Апдайк типичен для Америки. Рефлексирующие герои, критика общества равных возможностей - неудивительно, что в СССР Апдайка охотно печатали. Недавно ушедший, он еще при жизни носил титул последнего классика американской литературы. Поэтому ждали от него многого, читали с пристрастием. В романе "Террорист" Апдайк решил к штыку приравнять перо. Взял тему, обэкраненную на всех мыслимых форумах по "устойчивому развитию": исламский терроризм. И вроде как отыграл все, что предусмотрено партитурой. В штате Нью-Джерси живет юноша Ахмад, благоверный мусульманин. Его тошнит от общества потребления и американской гегемонии. Пока речь идет о моральной стороне дела, автор всецело на стороне героя. Но вот Ахмад задумывается над корнями мирового неравенства, над тем, почему демократическая благодать идет рука об руку с вывозом капитала и долговой экономикой. И решает изменить мир, став воином Аллаха. Ну чисто американский Раскольников. Вот тут все летит под откос. Апдайк отдает молодого ассасина в руки циничных дельцов от политики - не тех, что сидят на Уолл-стрит, подсчитывая прибыли от продажи иракской нефти, а тех, кто, наполнив грузовики адской смесью, взрывает их в тоннелях между Манхэттеном и Нью-Джерси и тоже блюдет свой сугубый интерес. Будни террористического подполья нарисованы живо, с "вкусными" детальками. С этого момента скучный поначалу роман превращается в захватывающий триллер с тонкой прорисовкой душевных состояний героя. Наш Федор Михайлович пролил бы слезу и похлопал бы автора по плечу. Эдгар По, Генри Джеймс и Сэлинджер сделали бы то же самое.
Финал, правда, шаблонный. Впереди грузовика, начиненного взрывчаткой, едет автобус с детьми, а потому соединить провода молодой террорист так и не решается. А тут еще любовник матери Ахмада, питающий к юноше отеческие чувства, отговаривает его от безрассудного шага. Приводя в качестве ужастика судьбу наставника Ахмада ливанца Чарли, который был обезглавлен соратниками, прознавшими о его связях с ЦРУ. Ох уж эти двойные агенты!
В общем, тысяча ножей в спину терроризму, гуманизм торжествует, тема толерантности раскрыта. Ахмад вступает на путь переоценки ценностей, хотя к принятию консьюмеристской морали он все равно не готов.
И все же, несмотря на идейную зрелость и искусность исполнения, апдайковское творение не приглянулось критикам. И вообще есть ощущение, что критика избегает скользкой темы столкновения культур. Еще живы в памяти истории с Салманом Рушди, датскими карикатурами и скандальным романом Уэльбека "Платформа".
Но есть и еще причина. Способ "окончательного решения исламского вопроса", предусмотренный западным истеблишментом, предполагает сделать мусульманина образцовым гражданином однородного, расчерченного на квадратики космополиса. Нечто сродни советскому стремлению расказачить казака и раскулачить крестьянина. Но ислам - религия эсхатологическая, и жертвовать небесной будущностью мусульманин не готов. Это многие понимают.
И хотя Апдайк успешно поработал политтехнологом, расцепив понятия религии и социальной справедливости (вот зачем нужен групповой портрет кровавых дельцов джихада), его взгляд на мир глазами исламского радикала все-таки вызывает нервную реакцию. Поэтому Нобель писателю вряд ли светит. Хотя литературный документ эпохи борьбы цивилизаций и сам по себе кое-чего стоит.
