Одно из самых сильных впечатлений этого лета - поездка на "Кинотавр". Приятно удивило, что кризис не только не подорвал текущий кинопроцесс, но и каким-то образом сделал наше кино более вдумчивым, более серьезным: как будто начинает осыпаться псевдогламурная шелуха, истончается налет шоу. Даже в картинах, которые относятся к разряду массовых, будь то "Обитаемый остров" Федора Бондарчука, "Стиляги" Валерия Тодоровского, "Тарас Бульба" Владимира Бортко - ленты, представленные на "Кинотавре" в программе "Кино на площади". Эти произведения, рассчитанные на короткую жизнь и быстрые сборы, все же учитывают некий интеллектуальный потенциал российского общества, заставляют подумать о сущностных вопросах. Не говоря уже о картине "Волчок" Василия Сигарева. Недавно вся страна дружными рядами праздновала 80-летие Василия Шукшина, а ведь только с выходом "Волчка" у меня возникло ощущение, что, может быть, наконец-то появляется новый Шукшин: по степени любви и боли к народному пространству, формирующему нацию. Впервые я увидел и "Бубен, барабан" Алексея Мизгирева - это почти греческая, эпическая трагедия на реальном материале. Остается только сожалеть, что режиссеры старшего поколения считывают кинематограф только на буквальном уровне. Поэтому на критику Станислава Говорухина, вопрошавшего после просмотра фильма Мизгирева: "Где авторы нашли библиотекаршу, подторговывающую книгами из вверенного ей собрания?" - могу спросить в ответ: "А где, например, Иван Крылов видел ворону, которая ест сыр?"
Еще я посетил несколько международных фестивалей документального фильма. И здесь сравнение не в нашу пользу. Отечественные документалисты сегодня сильно проигрывают западным коллегам. В авиаперелетах мучил роман Харуки Мураками "Охота на овец", но где-то на странице двухсотой понял, что это он меня мучает. И мы расстались полюбовно. |
 Виталий Манскийрежиссер-документалист, продюсер |
