Архив   Авторы  

Идущие вместе
Искусство и культураХудожественный дневникЛитература

Владимир Сорокин сделал еще один шаг в сторону от литературы



 

На днях Владимир Сорокин выпустил сборник рассказов 1978-1979 годов. Называется книга «Заплыв». Обложка по стилю - чистый винтаж. Красно-черная гамма, шрифт времен совнаркомовских. Только вместо пяти канонических лучей пять натруженных дланей, соединенных как спицы в колесе. В заглавной новелле «Заплыв» описан Город будущего, где Министерство правды устраивает водные парады. Агитаторы плавают с факелами по реке, а их огни составляют горящие цитаты из Книги Равенства. «Цитата номер двадцать шесть, слушай мою команду! - Низкорослый маршал войск речной агитации сипло втянул в себя ночной воздух и прокричал: - Зажечь факела!» Вот так, дешево и сердито. Однако на взгляд того, кто переварил сорокинский «Пир», не поперхнулся «Нормой» и «Голубым салом», рассказы 70-х должны выглядеть бледновато. Вряд ли автор этого не учел. Тогда зачем понадобилось это издание? Ведь соц- и рус-арт - тема вроде неактуальная с тех пор, как западная славистика потеряла интерес к рухнувшей империи.

Но брат Соро явно так не считает. «Я всегда говорил, что Россия - это место, где история повторяется не только в виде фарса, но и в виде нового витка хорошо забытого. И эти рассказы вдруг как-то актуализировались. Видимо, всему свое время». Сейчас, если верить автору «Дня опричника», на дворе политические заморозки. Подобные советским, хоть и с хохломой под Малюту Скуратова. Но не все так думают. Например, у Пелевина в Empire V вампирская каста не выбивает желаемое на дыбе на манер опричного Комяги, а просто высасывает свой ресурс. Возможно, Сорокину как бывшему концептуалисту трудно передать дух новейшего времени - реальность медиаимперий и социальных комплексов, усиленно взращиваемых в Идеальном Потребителе. Сорокин все еще в плену советских императивных конструкций. Феномен «новой тоталитарности», о которой трубят Бегбедер с Уэльбеком и ультрамодный Славой Жижек, его не удивляет. И «олбанского» языка он не разумеет.

Говоря откровенно, затянувшаяся творческая пауза характерна нынче не для одного Сорокина, а для большей части его коллег-восьмидесятников. Вот главный идеолог поколения Виктор Ерофеев давно уж не пишет ничего прозаического, если не считать за таковое фрейдистский мемуар «Хороший Сталин». Зато с точки зрения новейших поколений он телеперсонаж, зажигающий в «Апокрифе». Татьяна Толстая, обретшая известность как раз в 80-е (хоть и не склонная к концептуализму), тоже ничем не радует. Выпустила несколько лет назад «День» и «Ночь», составила The Best (сборник «Изюм»), и - тишина. Впрочем, нет, как же! Кто, как не Татьяна Никитична, играет роль хозяйки салона в «Школе злословия», глумясь там над разными ВИПами и не-ВИПами. Она же - лицо Первого канала и тоже зажигает. В «Народном артисте». О борении Сорокина с «Идущими вместе» под лозунгом свободы творческой личности не писал и не снимал репортажей только ленивый. А что в итоге? «Идущие» получили изрядную пиар-инъекцию, издатель Сорокина Александр Иванов - тоже, а тиражи «Голубого сала» взлетели до небес.

Вся эта ситуация подозрительно напоминает повесть Леонида Зорина «Кнут», где герой-самозванец не написал ни строчки, однако современники и медиа превозносят его как живого классика. Неужели ради этого господа восьмидесятники справляли в свое время поминки по советской и русской литературе? А ведь речь шла - ни много ни мало - о революции литературного языка. Что ж, телепосиделки и проба пера четвертьвековой давности - и есть тот грядущий иной язык? Уж скорее бегство в сферу чистой визуальности.

Похоже, кризис поколения перешел в последнюю стадию. В сдачу литературной вотчины и работу по найму. Тут бы признать их угнетенной прослойкой и пролить скупую слезу, если б не одно «но». Выталкиванию словесности за пределы идеологического поля - или, как сказал когда-то Маканин, «створаживанию литературы» - весьма поспособствовали сами господа концептуалисты, и не только они. Изрядная часть литтусовки 80-х болела этой идеей. Вспомним, как было дело.

По большому счету восьмидесятники начинали как акционисты. Скандальная история с «Метрополем» задумывалась как пиар-акция в видах последующей эмиграции или очередной «оттепели». Даром что старшие товарищи (Лиснянская, Липкин) поддержали бузотеров из лучших побуждений. Внутри цеха тоже приходилось воевать за жизненное пространство. Постмодернистской троице (Ерофеев, Пригов, Сорокин - сокращенно ЕПС) пришло в голову устроить маленький штурм унд дранг. 1982 год. Дача одного очень известного академика. Сорокин и Ерофеев читают рассказы об экскрементах, пытках, грубых соитиях. Аудитория - писатели-шестидесятники, которых объединял с «епсами» антисоветизм, но не эстетика безобразного. Кто-то не выдерживает и заявляет Виктору Ерофееву: «Ты гадишь в колодец, из которого все мы пьем». Автор «Русской красавицы» не лезет за словом в карман: «Мне это уже говорили в КГБ. Они что, твои приятели?» Скандал, мордобой... Троицу торжественно изгоняют. Но эффект достигнут. Потом их легко узнавали, хотя называли по-разному. Постмодернисты, концептуалисты, авторы «другой прозы»... Всякое новое словечко шло в дело, некогда было заботиться о качестве дефиниций. Главное, чтоб читатель не скучал. Так рождался бренд, имевший, впрочем, отношение скорее к мрачному хеппенингу, нежели к словесности.

А ерофеевские «Жизнь с идиотом» и «Русская красавица» - это литература или жест? Как посмотреть. Вместо князя Мышкина истекающий слюной дебил. Вместо тургеневских дев - опять-таки ужас-ужас-ужас. Потом еще были знаменитые ерофеевские «Поминки». В этих своих манифестах автор идиотических красавиц более обстоятельно объяснит причины исторического дебилизма русской словесности: мессианство, морализм, внимание к маленькому человеку. И вот бедную больную явился пользовать мудрый врач. Вердикт: резать к чертовой матери. Скальпель, зажим, а главное - побольше хлороформа! Последним этапом хирургического вмешательства стала статья «Русские цветы зла», с пафосом примерно таким: ветошь социальности должна уступить место трезвому живописанию смрадных недр души человеческой. Неприятно? А что делать. Театр русской литературы закрывается, нас всех тошнит. И вас, читатель, и вас тоже!

Теперь уже не совсем понятно, почему эта затянувшаяся авантюра подпиралась европейскими теориями постмодерна. Ведь западный постмодерн - не бегство от мифов в кромешную физиологию, а дежавю культурной памяти, близкое скорее борхесовской Библиотеке, чем погромным эскападам. И Борхес, и Павич, и Эко - архивариусы, но не соц-артисты и не поедатели фекалий. Но у русских собственная гордость. Осмысленно и вдумчиво постмодернистскую стратегию у нас осуществили, пожалуй, Андрей Битов в «Пушкинском доме» и другой Ерофеев - Венедикт («Москва - Петушки», и не только). А радикальные литераторы предложили именно что пляску на гробах и трапезу с мертвечиной. Почему? Вопрос, мягко говоря, не праздный.

Конечно, проще получить прописку в истории явочным порядком: кто первый встал, того и тапки. Но важнее другое. Представить провозглашенную «смену эпох» этапом эволюции литературной не получается. Потому что «соц-артистизм» навеян не Джойсом, как хотелось бы Ерофееву, а художниками-актуалистами - Виталием Комаром, Александром Меламидом и Ильей Кабаковым. Связующим звеном между ними и молодой литературной порослью, как известно, был Дмитрий Александрович Пригов. В итоге стилистические коллажи Сорокина (в том числе эксперименты с обсценной лексикой) стали работой с литературными «объектами». Это «актуальное искусство» диктовало свой метод литературе. Вот и сегодня известная часть критики горестно вздыхает о том, что-де литература наша все еще проявляет строптивость и неразумие, держится за свои особые права и никак не желает жить по законам contemporary art.

Судьба постмодерна а-ля рюс - питаться продуктами разложения больших стилей. Отсюда и копрофагия. Это метод высказывания не о, а по поводу. А что делать, когда классическая словесность уйдет из обихода? Бесконечно исполнять на бис пляску на гробах невозможно. Когда литература вытесняется из социального обихода, остается идти в «ящик» или на подиум. Работать моделями и говорящими головами.

Когда-то их называли нонконформистами. Казалось бы, есть возможность проявить себя именно сейчас, в условиях новой репрессивности. Разоблачать, например, экономическую цензуру. Но тогда надо вернуться в вербальные сферы. А это против всех догматов. Уж лучше «ящик» и подиум! Кто-то когда-то говорил о какой-то революции? Это было давно и неправда. Мы этого не слышали.

Добавить в:  Memori  |  BobrDobr  |  Mister Wong  |  MoeMesto  |  Del.Icio.Us  |  Google Bookmarks  |  News2.ru  |  NewsLand.ru

Политика и экономика

Что почем
Те, которые...

Общество и наука

Телеграф
Культурно выражаясь
Междометия
Спецпроект

Дело

Бизнес-климат
Загранштучки

Автомобили

Новости
Честно говоря

Искусство и культура

Спорт

Парадокс

Анекдоты читателей

Анекдоты читателей
Популярное в рубрике
Яндекс цитирования NOMOBILE.RU Семь Дней НТВ+ НТВ НТВ-Кино City-FM

Copyright © Журнал "Итоги"
Эл. почта: itogi@7days.ru

Редакция не имеет возможности вступать в переписку, а также рецензировать и возвращать не заказанные ею рукописи и иллюстрации. Редакция не несет ответственности за содержание рекламных материалов. При перепечатке материалов и использовании их в любой форме, в том числе и в электронных СМИ, а также в Интернете, ссылка на "Итоги" обязательна.

Согласно ФЗ от 29.12.2010 №436-ФЗ сайт ITOGI.RU относится к категории информационной продукции для детей, достигших возраста шестнадцати лет.

Партнер Рамблера