В фонде "Эра" открылась выставка Вагрича Бахчаняна. Того самого, чья шутка "Мы рождены, чтоб Кафку сделать былью" ушла в народ и не вернулась. Того самого, кто предложил переименовать город Владимир во Владимир Ильич. Того самого, чьи коллажи в начале 70-х годов на странице отдела сатиры и юмора "ЛГ" превратились в "мясорубку В. Бахчаняна". Бахчанян - это не группа товарищей, как можно было бы заподозрить, памятуя опыт рождения Козьмы Пруткова. Это реальный человек, из плоти и крови. А 30 лет и три года его нет с нами, так это потому, что он живет в Нью-Йорке. Как ни странно, там квартирный вопрос оказалось решить проще, чем в Москве. Зато в Москве время от времени появляются его книжки, например сборники "Мух уйма" (убедительная просьба не читать в одно слово!) или "Вишневый ад", и выставки. В Русском музее в Петербурге была, в Третьяковке была, в ГЦСИ была, вот теперь - в фонде "Эра".
Побывав на выставке, понимаешь, какой смелый человек Вагрич Бахчанян. Нет, не потому, что в 1976 году продолжил советскую лениниану, напечатав на красной обложке "Лолиты" образ вождя с девочкой на руках. Все же смелость художника - из другого ряда. Не политического. Когда-то было написано: "Когда б вы знали, из какого сора растут стихи, не ведая стыда..." Подразумевая, что этого никто не знает. И что сор - дело не то чтобы постыдное, но уж точно интимное. А воспитанные люди, даже если увидят что-то неприлично-интимное, не пялиться будут, а глазки отведут. А Бахчанян смелый художник - он свою мастерскую открывает нараспашку. Смотри, любуйся, пробуй... Благо проект называется "Труды и дни" и основную часть его помимо старых серий "Русские приоритеты" 1983 года, "Сталин-тест" 1988 года и "Лолиты" (1976-2006) составляет "Дневник" 2002-2003 годов. И еще десять дней подряд по электронной почте Вагрич будет присылать новое произведение из дневника уже этого года.
Дневник художника - это альбомные листы, заполненные почеркушками, коллажами, надписями от руки и рисунками поверх печатных текстов. Вначале тормозишь, увидя, допустим, родную этикетку с банки баклажанной икры. Или радостно-экзотическую наклейку с бутылки - "Карнавал", причем не откуда-нибудь, а из Адыгеи. После умиления разные мысли, будто тараканы, лезут в голову: откуда в Нью-Йорке у Бахчаняна эти наклейки? Вез их, что ли, вместо антиквариата из Москвы? Это ж как надо любить все нашенское, советское, чтобы даже в городе Нью-Йорке его любовно хранить-лелеять...
Раритеты, похожие на сор прошлого и заметы памяти, притягивают, словно рукой машут. Дескать, и ты, и я из одной Аркадии родом... Зато на ином листике вдруг наткнешься на коллаж. Верхний слой ч/б и склеен из обрывков учебника: рельефы там всякие древние, наскальные росписи. Вторая линия - тоже ч/б, но из обрывков фото. То Брежнев такой молодой, то соратники-сподвижники его... Но и не наши попадаются тоже. Потом идет цветная полоса - из снимков современных лиц. А затем - цветные карандашные линии. Сплошняком, ничего не разберешь. Абстракционизм проклятый, видно. И уж когда уйдешь, допирает: батюшки-светы, да он историю рисовал. Эта цветная рябь, где ничего не видно, будущее, которое, конечно, радужно, но неясно. Ай да Бахчанян, ай да...
В общем, поучительное зрелище. Своевременная книга. Всем смотреть. По возможности и по обстоятельствам.
Жанна Васильева
