City-FM

Copyright © Журнал "Итоги"
Эл. почта: itogi@7days.ru

Редакция не имеет возможности вступать в переписку, а также рецензировать и возвращать не заказанные ею рукописи и иллюстрации. Редакция не несет ответственности за содержание рекламных материалов. При перепечатке материалов и использовании их в любой форме, в том числе и в электронных СМИ, а также в Интернете, ссылка на "Итоги" обязательна.

Согласно ФЗ от 29.12.2010 №436-ФЗ сайт ITOGI.RU относится к категории информационной продукции для детей, достигших возраста шестнадцати лет.

Партнер Рамблера