К 200-летию со дня рождения Н. В. Гоголя многие театры готовят юбилейные постановки. При этом у каждого, как водится, свой Гоголь: у кого язвительный сатирик, у кого мрачно-веселый абсурдист, а у кого и патриот "рiдного краю".
Центр оперного пения Галины Вишневской приготовил фантасмагорию "Женитьба и другие ужасы". Зритель получил узорчатое, что твой малороссийский рушник, полотно, где история мнительного жениха сплелась с дуэтами Солохи и Беса из "Черевичек" и много еще с чем. Прозвучал даже отрывок из авангардного "Носа", написанного 23-летним Шостаковичем. Однако фундаментом постановки стала именно "Женитьба" - неоконченная комическая опера Мусоргского с оркестровкой Геннадия Рождественского.
Не зря зритель ходит сюда, чтобы убедиться: самая буйная фантазия может сочетаться с уважением к традициям, а новаторство и канон - вещи более чем совместные… Самый простой путь - и такие случаи в недавнем прошлом были - превратить "Женитьбу" в оперетку, в серию эстрадных номеров с коленцами. В этом случае был бы утерян уникальный, на грани абсурда и сказки, запредельный и мрачноватый гоголевский юмор. Другой вариант - безудержная актуализация текста: гоголевские образы ничего не стоит подогнать под современность, используя их как историческую бутафорию. К счастью, не произошло ни того, ни другого. Игра артистов рождала адекватные первоисточнику (если не по букве, то по духу) иносказания. Вот слуга Степан (Руслан Розыев) надевает на руки начищенные сапоги барина Подколесина (Константин Пурилкин) и идет на четвереньках - холоп вообще получился едва ли не удачнее всех господ вместе взятых. А вот сваха Фекла Ивановна (Инна Звеняцкая), истово сморкаясь, зачерпнула хляби рукою и размашисто стряхнула на обидчика, вдобавок эдак по-собачьи шаркнув ножкой. Жест истинно богатырский. Постановщик Владимир Мирзоев словно бьет зрителя дуплетом и влет: и характер как на ладони, и несложная шарада для "посвященных" - ведь отсылка к майору Ковалеву и молодому Шостаковичу вполне очевидна. А уж Звеняцкая играет свою Феклу отменно. Остальное тоже на высоте: выразительные речитативы, точные жесты - их рисунок уверенно заключает в рамку образа вокальную стихию. Несколько спорным кому-то может показаться "лежачий кордебалет" девушек на выданье. Подколесин, робея, вглядывается в них, не зная, как бы ему свою мечту осуществить, да и нужно ли. И вот они ползут к нему, вешаются на плечи, обнимают, словно хотят утопить, замотать в тину семейного быта.
Итак, успех. Но удачные постановки - это еще не все. Спектакли приходят и уходят, а атмосфера остается. И она в этом театре особая. Нет ничего лучше маленького зала и хороших традиций. Помпезности, свойственной большим театральным площадкам, в Центре не бывает. Как и проходных концертов и премьер.
