-С большим интересом прочитал первую и вторую «фильму» Бориса Акунина из серии «Смерть на брудершафт». Автор - не чужой нашему театру человек, и новую вещь я читал, «примеривая» ее к сцене. Акунин ведь очень театрален. Те, кто отнесся к этому тексту критически, по-моему, не почувствовали, не уловили его иронический пласт. И герой, Алексей Романов, мне показался не менее симпатичным, чем Фандорин, хоть и наивен и дурашлив, но умница.
Фильмы смотрю с опозданием, зато отборные. Из наиболее ярких впечатлений - «Сенсация» Вуди Аллена, «Жизнь других» Флориана Хенкель фон Доннерсмарка, «Ветер, который качает вереск» Кена Лоуча. В последнем меня поразило бесстрашие режиссера, показавшего с беспримерной жесткостью, как замыкается круг взаимных предательств в борьбе за национальную независимость, стоит лишь кому-то присвоить себе право распоряжаться чужой жизнью. Здесь речь идет об ирландцах. Но важна не национальность. Важна мысль.
Мне казалось, что прозу Михаила Шишкина невозможно перевести на язык театра, а вот посмотрел «Самое важное» Евгения Каменьковича и очень порадовался, какая серьезная работа. Порадовался, что Мадлен Джабраилова сыграла наконец главную роль, и Царевна-лягушка Полины Кутеповой навсегда врезалась в память. Вообще в этот вечер я испытал чувство, можно сказать, волнующе тревожное, а можно - тревожно волнующее.
Очень внимательно читаю книгу Игоря Волгина «Последний год Достоевского». Не знал, что Федор Михайлович думал над продолжением «Братьев Карамазовых», где его любимый совестливый брат Алеша должен был стать террористом и цареубийцей. Меня совершенно пронзили размышления над тем, куда заводит смирение, превращающееся в протест.
А репетирую я сейчас «Алые паруса». Не хотелось бы расстраивать Максима Дунаевского, написавшего мюзикл, но ставим мы антимюзикл. Уверен, драматический театр должен решать музыкальный спектакль своими средствами, а не соревноваться с корифеями жанра.
