Большой представил гала-концерт балета в двух актах. Формально - подведение итогов сезона. На самом деле - празднование Дня балетоманской бабушки, изобретенного прямо на наших глазах. Несколько этих сухоньких прелестниц из бывших балетных и их подруг торжествовали в зале, ибо главная труппа страны за вечер вернула их на пятьдесят, а то и на семьдесят лет назад.
Год назад в Большом балете прошла мирная смена художественного руководства, и общественность гадала, повлечет ли она смену курса. Поскольку два акта - высказывание внушительное, приходится констатировать: да, маяки другие. Пристальный поиск положительных моментов приводит к интересному результату. В театре есть солисты, не разучившиеся танцевать антикварную классику. Порадовали точный и благородный Вячеслав Лопатин в "Тщетной предосторожности" да Анастасия Горячева, нашедшая даже в "Эсмеральде" вместо набора конфетных па настоящую кантилену. Более того, оказывается, подросло поколение, готовое не без вкуса оживить архивные раскопки - смотрите "Розарий" из позабытого "Пробуждения Флоры" Мариуса Петипа. Выглядел он гораздо живее хрестоматийного падекатра Долина, даже со всеми сносками на неопытность исполнения.
Однако все остальные открытия из разряда грустных и очень грустных. Ни высшая математика "Агона" Баланчина, ни металлическая вязь Misericordes Кристофера Уилдона, ни финальный дивертисмент "Болта" Алексея Ратманского для концерта не понадобились. Зато фрагменты свежеоштукатуренных советских балетов торчали такими жирными масляными кусками, что затмили и немногое хорошее. Как и следовало ожидать, лучшие силы труппы - лица Большого балета Светлана Захарова и Андрей Меркурьев - напрочь разучились танцевать хореографию Джорджа Баланчина: из легкого летучего па-де-де Чайковского получилась кирзовая драма. Танго "Золотого века" Юрия Григоровича на божественную музыку Шостаковича вне контекста выглядит на редкость примитивно. Даже юная прима "Лауренсии" Наталья Осипова, берущая обычно бодростью и напором, на общем плебейском фоне выглядела принцессой крови. Характерный танец, о смерти которого в Большом долгие годы плакали критики, этой самой критики уже не выдерживает. Прогрессивный для своего времени испанский танец Владимира Бурмейстера смотрится сегодня пошлой эстрадной вампукой, любопытной разве что для испанских туристов, первый раз в жизни пришедших поглазеть на балет.
Впрочем, кажется, и они теперь поняли, что русский балет - это такая лаковая матрешка, пестрая, нелепая, не годная ни на что, кроме стояния на полке. Забавно, что за таким подбором номеров отчетливо читается желание нынешнего руководства театра найти-таки пресловутое "собственное лицо Большого балета", в утере которого попрекали руководство прежнее. Но получилось пока не лицо, а повернутая назад физиономия, ибо главным легендам сталинско-брежневских времен лучше оставаться легендами. Понятно, что в отсутствие свежих идей для спасения ситуации нужно сделать вид, что тебя очень занимает ретро. Тут важно не заиграться, чтобы найти в себе силы противостоять обстоятельствам. Ведь, по слухам и по увиденному собственными глазами, танцующая эту бравурную белиберду труппа абсолютно счастлива.
