Архив   Авторы  

Жизнь или житие
Искусство

Знаменитая книжная серия "Жизнь замечательных людей" снова на пике продаж, а трудный жанр жизнеописания обрел второе дыхание

Новинки "ЖЗЛ" неизменно становятся сенсацией. Знаменитая книжная серия, похоже, на подъеме, а трудный и консервативный жанр жизнеописания претендует на модность. За томиками с серыми корешками, как и 40 лет назад, идет настоящая охота. То ли читатель, объевшись фоменковщиной, вновь спешит познать забытый вкус академизма, то ли в жэзээловском формате появилось что-то особенное. А ведь не так давно серия пребывала в глубоком упадке...

"ЖЗЛ" основал в 1890 году просветитель Флорентий Павленков. И хотя многое из "старорежимного" сгинуло в эпоху революционной смуты, "ЖЗЛ" спустя какое-то время решили возродить. И неудивительно. Ведь, утверждая, что пролетарию не поможет "ни бог, ни царь и ни герой", большевики лукавили - в большевистском пантеоне были и герои, и цари, и как минимум "писатели скрижалей". 5 июля 1932 года "Литературная газета" известила о возобновлении "ЖЗЛ". Это важное дело взял под свое крыло Максим Горький. Надо признать, Буревестник революции достойно продолжал традиции своего предтечи. Героями серии, как и при Павленкове, становились все, кто оставил след в истории, каким бы этот след ни был. Постепенно "ЖЗЛ" становится предметом интеллектуальной моды. Интеллигенты лихорадочно заполняют полки томиками с серыми корешками, спекулянты-книжники неслыханно богатеют. Биографии Чаадаева, Достоевского, Гоголя не просто вызывают дискуссии, но порождают литературные доносы. Увы, идеологический канон порой сказывался и на качестве текстов, "спорные" авторы подавались с оглядкой на партийный ареопаг.

Когда грянула эпоха перемен, ареопага не стало, но и социальный заказ ушел в небытие, а гонорары худели год от года. К тому же старомодный стиль издательства все меньше отвечал стандартам интеллектуальной моды. Неудивительно, что интерес к серии неуклонно падал. В прессе писали: "Сегодня жизнь ставит на место этот выдохшийся бренд, который живет старыми дрожжами, прежним заделом". "Косная", "обветшавшая" - эпитетов хватало. Кто тогда мог подумать, что детище Павленкова и Горького переживет очередной взлет. Но издатели вдохнули жизнь в старый организм, расширив прежнюю авторскую "тусовку". Сегодня среди авторов "ЖЗЛ" - и западные профессионалы жанра (подумать только, о Ленине доверили написать англичанину!), и наши амбициозные литераторы. Наряду с матерыми биографами и "ренессансными" умами вроде Лосева и Гулыги здесь можно встретить тех, кто знаком публике по газетно-журнальным полосам, и обитателей совсем иных литературных широт. Александр Архангельский, Дмитрий Быков, Павел Басинский, Майя Кучерская - это и есть "свежая кровь", о которой сегодня так много говорят. Они - другие. Их биографии не столь описательны, сколь полемичны и провокативны. Привычный привкус архивной пыли дополняется в их писаниях явственным отзвуком литературных баталий конца 80-х.

В прошлом году критик Павел Басинский удивил публику своим "Горьким". Он взялся снять с писателя ярлык "соцреалиста". Если верить Басинскому, Горький действовал чаще вопреки режиму, чем под диктовку, потому вождь и не дождался от него хвалебной оды. Внес автор свою лепту и в конспирологические изыски вокруг таинственной смерти Буревестника. А несколько месяцев спустя книга Дмитрия Быкова о Пастернаке получила "Нацбест" и стала яблоком раздора для коллег по цеху. Надо ли осуждать нелепые надежды Пастернака на то, что сталинский Союз вернется к историческим корням? Идет ли речь о сервильности или, наоборот, о стоицизме более высоком, чем фрондерство опальной интеллигенции? А внутренние страдания Пастернака: может быть, они стоят ахматовских? Книга вышла в бестселлеры, но вызвала бурю возражений в диапазоне от "оправдания режима" до "книга хорошая, но не о Пастернаке". Анатолий Найман написал нечто сверхобличительное о быковском опусе, оскорбившись за Анну Андреевну. Быков в долгу не остался, ответил грозным памфлетом, поведав миру о явных и тайных причинах нелюбви оппонента к Пастернаку... В общем, почти скандал. Положим, авторы наговорили лишнего. Но если жэзээловское издание вызывает такие страсти - может, не все потеряно для словесности, отдавшей аудиторию телесериалам?

Последнее событие в этом ряду - официальная биография Иосифа Бродского, вышедшая из-под пера его друга поэта Льва Лосева. Автор написал о Бродском исключительно "сквозь" его стихи. Отсюда все плюсы и минусы книги. С точки зрения литературоведа - образцовое сочинение, требующее упоминания во первых строках любой библиографии. Но речь у Лосева идет не о человеке, а о гении, который просто восходит по ступеням. А как же кризисы, тупики, сомнения и прочая? Все это в текст не попало. Рискну сказать, что при всем обилии материала Бродский у Лосева выглядит "пересушенным". Это книга великолепного ментора.

В общем, бренд на подъеме и, хочется верить, готовит немало открытий чудных. Чем, однако, объяснить массовый выход на жэзээловскую площадку модных авторов из иных сфер? Не поднаторевших в ремесле жизнеописаний, но подвизавшихся, скажем, в "толстожурнальной" прозе и с ходу создававших бестселлеры. Только ли желанием издательства пригласить варягов в целях реформации? Нет, похоже, это разделенная любовь. На сей счет Дмитрий Быков высказался однозначно. По его словам, менеджеры, которые рулят литературой, стремятся заказывать книгу автору ("Нам нужен герой такого-то возраста, количество половых актов такое-то. Он должен быть успешным, количество успехов - такое-то"). А в биографии есть готовая сюжетная канва, и менеджер не может ее продиктовать. Вот и остается брату литератору эмигрировать. Ну чем не манифест литературной группы? Назовем ее хотя бы "новые биографы".

Правда, сбежав от посягательств упыря издателя, ее участники не пощадили старый жэзээловский канон. Мало кто из них спешит сделать спокойную и взвешенную биографию. Всяк хочет заявить о "принсипах", поспорить, дать физиономию эпохи... Не герой на фоне времени - время на фоне героя. Не портрет, а брожение идей. Или, как у Лосева, филологические штудии, завернутые в фактологию. А ну как это приведет к кардинальной смене жэзээловского дискурса. Вам страшно? Мне - нет. В той или иной мере на субъективизм биографов сетовали всегда. Скажем, Вересаеву вменяли в вину чрезмерное увлечение анекдотами о Пушкине в ущерб фактам - а книга осталась литературным памятником. Лишь один червь грызет сердце критика: неужели столь бурный литпроцесс с эмоциями и даже ритуальным мордобитием возможен сегодня только в "ЖЗЛ"? Почему для подлинной литературной жизни требуется заповедник и чем, в конце концов, менеджер лучше идеолога?

Евгений Белжеларский
Добавить в:  Memori  |  BobrDobr  |  Mister Wong  |  MoeMesto  |  Del.Icio.Us  |  Google Bookmarks  |  News2.ru  |  NewsLand.ru

Политика и экономика

Что почем
Те, которые...

Общество и наука

Телеграф
Культурно выражаясь
Междометия
Спецпроект

Дело

Бизнес-климат
Загранштучки

Автомобили

Новости
Честно говоря

Искусство и культура

Спорт

Парадокс

Анекдоты читателей

Анекдоты читателей
Яндекс цитирования NOMOBILE.RU Семь Дней НТВ+ НТВ НТВ-Кино City-FM

Copyright © Журнал "Итоги"
Эл. почта: itogi@7days.ru

Редакция не имеет возможности вступать в переписку, а также рецензировать и возвращать не заказанные ею рукописи и иллюстрации. Редакция не несет ответственности за содержание рекламных материалов. При перепечатке материалов и использовании их в любой форме, в том числе и в электронных СМИ, а также в Интернете, ссылка на "Итоги" обязательна.

Согласно ФЗ от 29.12.2010 №436-ФЗ сайт ITOGI.RU относится к категории информационной продукции для детей, достигших возраста шестнадцати лет.

Партнер Рамблера