Марина Москвина вела передачу на радио и писала неплохие детские книжки. Но на этот раз она решила выступить в новом, популярном ныне жанре - собственного жизнеописания. Уделив особое внимание трудам на благо отечественной журналистики.
История своего профессионального роста - при всей сумбурности изложения - ведется у Москвиной, что называется, ab ovo, от яйца. Вначале - об успехах ее мамы Люси («а мы с бабушкой краем уха прислушивались, ловили в эфире - как Люся там, кто ей целует пальцы»), которой довелось брать интервью аж у Валентины Терешковой. Затем семейные воспоминания, интересные лишь «друзьям и знакомым кролика», плавно перетекают в рассказ о собственном дебюте. Пришествие в профессию начинается с заметки в «Вечерней Москве» - о приезде в Москву индийской делегации, в состав которой молодой автор по странному наитию включает даже Махатму Ганди. Первый блин комом. Но будущий медиасапиенс, как водится, матереет день ото дня. В хорошем смысле.
Понемногу рассказ смещается к встречам с интересными людьми, и книжка становится интересной. Как только Москвина бросает отчет за пятилетку и переходит к очерку - у нее просыпается дар. Чего стоят встречи с Юрием Никулиным - Ходжой Насреддином наших дней. Или истории из жизни Рины Зеленой. Однажды во время прогулки Рина Васильевна оступилась и упала, «встать она не смогла, дождалась, когда кто-нибудь пройдет мимо. А потом сказала: «Обратите внимание! Здесь валяется Рина Зеленая! Она упала!»
Но стоит Москвиной вновь заговорить об эфирных буднях, как радиопурга (иначе не скажешь) вновь заметает страницы цветистым крошевом. «И гневная песнь рвалась из моего сердца - о том, что сегодня посреди Москвы в ржавом ящике железном распалась на пять изначальных элементов бытия чудом сохранившаяся с древнейших времен, возможно, последняя латимерия на этой планете». Новости агентства «На голубом глазу»? Утреннее шоу с Дуремаром Бельведерским? Примерно. Откуда такая стилистика? А вот откуда.
Когда вещание было государственным, голоса ведущих частенько напоминали интонации Левитана. Но времена меняются. Новый стандарт качества, надиктованный духом и буквой перестроечного КВН, был принят и на радио, и в бумажной прессе, и в официальном общении. Если, конечно, общались люди современные, раскованные и прогрессивные. То было время больших перемен. Оно требовало всяческой коммуникативности, интерактивности и вообще умения изящно класть ноги на стол. И Москвина усвоила манеру, вмененную ей профессиональным сообществом. В 90-е она лихо потчевала аудиторию «умопомрачительными историями, анекдотами, притчами просветленных мудрецов» - это, ежели что, не гротеск, так написано в аннотации. Заполняла головы веселым и занимательным контентом. «Кавээношный стиль» триумфально шагал по умам и просторам. В прессе, если она не была угрюмо-политической или томно-глянцевой, процветали репортажики с «живинкой» и «веселинкой». Словно авторы поклялись лечь грудью на амбразуру - но не дать нам, болезным, умереть от скуки. Уровень юмора при этом был еще не петросяновским, но уже на уровне школьного капустника. Так, чтобы смешно, но не слишком вульгарно. И чтобы долго не думать. В общем, смерть мухам и старухам, как говаривают иногда в семинариях...
И вот перед нами (кроме шуток!) типовой монумент эпохе. Которая продолжается.
