"Домик Чехова" - это не музей на Садовой-Кудринской. Это выставочный зал в чистеньком двухэтажном особнячке на Малой Дмитровке, филиал "Нового Манежа". Здесь, в этом камерном пространстве, галерея Г.О.С.Т до 9 сентября показывает выставку Татьяны Александровны Шевченко с названием подчеркнуто поэтическим, заимствованным у Фета, - "Цвет вдохновенья".
Татьяну Александровну не отнесешь к "неизвестным" художникам. В 2001 году в Третьяковской галерее была ее персональная выставка (увы, посмертная), к 90летию со дня рождения. Ее работы хранятся в ГТГ, Русском музее, частных собраниях России, Германии, Италии, Франции, Швейцарии, даже Новой Зеландии... Она не то чтобы была в тени своего знаменитого отца Александра Васильевича Шевченко, известного живописца, графика и теоретика авангарда начала ХХ века. Скорее ее дар выглядел слишком камерным, лиричным. Меж тем живописец она была от Бога. Оттенки цвета ценила, как иные - драгоценности. Характерно ее признание, сделанное в дневнике: "Какая замечательная штука живопись! Вот я по-настоящему - как писал Ренуар - ласкаю каждый кусочек, компоную, подкрашиваю, выправляю. Это так интересно!" Ренуар, импрессионисты были ее страстью. Вообще ее живопись, особенно поздняя, словно из другого века. Из "утра туманного, утра седого" Серебряного века, из времени "Мира искусства" и "Голубой розы"...
Нет, конечно, в ранних работах, писанных на заказ, вроде "Сельской учительницы" 1952 года, можно обнаружить знакомые черты соцреалистического типового портрета. Черты эти - сюжетного плана: яркий орден на груди, темное платье героини, "говорящие" детали - типа чернильницы и пачки тетрадей... Но изложен сюжет отнюдь не шершавым языком плаката - картина запоминается плавной линией фигуры, изысканным колоритом и психологически точным выражением лица персонажа. Когда же выбор предоставлялся художнице, она предпочитала иные мотивы. Ее портреты красавиц, тонущих в синеватой глубине фона, матвеевское надгробие на могиле Борисова-Мусатова, пылающий желтый на полотне "Последний луч", как и портреты маленьких балерин, решительно не несли примет "советской эпохи". Они, кажется, были вовсе вне времени и едва ли не вне реальности.
Многие портреты сохраняют оттенок какой-то призрачной легкости. Причем не только тогда, когда она рисует тоненьких задумчивых девушек, поэтических, так сказать, по определению. На выставке можно увидеть замечательный портрет 1988 года. Крупная полная женщина с пышной прической, в розовой кофте с глубоким вырезом сидит, сложив руки на коленях. Фантастика в том, что эта почти кустодиевская красавица у Шевченко выглядит... легкой, едва ли не невесомой. Художницу интересует не телесная мощь модели, а световые эффекты - переливы розового, лилового, белого. Контуры фигуры не подчеркиваются, а почти растворяются в цветовом богатстве фона. В нежном овале лица, напротив, акцентируются темные глаза и яркий рот. В результате портрет пленяет нездешней печалью, задумчивой элегичностью. Словно перед нами то ли прекрасное видение, то ли нежное воспоминание. Но уж точно не портрет советской женщины времен перестройки.
К выставке издан толковый каталог с воспоминаниями друзей, с автобиографией, искусствоведческой статьей. Как ни странно, это первое издание, посвященное жизни и творчеству Татьяны Александровны. Но чтобы насладиться живописью Шевченко, ее надо видеть. Она обладала почти волшебным умением превращать даже оттенки серого в изысканную жемчужную гамму, светящуюся, дышащую... Так написан ее автопортрет 1988 года. Тогда, наверное, он тоже казался излишне призрачным. Сегодня рождает ощущение ее присутствия - "там" и "здесь" одновременно.
Жанна Васильева
