Пятидесятилетний Хулио Медем - один из современных классиков испанского кино. Конечно, Медем не такой плодовитый и распиаренный, как его великий соотечественник Педро Альмодовар, и не такой популярный в массах, как откровенный китчмейкер Бигас Луна. Но зато он более утонченный. Может, именно поэтому Медем за свои фильмы получает призы, названия которых звучат как признание в любви, - "Откровение года", "Признание молодежи" или "Зрительские симпатии". Что особенно удивительно, поскольку этот режиссер в отличие от Альмодовара вряд ли обладает способностью пробуждать эмоции теплые, как одеяло. Врач-психиатр по образованию, Медем вглядывается в человека откуда-то извне с ироничным любопытством доктора Хауса, одурманенного постоянным приемом болеутоляющих. Его картины принято связывать с "магическим реализмом", но после народного успеха книжек Коэльо в приличном обществе такими понятиями не стоит оперировать. Проще сказать, что как уроженец Страны басков Медем в своем подсознании носит мифологию очень древнего народа, которая прорывается в сюжеты его фильмов, виртуозно путая следы на простом пути из пункта А в пункт Б.
Вот юная художница Анна (дебютантка Мануэла Вельес) живет с отцом-отшельником на острове в разрисованной пещере. Ее картины приглянулись заезжей меценатке (Шарлотта Рэмплинг), которая увозит молодой талант подальше от пустынных пляжей, где девушка бегала нагишом, мечтая о мистическом сексе с конем. В столице Анна вкушает богемной жизни, влюбляется в художника-араба и узнает от знакомой феминистки о вопиющем нарушении прав женщин в современном обществе, а потом вдруг начинает мучиться непонятными видениями. Страшно похожий на шарлатана гипнотизер-американец объясняет это тем, что в ней проснулась память о прожитых ранее жизнях. Увы, все эти жизни обрывались в 22 года в результате мужского насилия. Кружась в лабиринте горьких воспоминаний, попадая в другую реальность через разноцветные двери собственных рисунков, героиня то оказывается отброшенной на тысячелетия назад, то приезжает в современный Нью-Йорк, где мстит за все страдания женщин некоему могущественному американскому политику с говорящей фамилией Ястреб.
В общем, в пересказе получается еще большая ерунда, чем недавняя "Молодость без молодости" Копполы, где героиня тоже перевоплощалась в женщин других эпох и рас. А учитывая, что Медем не склонен заботиться о логическом строении сюжета, но зато очень внимательно следит за тем, чтобы каждый кадр был красиво выстроен и просился стать обоями для декстопа, то фильм и вовсе можно припечатать клеймом "пошлость". Однако рука не поднимается. В конце концов, можно не слушать дурацкие диалоги, а просто смотреть кино. Мануэла Вельес с ее широко распахнутыми глазами и какой-то библейски невинной бесстыдностью проходит через свое нелегкое актерское испытание с честью. Хороши и стилизованные под примитив рисунки сестры режиссера Анны, которая погибла накануне своей первой выставки как раз в 22 года – ее памяти и посвящена картина. Это не лучший фильм Медема, но без него коллекция этого режиссера наверняка будет неполной.
