Конспирологический роман в России входит в моду. И речь не об утонченном филологе Умберто Эко и не о вульгарном фальсификаторе Дэне Брауне. Речь о книгах, написанных по мотивам нашей истории, где сплошное скопище загадок. Пройти мимо и не нагнуться было бы безумием.
Логично было предположить, что за это непаханое поле возьмется Борис Акунин. Но, выстроив условный конспирологический сюжет в "Азазеле", он все больше уклонялся в сторону детектива, шпионского романа и японистики. Конечно, есть еще авторы исторического фэнтези и альтернативные историки - но это уже совсем иные сферы. Так что, пожалуй, по-настоящему взялась за разработку конспирологического жанра только Полина Дашкова. Тем самым в очередной раз показав, что причисление ее к когорте дам-детективщиц является вопиющим недоразумением.
Действие предыдущей книги ("Источник счастья") разворачивалось в годы революции. Успешно заявленная там история профессора Свешникова, который набрел на способ омоложения человека, продолжается и в новом романе - Misterium Tremendum ("Тайна, приводящая в трепет"). Теперь на дворе 1918-й год. Начало большевистского правления. Роман при желании можно рассматривать как игру с булгаковскими мотивами - причем теми, которые у автора "Мастера" и "Собачьего сердца" остались в зародыше. Вот в руках у Свешникова секрет второй молодости. Она возможна, когда невидимый паразит внедряется в ткань той части мозга, что носит название "эпифиз" (у Булгакова - гипофиз и полное перерождение организма).
Булгаков препарировал большевистский миф о создании человека новой формации из люмпена. Дашкова - большевистский же пафос овладения истиной и подчинения природы. Все было бы предсказуемо, если бы эти посылы не были растворены, как в кислоте, в оккультной теме. Комиссары хотят получить открытие профессора Свешникова любой ценой. И никакое классовое чувство не мешает им использовать для этого вполне мракобесные методы. Товарищи из ЧК, вроде Глеба Ивановича Бокия, уделяют очень много внимания оккультизму, гипнозу и тому подобным, совсем не марксистским практикам. А вот товарищи рангом пониже (Шевцов) развлекаются по-другому. Тут стрельба по лабораторным крысам, кокаин, наган под подушкой, любовница под боком. А еще - в недра ЧК проникают масоны из ложи "Нарцисс". Некто Федор Агапкин с орденским именем Дисипль отправляется на службу в органы.
В общем, все секты мира свиваются в единый змеиный клубок, который и предстоит распутывать дотошному читателю. С которым автор играет, будто кошка с мышью. Вот, например, устами одного из героев Дашкова говорит: "Как заманчива для обывательского сознания пресловутая "теория заговора" и как удобно бывает манипулировать ею в политике, в бизнесе, в работе "спецслужб". Добавим: и в литературе тоже.
Тем более что табу на "теорию заговора", впитанное образованным обывателем вместе с чернилами родной альма-матер, обыграно Дашковой очень тонко. Ведь очевидно: страх попасть под влияние нехороших людей, исповедующих эту ужасную доктрину, сам по себе есть чистейшее проявление "теории заговора". В этом весь юмор ситуации, с которой Дашкова умело работает.
