Стоп-кадр
/ Художественный дневник

Здесь в небольшом зальчике крутят старые фильмы в режиме нон-стоп, а перед плакатами на полу пульсируют и движутся кадры советских лент - от "Нашествия" до "Белеет парус одинокий". Зыбкая черно-белая проекция выглядит призрачной - в отличие от плакатов, и сегодня впечатляющих броской яркостью, знойными страстями и эффектными ракурсами. Как ни странно, многие из этих рекламных созданий пережили своих героев... Кто вспомнит "Предводителя мустангов", "Цирк Помера", "Цирк львов" или "Петьку, Митьку и Чемберлена"? Но это решительно не важно. Плакаты могут рассказать о сюжете не меньше аннотации. Голливудский красавец с трубкой в зубах, ружьем в руках и девушка, прижимающая руки к груди, - разве не достаточно для сюжета о спасении ковбоем красавицы?

Кроме фильмов, киноафиши сообщают о своем времени. Дело даже не в подробностях... Хотя, согласитесь, приятно узнать точный адрес и даже телефонный номер 1926 года, который был у кинотеатра "Ша-нуар", стоявшего на пересечении Тверской и Страстной площади... Того самого, где в окнах висели афиши с черными кошками. Ну, наверное, не теми же, что рисовал Теофиль Стейнлен для одноименного парижского кабаре, но все же... Тот факт, что отсылка к богемной парижской жизни в пролетарской столице была еще возможна, - показательный штрих времени. Впрочем, если название кинотеатра напоминало о самом известном парижском кабаре, то стиль некоторых киноплакатов - об афишах, которые рисовали его завсегдатаи. Пусть название фильма "Предводитель мустангов" заставляет вспомнить о прериях, ковбоях, романах Майн Рида и Фенимора Купера. Зато его рекламный постер, нарисованный Михаилом Длугачем, выполнен в манере французских афиш рубежа XIX - XX веков, завораживая эффектным контрастом цветов, выразительностью силуэтов, точностью композиции. Стиль модерна обыгрывает и Анатолий Бельский в плакате к фильму 1923 года "Наше гостеприимство" легендарного Бестера Китона.

Интересно, что эти работы существовали одновременно с конструктивистскими шедеврами Родченко - к "Киноглазу" (1924) и "Броненосцу "Потемкину" (1926). А если вспомнить о плакате того же Бельского к "киноповести" "Казаки" (1927), где в центре портрет не героев, а классика Льва Николаевича, словно постер представляет не фильм, а собрание сочинений, то вся шумная пестрота 20-х станет буквально зримой. Русская литература, европейский модерн, голливудский репертуар и революционный задор агитпропа - все смешалось в киноафише Великого немого.

Но было бы несправедливо считать, что Немой только заимствовал опыт предыдущих эпох, ничего не давая взамен. Монтаж, неожиданные ракурсы, экспрессивность освещения - арсенал синематографа вскоре пригодился и в киноафише. Скажем, в плакате к фильму "Амок" (1927), где черно-белая фотография вписана в цветной фон, выразительности крупного плана лица мог бы позавидовать и Хичкок. Тема угрозы, страха, столкновения мира мужского и женского, восточного и западного подана здесь лаконично и грозно.

Появление "звуковой фильмы", а затем постановления ЦК ВКП (б) 1931 года "О плакатной литературе" стало двумя рубежами, после которых советский киноплакат начали заселять краснозвездные командиры, задорные комсомолки, а также подозрительные враги народа... Киноафиши потеряли легкомыслие и обрели монументальную строгость. А вместо черных кошек стали популярны "черные вороны". Но это тема уже не для киноплаката...