Архив   Авторы  
Теперь за спиной Вячеслава Полунина груз потяжелее — весь Петербургский цирк на Фонтанке

Смешно cказать
Искусство и культураExclusive

Вячеслав Полунин: «Российский цирк так и продолжает ехать на идеях, придуманных еще в советское время»




 

Назначенный художественным руководителем знаменитого Санкт-Петербургского цирка на Фонтанке Вячеслав Полунин прежде всего решил начать в здании ремонт — в его планах такое обновление старого цирка, которое без ремонта невозможно.

Многие помнят трогательного полунинского Асисяя в желтом комбинезоне с большой телефонной трубкой в руках — его обожали, ему подражали, он был настоящим героем своего времени. Сегодня в руках Вячеслава Полунина — будущее одного из знаменитейших и старейших цирков страны. А может, и всего российского цирка, который живет в ожидании перемен и пристально наблюдает, что будет происходить в Питере, где Полунин осел после многих лет работы в крупнейших цирковых корпорациях планеты. Но перемены никогда не проходят легко и незаметно.

— Вячеслав Иванович, вы еще не успели к работе на Фонтанке приступить, а на вас уже жалобы президенту полетели — Александр Жуков, главный администратор цирка, написал от имени 100 артистов. За что на вас можно жаловаться?

— Для меня самого это загадка и полная неожиданность, мне это письмо никто не показывал. После того как меня назначили художественным руководителем, я устроил общее собрание сотрудников цирка, на котором попросил всех, у кого есть идеи и предложения, как сделать цирк более интересным и современным, написать эти пожелания. И мы постарались бы их реализовать — я очень рассчитываю на инициативу тех, кто служит в цирке.

— Вас в этом письме обвиняют в том, что вы хотите разрушить то, что сложилось за многие десятилетия в российском цирке…

— Мы, наоборот, хотим собрать все лучшее, что есть в нашем традиционном цирке — от восстановления старинных ярмарочных празднеств или проектов Чинизелли до приглашения режиссеров из других видов искусства, например театра, кино, балета, соединить это с самыми современными идеями и достижениями мировых звезд цирка. В последние годы в цирке на Фонтанке спектакли шли два-три раза в неделю, в остальные дни цирк был закрыт. Разве это хорошо? Нужны специальные программы для детей — мы планируем, например, создать малое шапито мест на 300 для экспериментов и поисков, будем разрабатывать программы по арт-терапии для детей. Но трюк, номер и цирковой артист все равно останутся главными персонажами.

— Правда, что хотите сделать арену не круглой, а квадратной?

— Арена так и останется — это классический круглый 13-метровый манеж. Но в мире существует множество спектаклей цирка в совершенно разных архитектурных формах. Для них необходимы современные технологии, которые позволили бы быстро менять конструкцию манежа: классический манеж, вокруг которого зрители сидят по кругу; арена-сцена, где зрители расположены с трех сторон; водный цирк. Мы хотим все это использовать — так живет весь цирковой мир. А для этого необходима реконструкция цирка.

— На вас предложение стать художественным руководителем цирка на Фонтанке свалилось как снег на голову или вы делали какие-то встречные телодвижения?

— Нет, просто однажды в Госдуме было такое совещание, на котором депутаты обсуждали проблемы цирка. И меня попросили выступить. Я им тогда сказал, что главное в цирке — школа и художественные идеи. С тех пор прошел не один год, но, видимо, когда решался вопрос о дальнейшей судьбе цирка Чинизелли, про меня и вспомнили. Мне позвонил министр культуры и предложил…

— Что-то мне это напоминает — режиссеру Андрею Могучему тоже позвонил министр и взвалил на него БДТ…

— Да, мы с Андреем обсуждали эту «беду»! Сейчас хотим в Питере сделать клуб начинающих художественных руководителей, чтобы собираться вместе и обсуждать, как нам дальше руководить. Мы вообще уже пять клубов затеяли — вот, например, клуб «Хлеба и зрелищ», объединяющий инициативных рестораторов с инициативными творческими работниками.

— Вот почему меня на одной из ваших пресс-конференций насторожили разговоры про натуральные продукты!

— Конечно, потому что время разъединения прошло, пришло время объединиться для праздника. Для этого нужно искать между разными пространствами и разными видами деятельности общие стороны. Праздник — это все: и друзья, и еда, и танцы, и клоуны, целый комплекс. Ведь это неправильно — вот здесь я выступаю, а там в коридоре кто-то бутерброды продает.

— Неужели в зале можно будет есть? Кстати, об этом и в письме Жукова говорилось — что вы хотите превратить цирк в кабаре…

— Есть в зале мы не позволим ни в коем случае! Просто есть разные типы программ. Однажды я пришел на фильм про Пину Бауш, взял большой стакан попкорна, но так и просидел с открытым ртом и нетронутым попкорном. А в программах по типу кабаре еда — милое дело, одно другому не мешает. Но это не значит, что цирк превратится в кабаре.

— Клубу «Хлеба и зрелищ» явно требуется продолжение…

— Клуб-кафе «Красный нос». И в нем несколько отделов — ученики-учителя, старики и молодежь, перформансы-инсталляции, уличные театры, кабаре. Через все эти миры мы втягиваем людей в цирк, чтобы сделать его живым: как говорят, чтобы обновиться, нужно пожениться — то есть найти единомышленников. Вот для таких творческих людей мы и создаем все эти клубы.

— Вас не удовлетворял советский, он же российский цирк?

— Я бы сказал иначе: нас очень удовлетворяет уровень мастерства, уровень подготовки артистов цирка, но не удовлетворяет художественное руководство, отсутствие новых программ. Ведь до сих пор российский цирк так и продолжает ехать на идеях, придуманных еще в советское время. У нас множество великолепных мастеров, а где современная администрация, художественное руководство?

— Как только на одной из встреч с журналистами вы сказали, что хотите сделать цирковой квартал между цирком и Русским музеем, в городе заговорили, что вы собираетесь что-то строить в охраняемой зоне! Заговорили даже о каком-то паркинге.

— Ничего капитального не построю, обещаю! Все постройки будут временные. О паркинге я говорил, но имел в виду площадь перед цирком, которую нужно оставить только для машин сотрудников цирка и зрителей. Однако этот вопрос еще нужно долго обсуждать. А на территории между цирком и Инженерным замком мы будем устраивать разные художественные события, показывать программы. Одна из них — «Чудесад», под нее преобразуем все пространство до Инженерного замка. Эту программу будет реализовывать лучший специалист Франции по организации садов Сара Любчански. В Летнем саду планируем провести «Ночи поэзии» — там будет использоваться огромное количество новых технологий… Еще в начале сентября мы попробуем восстановить ярмарку — традиционную русскую ярмарку. Поставим шатры для уличных цирков, будет выступать гениальный балалаечник Алексей Архиповский — он наш друг, мы его пригласили. Вместо птичек на ветках будут сидеть скрипачи. И, конечно, собралась инициативная группа рестораторов. На двух аллеях парка будут фермеры торговать, а во внутреннем дворе Инженерного замка лучшие рестораторы города откроют свои рестораны — еда купеческая, аристократическая. Ищем канатоходцев, глотателей огня. Мы хотим, чтобы на ярмарку пришли не только бабушки, но и современная молодежь.

— А с комитетом по охране памятников договорились? Это же охраняемая территория!

— Мы обсудили это с директором Русского музея, мне уже объяснили, что можно, а что нельзя. Мы все будем делать в соответствии с регламентом — мы тоже болеем за Петербург.

— Ваши оппоненты считают, что сейчас в традиционный российский цирк все настойчивее внедряются принципы канадского Цирка дю Солей и что вы тоже хотите перенести сюда их идеи. Это так?

— Дю Солей — великий цирк, у него много блестящих идей, сейчас он переживает непростую ситуацию — в концепции развития этого цирка, на мой взгляд, экономика начала брать верх над художественной стороной. И это огромная проблема. Они много чего открыли, обновили в цирке, они ввели в цирк хореографию как основу спектакля: Дебби Браун — гениальный хореограф, которая через акробатику создает хореографические произведения. У них совершенно гениальные художники по костюмам! Этому стоит поучиться. Но перенести в Россию канадский цирк — такой задачи никто не ставит.

— Вы родились в Орловской области. Кем были ваши родители?

— В разное время они работали в разных местах. Мое любимое время, когда мама работала в магазине игрушек: я приходил с утра, ложился на прилавок, выбирал любую игрушку…

— Вот, наверное, вам все местные пацаны завидовали!..

— Не помню чужой зависти! Тогда ее и не было, это сейчас она появилась. А я поиграю в магазине, возвращаюсь домой и там начинаю мастерить свои игрушки и разыгрывать спектакли по книжкам. У меня все игры дома были самодельные. Папа — донской казак из станицы Цимлянская, а мама из липецкой деревни Грязи. Отец был офицером, и после войны его направили в Орловскую область. Два года назад мы специально поехали туда, договорились с театром в Орле сделать совместный спектакль и привезли на него всех, кто хотел, из городка Новосиль, где мы жили.

— Ваши родители были рады тому, что вы захотели стать клоуном?

— Мама мне сказала — сначала закончи институт, потом становись, кем хочешь. И я поступил в Инжэкон, на экономику. Отучился три года, вечерами занимался в молодежном мюзик-холле. Потом привез в Ленинград маму, привел ее на концерт, посадил в первый ряд. Я там такое вытворял на сцене, что после спектакля мама сказала: ладно, бросай экономический, иди в свой артистический! Она поверила, что я смогу заработать на хлеб своим искусством. И я тут же забрал документы и пошел в Институт культуры.

— Мама дожила до светлых времен, когда вы начали зарабатывать?

— Маму зовут Мария Николаевна, она до сих пор жива, ей идет 92-й год, и она каждый год смотрит мои спектакли.

— Почему в 1988 году вы уехали из России?

— Я из России не уезжал, все, кто это утверждает, говорят неправду. Просто в 1988 году я сделал несколько турне по миру — Англия, Италия, Франция — и одно очень большое по Америке. В 1989-м мы провезли по всем столицам Европы грандиозный фестиваль «Караван мира» — начали в Москве, потом в Питере, потом поехали в Европу: Варшава, Берлин, Копенгаген, Базель, Лозанна, Блуа и Париж. С нами по Европе путешествовали 200 артистов и техников, мы везли с собой 28 различных спектаклей, дали более 400 представлений от Балтийского моря до Тюильри в Париже. Хотя в самом начале этого путешествия вся идея чуть было не сорвалась из-за того, что почти никто из артистов не умел водить машины. Мы же сами должны были сидеть за рулем, а водить не умели! И тогда я строго сказал всем артистам: чтобы за три дня выучились! Они три дня и три ночи изучали устройство автомобиля, учились водить. Потом сели за руль, и весь этот караван выехал на дороги Европы. Что было! Из кюветов вынимали по очереди практически всех, домики-прицепы постоянно падали. Настоящий цирк!

— Особенно веселились, наверное, полицейские, когда вы нарушали правила и у вас не оказывалось документов!

— Нас ни разу никто не остановил! Потому что правила мы не нарушали, мы вообще люди абсолютно законопослушные. К тому же мы были первыми, кто показал всему миру, что люди разных национальностей могут вместе не только ставить спектакли, но и жить как одна семья. Прежде о таком в Европе даже не мечтали! И к нам очень тепло везде относились. Между прочим, Берлинская стена пала спустя шесть недель после окончания «Каравана мира». А Вацлав Гавел сказал, когда мы выступали в Праге, что наш «Караван мира» стал репетицией бархатной революции в Чехословакии. До сих пор нас никто не переплюнул по масштабам. И после этого нас пригласили на гастроли, и мы без остановки ездили: три месяца Франция, три — Италия и так далее. Наступил 1991 год, мы ездили по Европе и все время чувствовали: что-то в России вот-вот должно произойти. Однажды погрузились в машины и поехали домой. И въехали в страну в колонне танков, которая шла от границы в сторону Москвы, — так от самой границы и ехали с танками. Потом попытались здесь поработать — сделали «Академию дураков», много всяких цирковых событий устроили. А как только деньги кончились, которые мы там заработали, и за аренду стало нечем платить, мы снова уехали за границу, чтобы работать. Так до сих пор и ездим. Но у меня российский паспорт, я все время приезжаю, как только есть такая возможность.

— И по какой же визе вы постоянно выезжаете?

— У меня много виз — английская, французская, американская. Дело в том, что я в свое время наполучал много всяких премий — во Франции, в Англии, датская королева дала мне титул «Посол Андерсена в России», еще я посол дельфинов на Земле…

— Вам дельфины лично выдали верительные грамоты?

— Нет, это такое всемирное посольство, нас немного, но мы везде. Это мои самые любимые звания — посол Андерсена и посол дельфинов. А еще я президент всемирной «Академии дураков». Членов в ней много, и все замечательные — Михаил Жванецкий, Юрий Норштейн, недавно приняли в почетные члены Борю Гребенщикова и Митю Шагина. А через некоторое время встречаем в Москве Андрея Макаревича, и он говорит: что-то я не понял, Гребенщикова вы приняли в «Академию дураков», а я что, хуже? Так что будем, наверное, и его принимать.

— Вы только известных людей в академию принимаете?

— Совсем не обязательно. Когда мы в 2007 году делали в Питере театральный карнавал, нужно было сотрудничать с Водоканалом. И руководство Водоканала сказало: мы вам сейчас дадим в помощники нашу крановщицу. Пришла эта барышня, Клава, так мы ее на следующий день приняли в нашу академию! Она человек такого убойного чувства юмора, такого заразительного жизнелюбия и бешеной энергии, что просто нельзя было ее упустить.

— Вы же с Сергеем Курехиным когда-то вместе работали?

— Да, мы с ним начинали — мне очень понравилось то, что он делал, когда я увидел его «Поп-механику». Мы с ним сделали лицедейскую «Поп-механику», соединили его музыку и наши номера. И «Поп-механика» появилась на сцене с козами и петухами — это уже наша часть была. Потом Леня Лейкин, Валерка Кефт, Антон Адасинский организовали трио «Мумие» внутри театра и устроили потрясающий спектакль «Воробьиная оратория» в концертном зале «Октябрьский» с участием теперь, увы, покойных Кола Бельды, Эдуарда Хиля, Бориса Штоколова, Краснознаменного оркестра, хора ветеранов и театра экспериментальной моды. Это была фантастика! И все держалось на таланте Курехина. Светлый человек был Сережа — от него солнце до сих пор идет.

— Знаменитых «Лицедеев» и само название — это все вы придумали?

— И название, и концепцию, и эстетику придумал. Начитался Станиславского, а он везде ругается словами «лицедеи», «лицедейство». И я подумал: это же не ругательство, лицедейство — это радость жизни, любовь, как комедия дель арте, театр как праздник, как творчество, как вспышка энергии. Но Станиславский был идеологом, а я — просто радостный человек и хочу, чтобы вокруг меня тоже все радовались. И решил, что слово «лицедеи» замечательно отражает радость жизни.

— Потом театр «Лицедеи» распался, снова возродился. И это тоже ваша идея?

— Когда мы много лет ездили по Европе со спектаклями, я понял, что романтическая, поэтическая клоунада меня уже не удовлетворяет, она мне стала узка. Да и актеры — у одного возникла одна идея, у другого другая, каждый хочет себя проявить, и всем оказалось тесно в рамках одного театра. Тогда я им сказал: ребята, давайте разойдемся, каждый попробует по-другому построить свою жизнь, свое любимое дело. Мы же не будем ссориться из-за того, кто и что считает правильным или неправильным. А потом опять сядем и поговорим. Это было как раз в 1991 году, когда мы въехали в Россию на танках. Тогда мы закрыли театр «Лицедеи», и все, кто хотел работать самостоятельно, у кого была концепция, связи, разлетелись по всему свету: Сережа Шашелев в Майами, Валера Кефт в Лас-Вегасе, Коля Терентьев в Канаде. Остальные собрались вместе — Аня Орлова, Витя Соловьев, Анвар Либабов. И создали группу, которую назвали «Лицедеи». Что неправильно, потому что публика начала путаться. Но я человек неконфликтный, не стал скандалить, просто сказал, что надо найти свое имя. А они, видимо, решили, что с новым, малоизвестным именем им не выжить, и оставили прежнее название. Сейчас мы снова собрались вместе и уже обсуждаем совместные планы — может, создадим на их площадке школу-лабораторию, будем там учить будущих артистов.

— В российской традиции клоун — свой, домашний, добрый дядя. А в европейской, американской традициях нередко клоун — это зловещая фигура, воплощение зла. Почему так получилось, на ваш взгляд?

— В этом изменении имиджа веселого клоуна виновата американская культура. Они это сделали не со зла, а ради денег — если на этом можно заработать, можно изменить имидж. Основа драматургии — конфликт, столкновение, в том числе добра со злом. Тогда получаются динамика, сюжет. Это чисто драматургический ход, поэтому они сделали клоуна частью ночного кошмара. В России клоун — это как деревенский дурачок, его пожалеть хочется, он беззлобный. А в Мексике клоуны — святые, как в России когда-то считали юродивых. Поэтому в Мексике все бегут к клоунам потрогать их: потрогаешь клоуна — счастье будет. В славянской культуре клоуны, юродивые всегда рядом либо с троном, либо с папертью: чтобы люди помнили о главном — о душе. Ведь если думать только о деньгах, о власти, о наживе — лодка души переворачивается.

— С властью дружите? Она вам помогает?

— Мы делаем свое дело, она свое, иногда пересекаемся. Была такая ситуация: на театральную олимпиаду в Москву мы привезли коллектив, который работает в воздухе на стреле крана. По всем законам нашего государства на это нужно получить особое разрешение, нам никто не разрешает! Тогда я пошел на какое-то совещание в мэрию и напрямую обратился к Лужкову. И Лужков под свою личную ответственность разрешил.

— Вы взрослый?

— Нет, я маленький, всегда считал себя ребенком, люблю шалить. У нас в коллективе всегда такая атмосфера, как на картине Репина «Запорожцы пишут письмо турецкому султану». Мы вообще очень любим ничего не делать, только праздновать. Самое большое удовольствие — ничего не делать. Правда, я прихожу сюда в 7 утра и ухожу поздно вечером…

— И ничего не делаете?

— Ничего! Творчество — это же не работа, сплошная радость. Уверен, что творчество — один из способов быть счастливым, возможность быть счастливым. Сейчас мы готовим большой праздник «сНежные дети» — собираем человек сто друзей, все поколения — дети, внуки — во Франции. Там есть такое место, где местная власть нас финансирует. Это сад, полчаса езды от Парижа, в местечке Кулумье, на реке, замечательное место — Желтая Мельница. Там я делаю новые проекты, разминаю их, а потом привожу сюда. Мы придумали действие, во время которого родители поступают в мою творческую команду и начинают вместе со мной творить праздник для своих детей. Каждый родитель сначала рассказывает, что он умеет делать — шевелить ушами, прыгать на одной ножке, сажать цветы, — а я из способностей взрослых создаю события и пускаю по ним детей, как Алису в Страну чудес. В прошлом году мы делали там Цветной карнавал, на основе которого планируем сделать одну из новых программ здесь, в Петербурге. «Чудесад», который я собираюсь делать в Питере, тоже похож на тот французский проект. Но в Питере я хочу сделать эти идеи постоянным проектом.

— Ваши дети и внуки тоже клоуны?

— Можно сказать, что отчасти да. Внучка нам каждую субботу делает представление — то балет, то оперу. Ей семь лет, она сама музыку подбирает, актеров, репетирует, во время антракта делает буфет, билеты распространяет, афишами весь двор заклеивает — она уже знает все элементы театра. Хотя необязательно, что она станет актрисой.

— Понимаю, что вы человек мира, но где вы все-таки живете? Здесь, в Петербурге, вы в гостинице обитаете…

— А как еще бывает?

— У людей дом бывает…

— Так это у людей!.. Вот у меня сейчас одновременно четыре проекта в разных местах. В Лондоне у меня компания «сНежное шоу», я там снимаю дом, но сам там не живу. У меня Земля — дом! Какой дом, если я больше месяца в одном городе не жил ни разу в жизни? Я приехал, сделал проект, поехал дальше. В Москве у нас центр уличного театра и клоунады — мы там создаем программы, провели два «Конгресса дураков». В Питере у меня цирк, в Париже — лаборатория.

— Но где вам внучка спектакли показывает по субботам?

— Там, где мы с ней соберемся. Вот скоро в Мексике соберемся — у нас там двухмесячный тур. И вся семья со мной едет — я считаю, что им со мной повезло, они весь мир видят.

— Они выполняют какие-то функции в ваших спектаклях?

— Когда захотят. У нас вообще все живут по замечательному принципу: работай, когда захочешь. На каждом спектакле — двойной состав, сегодня работает тот, кто хочет. Это особая система. Например, если ты опоздал — ничего, просто тортик в следующий раз приносишь. И все очень радуются, когда кто-то опаздывает. А если уходишь последним — останешься без пальто, потому что всегда на одного человека больше, чем пальто. Поэтому последний никогда не работает. И люди выбирают — прийти первым или последним. Понимаете, я никого не наказываю, а только стимулирую путем игрушек и мороженого.

— Как в большой семье. Но чтобы создавать на таких принципах целые спектакли, большие программы и чтобы это дело не развалилось, нужно находить специальных людей…

— Мы так и делаем. В «Лицедеях», например, первый год ученику нельзя было репетировать: за пивом ходить можно, красить лавки можно, а репетировать нельзя. Я так и говорил: увижу репетицию — выгоню. И только на третий год, если человек приживался, начиналась учеба. Потому что право жить лицедейской жизнью нужно было заслужить — отдачей, преданностью, любовью. А когда мы объявили набор в «сНежное шоу» и к нам пришла почти тысяча претендентов, мы отобрали 20 человек. Их и еще человек 20 педагогов посадили на корабль и пустили по Волге на месяц. На любой остров высаживались, в любую деревню приходили. Утром все узнавали, какой сегодня день — день сурка, или Гоголя, или Хармса. Все надевали на себя костюм своего персонажа и должны были целый день прожить в этом образе. Кто справлялся с задачей, получал пригласительный билет на ночной бал на палубе парохода. Это непривычная система, но работает блестяще. Через месяц у нас остались два актера, которые стали работать в шоу.

— Вы сейчас целым цирком руководите. И что вы будете делать с этим коллективом как с системой?

— Я привык вдохновлять. Не вдохновляются, я иду дальше. Других способов у меня нет. Сейчас посмотрел, куда движется цирк, имеющий такие давние традиции, и придумал несколько направлений: первое — это традиционный цирк, это мастера. Я даже съездил к Олегу Попову в Германию, но пока мы с ним договорились только до того, что он приедет к нам в цирк, и мы обсудим: может, он примет участие в какой-то программе, посвященной воспоминаниям о традициях нашего советского цирка. Но это пока отодвигается. Второе направление — новые программы. Мы уже запустили три проекта: Белая, Цветная и Черная программы. К осени подготовим как минимум одну. Но как ее показать в старом цирке  — проблема, цирк на Фонтанке сейчас не готов принимать ее по техническим причинам. Мы уже обсуждали в Москве, нам пообещали финансирование — если сделаем реконструкцию, сможем показать программу в помещении цирка Чинизелли. А пока шьем в Англии большой город-шапито из нескольких куполов и будем показывать свою первую программу на Олимпиаде в Сочи. Третье направление — гастролеры. Я уже составил список из 25 лучших мировых программ последних лет. Четвертое направление — школа, в том числе интернет-школа, чтобы люди во всей стране могли зайти в эту школу со своего компьютера и поучиться. С директором Русского музея Владимиром Гусевым договорились, нас включат в музейные виртуальные программы.

— Цирк — это поток, это нередко консерватизм и артистов, и зрителей.

— У нас будет все. Сегодня — традиционная программа, завтра — инновационная, послезавтра — гастролеры. Традиционные программы будут жить по тем законам, по которым они живут. Кто захочет измениться, сможет прийти в новые программы со своими идеями. Мы ему предоставим хореографов, костюмы, музыку.

— У вас звери будут в программах? Западные цирки принципиально отказываются от дрессированных животных, а традиционный русский цирк невозможно представить без них.

— Как решит общество, так и будет. Мое мнение — если по-человечески относиться к животным, тогда все в порядке, а эксплуатировать зверей недопустимо. Вообще ты от другого можешь потребовать ровно столько, на сколько ты ему дал любви. Еще Аркадий Райкин говорил, что только человек, страстно любящий мир, может его критиковать.

— Вас очень интересно слушать, но вы как бы в стороне от реальной жизни обитаете, от конфликтов и политики. Вам это неинтересно?

— Если я приезжаю в зону конфликта, я должен выступать на обеих сторонах, я не имею права выступать на чьей-то стороне. Мы, артисты, — вторая половинка весов, если мы их не удержим, мир взорвется. Кто-то борется, а кто-то держит свет в руках.

Добавить в:  Memori  |  BobrDobr  |  Mister Wong  |  MoeMesto  |  Del.Icio.Us  |  Google Bookmarks  |  News2.ru  |  NewsLand.ru

Политика и экономика

Что почем
Те, которые...

Общество и наука

Телеграф
Культурно выражаясь
Междометия
Спецпроект

Дело

Бизнес-климат
Загранштучки

Автомобили

Новости
Честно говоря

Искусство и культура

Спорт

Парадокс

Анекдоты читателей

Анекдоты читателей
Популярное в рубрике
Яндекс цитирования NOMOBILE.RU Семь Дней НТВ+ НТВ НТВ-Кино City-FM

Copyright © Журнал "Итоги"
Эл. почта: itogi@7days.ru

Редакция не имеет возможности вступать в переписку, а также рецензировать и возвращать не заказанные ею рукописи и иллюстрации. Редакция не несет ответственности за содержание рекламных материалов. При перепечатке материалов и использовании их в любой форме, в том числе и в электронных СМИ, а также в Интернете, ссылка на "Итоги" обязательна.

Согласно ФЗ от 29.12.2010 №436-ФЗ сайт ITOGI.RU относится к категории информационной продукции для детей, достигших возраста шестнадцати лет.

Партнер Рамблера