"Таинственная страсть" - книга вне рамок и форматов. Некий расторопный критик назвал ее "репетицией бессмертия", поскольку отдельные главы были напечатаны в "Коллекции "Каравана историй", когда писатель уже находился в коме. Все желали ему выпустить еще десяток-другой романов, но надежда таяла.
Если всерьез задуматься о жанре, то что это - роман? Но сюжетные линии ветвятся до бесконечности. Хроника? Для этого текст недостаточно документален, к тому же реальные лица, писатели-шестидесятники, снабжены вычурными псевдонимами: Аксен Ваксон, Ян Тушинский, Роберт Эр, Кукуш Октава… Сразу погружаешься в густой бульон времени: тут и бичующий поэтов с трибуны, а затем рыдающий Хрущев, и вознесшийся на олимпы Алексей Аджубей, и миллион нижних советских чинов. Тут тебе и выстраданные идеалы, и вирши, и адюльтеры. И все это, если довериться авторскому мнению, о них. О шестидесятниках. На самом деле понятие "шестидесятники" давно не имеет четких границ. Для кого-то это "Политех" и коммунистическое обновленчество ("Уберите Ленина с денег!" - писал когда-то Андрей Вознесенский). Для кого-то - гитары у костра, погоня "за туманом и за запахом тайги". Или тихие открытия за стенами наукоградов. Шестидесятые у каждого свои.
Но для самого автора на первом месте - тотальное разочарование в советской действительности и скрытое диссидентство. Ибо кураторы советской культуры на излете оттепели простерли свои "совиные крыла" над творческой молодежью - примерно так в стилистике самого Аксенова можно обозначить суть происходящего. Вот Аксенов, со вкусом перебирая детали и замедляя повествование, чтобы вызвать у читателя спинной холодок, рассказывает, как сидят, вжавши головы в плечи, симпатизанты поэтической вольницы. Полон саркастического юмора эпизод с посещением Аксенова-Ваксона и его жены Ралиссы двумя представителями особых органов. С кофе, с печеньем, с задушевными разговорами. Смысл визита - ультиматум писателю. Мы вас не трогаем, забываем о прошлых грехах. Ну а вы нам обещайте, что никогда больше не будете писать антисоветских книг…
Все-таки лучшее жанровое определение для книги Аксенова - эпическая мемуаристика. Уж больно в избытке здесь личных наблюдений и малоизвестных деталей. Но слишком многое не позволяет этому уникальному тексту называться просто мемуарами. Во-первых, густая романтическая дымка и завеса из эвфемизмов и псевдонимов. А во-вторых, привкус театрализации, исходящий от описываемой эпохи. В ее зрительном зале был партер - либералы из ЦК, на которых уповала прогрессивная молодежь при разгроме "Метрополя". И своя галерка: кухонные интеллигенты, студенты, хиппи. Все они описаны в "Таинственной страсти" с тем же тщанием, что и "прогрессивные" верхи, заказавшие музыку оттепели.
Спустя десятилетия многие зрители пройдут по раскатанной Горбачевым ковровой дорожке с программками и биноклями, чтобы занять места в новом зрительном зале. Но это уже другая история.
