После того как "тех самых целующихся милиционеров", прославившихся благодаря бурной реакции нашего министра культуры, опубликовали западные издания, цены на произведения от "Синих носов" пошли вверх. Но не одними стараниями чиновников от культуры растет рынок современного искусства. Мощную конкуренцию ему обещают составить... крутые русские парни. "Крутые русские парни с бабками поднимут цену на "наше" до замечательных высот, русское искусство будет по праву признано на равных с мировым не благодаря качеству, а из-за дороговизны" - это не из фельетона, а из пресс-релиза "Выставки цен", которая открылась в музее актуального искусства ART4.RU. Одним словом, закидаем мир шапками, тьфу - бабками. Впрочем, за залихватским анонсом скрываются серьезные проблемы российского арт-рынка. И прежде всего ценообразования.
Игорь Маркин, создатель частного музея ART4.RU, выступил с открытым забралом. Заходишь в музей в Хлыновском тупике и сразу видишь, что "Доска-объяснение" Ильи Кабакова, к примеру, стоит 2 миллиона 300 тысяч долларов. Картина "Русский 20 век" Эрика Булатова - 1 миллион 600 тысяч. Около "Теннисистки" Олега Кулика цена - 300 тысяч долларов. Не подумайте, что Маркин собрался продавать свою коллекцию. Наоборот, он подчеркивает, что у него не галерея, а музей. А он не продавец, а инвестор. Только инвестирует в данном случае не в акции или недвижимость, а в произведения искусства. Чтобы доказать свою выгоду, Маркин выделяет 34 художника - от Ильи Кабакова до Арсена Савадова, которых называет "голубыми фишками", имеющими стабильные продажи на арт-рынке. Рядом с картинами вывешен график роста цен на работы ряда художников - по нему получается, что с 2002 года цены выросли раз в 17.
На первый взгляд кажется, что Маркин действует как жесткий прагматик, решив применить к искусству стратегии повышения инвестиционной привлекательности. На самом деле он романтик. Не зря его лекцию об инвестициях в искусство один галерист назвал "художественным хеппенингом", другой - "игрой", которая нравится молодежи. Дело даже не в том, что приведенные цены... э-э... вполне условны. Это не цены продавца и не цены покупателя. Это что-то вроде расчетного индекса акций, где единственный ориентир - продажи российских художников на западных аукционах. Ну и, конечно, суммы, заплаченные за ту или иную картину самим Маркиным. Непрозрачность арт-рынка не в последнюю очередь определяет большие комиссионные дилеров при покупке-продаже - 10-50 процентов.
Непрозрачный рынок сделать прозрачным: что же тут невозможного? Был же в этом году аукцион SothebyТs по современному русскому искусству. Уже три года издается DAR - справочник цен на русское искусство от авангарда до наших дней. Но вопрос о ценообразовании современного искусства все равно остается. Комиссар Московской биеннале Иосиф Бакштейн уверен, что объективного критерия не существует. По его мнению, аукцион - не более чем публичная акция для новичков, а серьезные дела делаются в галереях. Цена же формируется очень сложным образом. Это как раз тот случай, когда размер не имеет значения. Как, впрочем, и материал, и объем вложенных в создание вещи средств. "Дэмиан Херст сделал серебряный череп с бриллиантами, которые стоили 20 миллионов фунтов, - рассказывает Бакштейн, - а продал его уже за 100 миллионов. Многое определяет мнение экспертов, коллекционеров, галеристов... Скажем, единственная наша галерея, которая участвует в международных арт-ярмарках, - галерея ХL. Поэтому точка зрения ее куратора Елены Селиной принимается во внимание больше, чем, скажем, моя. Как на любом рынке, имеет значение пиар. А вообще-то считается, что рынок искусства всегда идет вверх".
Трудность заключается в том, что не всегда легко разобраться и с чисто практическими ориентирами. "Попытка создать ценовой справочник на российском материале откровенно наивна, - уверен куратор галереи "Ковчег" Сергей Сафонов. - Если аукционы советского и антикварного искусства у нас все же проводятся, то аукционов современного искусства, на которых открыто продавались бы работы Тимура Новикова, Евгения Чубарова или Арсена Савадова, в России нет. Тем более нет информации ни по стартовым ценам, ни по итогам продаж. В этой ситуации создание справочника цен - это вопрос готовности читателя положиться на честное слово редактора, который в свою очередь полагается на слово галериста. А тот доверяет городу, миру и налоговой инспекции информацию о своих доходах со всеми вытекающими последствиями". Эксперты сетуют, что в России вообще не выстроены нижние ступени арт-рынка. Например, участие галереи в художественной ярмарке с юридической точки зрения приравнено к торговле непродовольственными товарами на чужой территории. "Анализировать с помощью справочников, пособий можно какую-то сложившуюся ситуацию, - продолжает Сергей Сафонов, - а нам надо еще предварительно выстроить рынок и понять, как он работает. Я, например, уверен, что в России не хватает ярмарки, посвященной целиком искусству ХХ века. Те же FIAC, "Арт-Базель", "Арт-Кельн" запросто умудряются соединять искусство старое и новое, просто при этом у каждого исторического слоя - своя логика образования цены. Но вещи разных десятилетий ХХ века способны и у нас объединиться за счет качества".
Спрашивать о качестве, когда тебе рисуют офигительно красивый график роста цен - в 17 раз за пять лет, - вроде как неприлично. Опять же, какой чудак будет сегодня сомневаться в качестве работ Ильи Кабакова, Михаила Шварцмана или Владимира Вейсберга, Эрика Булатова или Олега Васильева? Смущает не сам график, тем более не художники, выбранные Игорем Маркиным в качестве "голубых фишек", а сам принцип, ставящий телегу впереди лошади.
Между тем на западном арт-рынке никому не приходит в голову доказывать качество художественных произведений количеством отданных за них купюр. Скажем, на днях привез знаменитый нью-йоркский галерист Ларри Гагосян выставку "Проникновение?" в Barvikha Luxury Village. Набор имен - впечатляющий: от Пабло Пикассо до Энди Уорхола, от Джеффа Кунса до Дэмиана Херста... Привез, разумеется, не ради просвещения завсегдатаев барвихинских бутиков, а именно что для продажи. Но когда на пресс-конференции его спросили о ценовом диапазоне выставленных вещей, гн Гагосян улыбнулся ослепительно и сказал, что глупо говорить о ценах на открытии выставки такого уровня. И не только по причине пресловутой коммерческой тайны. Цена на художника тем выше, чем шире он представлен в некоммерческих музейных проектах. Иначе говоря, там, где критерии выбора с рыночной конъюнктурой не связаны, а зависят исключительно от качества самих произведений. Скажем, цены на работы Олега Васильева, одного из крупных русских художников, который с 1990х годов живет в Нью-Йорке, после его блистательной юбилейной ретроспективы в ГТГ выросли в разы. Неудивительно, что разговор исключительно о стоимости при таком раскладе выглядит как моветон. Причем дело не в лицемерии, а в чисто практическом подходе. Сведите разговор об искусстве только к цене на него - и цены рухнут.
Поэтому разговор о качестве современного российского искусства сегодня не менее важен. Между прочим, гн Гагосян из всех российских мастеров рискует предлагать пока только работы Ильи Кабакова. Вряд ли стоит объяснять это исключительно тем, что американский галерист не "в курсе". "Интересных художников в России не так много, - признает Иосиф Бакштейн. - Вообще у нас ситуация довольно критическая и с художественным образованием, и с музейной выставочной политикой... Художественное образование на уровне конца ХIX века. Членов Союза художников в Москве порядка 10 тысяч, а современным искусством занимаются человек сто. Вот коллекционеры рано или поздно и обращаются к искусству западному".
Короче, надо иметь в виду, что конкурировать актуальному российскому искусству с западным придется не с помощью "бабок крутых русских парней", а опираясь на новые идеи, хорошую школу, чуткость к запросам времени, в конце концов - талант и мастерство. На все то, что определяет качество работ. В противном случае лет через 50 можно случайно выяснить, что бабки были выброшены на ветер...
Жанна Васильева
