Предшественники этого фильма для каждого свои. От «Сатанинского зелья» Фассбиндера до постперестроечной песни «Опиум для никого» группы «Агата Кристи». Кто-то обнаруживает в картине Игоря Волошина отголоски «Дивы» Жан-Жака Бенекса, «Диких сердцем» Дэвида Линча, «Страны глухих» Валерия Тодоровского, «На игле» Дэнни Бойла, «Нигде» Грегга Араки и всего киберпанка 90-х, включая одноименную «Нирвану» Габриэле Сальватореса. Но самое близкое по стилю и теме, конечно, «Жидкое небо» Славы Цукермана - панк-фантазия начала 80-х про инопланетян и наркотики. В общем, традиция более чем солидная. Надо быть весьма бесстрашным человеком, чтобы обратиться к ней, когда в интеллектуальной моде не стиль и метафоры, а простые линейные наблюдения за жизнью.
Впрочем, сюжет «Нирваны», если его вычленить из буйного напора дизайна, которым он укутан, простодушен. Строгая и независимая москвичка со сказочным именем Алиса (Ольга Сутулова) от каких-то своих проблем бежит в Питер, устраивается работать патронажной медсестрой и снимает комнату в сквоте-коммуналке - как будто проваливается в кроличью нору. Ее соседи, подавальщица в ночном баре Вэл (Мария Шалаева) и наркоман-альфонс по кличке Мертвый (Артур Смольянинов), плотно сидят на игле. А квартира больше похожа на пещеру. Где есть и любовный треугольник, углы которого в разных комбинациях склоняются друг к другу. Мертвый из-за долга попадает в лапы философствующего наркодилера Ларусса (Михаил Евланов). А девчонки, которые еще вчера были соперницами, с риском для жизни объезжают на мотоцикле самое дно Питера, чтобы добыть нужную сумму. Одна из них умрет, а другая впервые захочет попробовать наркотик, чтобы переговорить с подругой, ушедшей в лучший мир.
Фабульное простодушие режиссеру нужно, чтобы закрепить конструкцию. Мертвый, почти лишенный жителей Петербург, карнавальные маски, невероятные наряды, туфли-котурны, длиннющие наклеенные ресницы, барочно-громоздкие парики, глэм-роковый грим и прочая восхитительная дизайнерская блеск-мишура (художник по костюмам Надежда Васильева) слишком тяжелы по весу в общей структуре фильма и могли бы рассыпаться без помощи истории о том, как девочка любит мальчика, мальчик любит девочку и девочка любит девочку. Это наивное, подростковое, даже пошленькое любовное настроение - вечный каркас жизни, который держит историю о смерти. О том, что молодые люди живут, под собою не чуя страны. О том, что душу обрести куда труднее, чем имидж. О том, как старательно очередное потерянное поколение рисует на лице ту красоту, которую хотело бы увидеть внутри себя. Так, за декоративным фасадом возникает почти публицистический пафос.
Как ни странно, но то, что «Нирвану» снял документалист, ощущается в общем настрое фильма. Игорь Волошин уже успел стать и культовым автором для поклонников, и красной тряпкой для недоброжелателей. Он стартовал жестким документальным фильмом «Месиво» о героиновом «торчке», пытающемся слезть с иглы. Потом были триумфальная «Сука», сделанная из стрингерских съемок в Чечне, «Губы», соединившие в одну метафору театр глухонемых и дубляж иностранных картин, и прошлогодняя короткометражка «Коза» - стилистическая заявка на полнометражную игровую картину, которая зависла где-то в недрах европейских кинофондов. Сейчас Волошин снимает новый фильм, более личный и реалистичный по сценарию с лаконичным названием «Я».
