Едва наметился мертвый сезон, театр Анатолия Васильева позвал на премьеру. Василий Ющенко поставил спектакль "Общение" по рассказу Самуэля Беккета.

Вообще-то Ющенко - педагог театра по движению. Как артист он участвовал в "Пушкинском утреннике", "Песнь XXIII. Погребенье Патрокла. Игры", "Моцарте и Сальери". Стал хореографом-постановщиком спектакля "Из путешествия Онегина". Постоянно участвует в модификациях "Гойи - гостей из тьмы", энную версию которых театр периодически показывает. А еще Ющенко - колоритнейший персонаж московской театрально-танцевальной тусовки. Ходит в льняных одеждах, иной раз в косоворотке и сапожищах, заплетает бороду косичкой, сияет ясными, лукавыми голубыми глазами. Как поется в советском бите, "Вася - ну кто его не знает?".

Беккет и другие классики абсурда - самые что ни на есть его авторы. Ющенко строит игру между движением, танцем, драмой и не привык заботиться о том, чтобы одно сочеталось с другим. Немного текста произнесет сам, немного - но того же текста - отдаcт партнеру. При этом беккетовский диалог продлевается мягкой возней партнеров по полу и обретает космический объем, когда Вася Ющенко берет в руки русский бамбук - калюку.

Тут надо оговориться, что Вася давно работает с японским хореографом танца буто Мином Танакой. Танака облюбовал театр Васильева, где у него есть подходящая аура и очень хорошие артисты Класса экспрессивной пластики Геннадия Абрамова. Ющенко - человек из класса. И на него как-то особенно хорошо легла стилистика танца буто с его медитативностью, точностью и вниманием к малейшему шороху на сцене. Достаточно сказать, что вместе с труппой Танаки он танцевал в Японии. Но в "Общении" этого мало. На буто Ющенко наслоил высокое русское юродство: двигается он, как опытный японский танцовщик, но его ужимки, шарнирная пластика, готовность в любую минуту сломать собственную позу и, главное, полное отсутствие пафоса и даже серьезности делают постановку возможной исключительно в наших широтах. Метафорически это происходит еще нагляднее. Вместо традиционного бамбука Вася пользуется калюкой - полым растением средней полосы, которое уступает японскому собрату в изяществе форм, но, став дудкой, покрывает разницу глубиной звука. Утробно воющая калюка сделала Беккета символом одиночества и вселенской тоски. И, удивительно, она как-то склеила все происходящее в единую и даже цельную картину. В которой и Вася, и перфомер Андрей Андрианов, и долдонящая бесконечный речитатив Светлана Найденова, что носила на удочке падающую звезду, стали близки и понятны.

И не важно, что набросок к спектаклю, ныне гордо названному премьерой, терпеливые зрители видели ровно пять лет назад на сцене Театра Наций. Тогда он назывался "Портрет", и артисты с собственным проектом вряд ли мечтали о хорошей сцене. Но в те времена и театр Васильева с премьерами не суетился.