Архив   Авторы  
Каждая премьера Серебренникова становится театральным событием. Спектакли МХТ «Лес» на фото: Дмитрий Назаров и Авангард Леонтьев)

На кириллице
Искусство и культураСпецпроект

«Какое может быть творчество без свободы? Но у нас понятие свободы не наполнено никаким конкретным содержанием, поэтому мою свободу может нарушить каждый, если у него другие взгляды и он агрессивен», - уверен режиссер Кирилл Серебренников



 

Кириллу Серебренникову еще нет и сорока, а на его счету 26 спектаклей и три фильма. Кроме того, он ведет популярную телепрограмму «Детали» и является одним из отцов-основателей фестиваля «Территория». В его наградном арсенале есть премии «Триумф», ТЭФИ, «Чайка», «Хрустальная Турандот», Гран-при «Кинотавра» и Римского международного фестиваля. Со следующего учебного года Серебренников начнет преподавать в Школе-студии МХАТ, из-за чего с ужасом отмечает, что его все чаще стали называть Кириллом Семеновичем. На днях он закончил монтаж своей новой картины «Юрьев день» по сценарию Юрия Арабова. Главную роль сыграла Ксения Раппопорт, прима театра Льва Додина, которая после работы в «Незнакомке» Джузеппе Торнаторе стала международной звездой. Ее героиня, оперная певица с мировым именем, приезжает вместе с сыном в забытый богом провинциальный городок, чтобы проститься с «малой родиной» перед отъездом из России. Но там происходит цепочка странных и трагических событий, в результате которых она теряет все, что имела. О фильме, и не только, Кирилл Серебренников рассказал «Итогам».

- Кирилл, на вас влияло то, что Арабов долгие годы работал в тандеме с таким режиссером, как Александр Сокуров?

- Я об этом думал. Тем более что картины, которые сделаны в этом тандеме, мне в основном нравятся. Посмотрев мой фильм «Изображая жертву», Юрий Николаевич предложил сделать что-то вместе. Прислал несколько синопсисов, особо попросив обратить внимание на «Юрьев день». А мне эта история - ну, не показалась. Но он все равно написал сценарий и дал его мне. Время уже прошло, что-то во мне поменялось, и я понял, что хочу с этим сценарием не то что работать - жить. Хочу с этой драматургией находиться в отношениях. Мне кажется, что я даже произвел какую-то работу над собой благодаря этому сценарию. Долго его присваивал, что ли. И, читая сценарий, я, конечно, видел, как это бы снял Сокуров. Надо было все эти фантазии стереть из сознания и начать работу с чистого листа.

- Каким образом?

- Ну, практиковал длительные медитации. Сменил круг общения. Даже кухню сменил.

- Вы серьезно?

- Абсолютно. Стал есть совсем другие продукты. Мне захотелось измениться буквально на молекулярном уровне.

- И медитации не шутка?

- Не шутка. Я путешествовал - съездил в Монголию, в Тибет, в его непальскую часть - королевство Мустанг, в Бутан. По Европе тоже много ездил. Молчал много. Во время подготовки к фильму избегал шумных компаний, и, кстати, со времени съемок - это первое интервью.

- Тибет - тема модная. Газеты почитаешь, так половина шоу-бизнеса оттуда не вылезает, в буддизм обращается...

- Наверное, я был в другом Тибете, немодном. Там никого нет, только пустота.

- Кирилл, я вот это слушаю и думаю с опаской: неужели вы сняли мистическую картину?

- Нет, ни в коем случае. Там история в определенном смысле мистическая - она о перемене участи, причины которой простыми словами не объяснишь. А картина вполне реалистическая. Мне просто не хочется обсуждать и раскрывать какие-то детали - пусть фильм увидят, тогда можно говорить.

- Увидят ли? Прокат арт-хауса у нас почти нулевой.

- Да, людей, которые смотрят такое кино, назовем его арт-хаусное, умное, сложное, как хотите, в нашей стране немного. Но для них тоже кто-то должен снимать. Они этого заслуживают. Пока мне интересно делать «ручную работу» для бутика, чем штамповать для мегамолла. Хотя не исключаю, что сниму что-нибудь и для массового зрителя. Но, по-моему, в нашей стране все большое таит опасность, подвох. У нас появление в Зоне Больших Чисел точно скажется на твоем психическом и душевном здоровье. Ну сколько кинозрителей у нас по статистике?

- Три - пять миллионов. Максимум семь.

- Значит, у бутикового кино аудитория тысяч пятьдесят - сто. И я думаю, что эти сто тысяч - лучшие в стране. Самые умные, самые образованные, самые рефлексирующие, самые любопытные. С ними и надо в диалог вступать.

- Но ведь в этот разряд входят и критики. А они, особенно театральные, по-моему, иногда просто бьются в падучей от самого факта вашего присутствия в культурном пространстве. Скажите, почему они в каждом вашем спектакле обнаруживают Путина - то в «Лесе» найдут, то в «Антонии и Клеопатре»?

- Я не отвечаю за чужие сны. Меня интересует социальность как художественная краска, но театр политических аллюзий - это точно не мое. Конечно, можно сказать, что это их взгляд на мой спектакль. Но все-таки, читая про 37-й год, никогда не думал, что и про меня будут писать доносы под видом газетных рецензий. Это крайне неприятный опыт - люди клокочут ненавистью. Однако я научился жить параллельно с такими мнениями. Вот, например, критики обосрали спектакль «Антоний и Клеопатра» - судя по рецензиям, это был классический провал. А я считаю его одним из лучших своих спектаклей: по тому, как я его сочинял, как шла работа, какая была встреча со зрителем, как он живет сейчас. «Господа Головлевы» тоже были встречены кислым выражением лица: ну ва-аще… А мне эта работа кажется очень важной, и на каждом спектакле я получаю подтверждения этого. Но что поделаешь, так устроена цивилизация - о тебе иногда судят по клочку бумаги с напечатанными буквами. Если о твоей личной жизни судачит желтая пресса - один имидж, тебя сняли для глянцевого журнала - другой. Смешно. Но какой ты настоящий, можно понять только вот так - за чашкой кофе или бокалом вина, общаясь, глядя друг другу в глаза. Можно почувствовать кожей в постели. Тело не врет. Можно еще как-нибудь - в опасном путешествии, например.

- Театр, кино, искусство могут как-то влиять на состояние умов или это идеализм?

- Идеализм, конечно. И, конечно, могут. Я считаю, что искусство аутичное, не подразумевающее диалог с публикой, лишенное социального градуса, сегодня неинтересно. Мне очень важно, чтобы со зрителем во время просмотра что-то произошло, чтобы он увидел свои проблемы, так или иначе преломленные. Искусство обязательно должно лично задевать. Чтобы зритель взял и подумал о том, как он живет, для чего живет. Это только звучит как общее место, а на самом деле это важные вопросы. Если их не задавать себе, то можно очень быстро оскотиниться.

- Примерно об этом ваш фильм «Изображая жертву». Вы ожидали, что его будет ждать такой успех?

- У меня какие-то другие были ожидания. Но я, конечно, рад, что у этой картины такая счастливая судьба, не только у нас в стране. В Европе очень смеются. Ржут просто. Потом, ближе к концу, сидят тихо, затаив дыхание. Они видят там свои проблемы, что-то очень близкое себе. Герой, который боится жить и придумывает для себя способы не жить, оказался всем очень знакомым. Все сразу находят там отголоски «Гамлета» без дополнительных комментариев. И черный юмор отлично понимают. В Америке по-другому. Для них монолог капитана, который состоит из ненормативной лексики, не является эмоциональной кульминацией, как у нас. Они видят в субтитрах fuck, fuck - так там в любом фильме полно «факов». Для Америки при переводе мы делали совсем другую историю. Она более печальная и простая, потому что парадоксы и абсурд им не очень близки, а раз про убийства речь идет - значит, это тяжелая драма.

- Когда вы еще только мечтали о режиссуре, чего вам больше хотелось - театра или кино?

- Я всегда хотел кино. Но его так долго у нас просто не было в наличии, что пришлось заниматься театром. Теперь могу чередовать. Главное - появилась возможность работать. Вот оно счастье: реализовать что-то придуманное.

- Что в ближайших планах?

- В МХТ я буду ставить «Трехгрошовую оперу» Брехта - Вайля в новом переводе. А вместе с Женей Добровольской мы летом набираем актерско-режиссерский курс. Это в первый раз в моей жизни - огромная ответственность. Хотя несколько лет на летних курсах в Гарварде преподавал acting - делал спектакли со студентами. Они же молятся на систему Станиславского. Это было очень поучительно для меня. И для них тоже, наверное. До сих пор пишут, звонят. Один парень даже стал сниматься в Голливуде и пытался зазвать меня к себе личным «тренером»: coach - это что-то вроде персонального режиссера. Там же с актерами никто не занимается, роль не разбирает - все эти «крючочки-петельки». Вышел на площадку и - давай работай, должен быть готов.

- К чему вы планируете готовить своих будущих студентов?

- Думаю, курс будет экспериментальный. Мы постараемся вырастить из ребят по-настоящему современных художников, актеров и режиссеров. Ремесло, культура, традиции - это очень важно. Но весь вопрос в том, как у человека устроены мозги. Может ли он на основе суммы сведений и навыков найти новое качество искусства. Мне хочется, чтобы в театр пришло новое поколение, которое стало бы разбираться с собой, со временем и с пространством, в котором живет. Ведь сложившийся у нас театр как система - это подчас добровольная ссылка. Помните, раскольники уходили в леса. Так вот, в театр, как в лес, можно уйти и просидеть всю жизнь в этой пыльной черной коробочке, повторяя чужие слова, написанные давно умершими людьми. Знаете, там можно никогда не узнать, что сменилось правительство, изобрели Интернет, потоп случился или комета прилетела…

- В каком состоянии сейчас находится наш театр и то, что называют актуальным искусством?

- В таком, каком и мы все - в плохом. Причины этого кроются во всех сферах - они и ментальные (страшно задуматься об истинных причинах наших проблем), и финансовые (нефтяной разврат), и социальные (апатия и депрессия, вызванные несоответствием того, что говорят в телевизоре, и того, что видно каждый день на улице). В каком состоянии находится наше общество, если возможны такие безобразные случаи, когда заводятся уголовные дела на кураторов выставок? Я имею в виду «Запретное искусство 2006» и «Осторожно, религия». Или история с «Целующимися милиционерами». Это просто несусветные ситуации. Мы же живем в светской стране, нам не надо равняться на мусульманские страны, которые объявляют джихад карикатуристам. Там это, предположим, понятно - особая культура, где запрещены изображения людей в принципе. А у нас что? Общество не просто разделено - оно расщеплено, но при этом перемешано. Рядом с нормальными цивилизованными людьми уживаются законченные мракобесы. И главное - слишком много тех, кто хочет, чтобы было одно мнение, одна традиция, которой именно они придерживаются.

- Может, традиция - как раз тот цемент, который как-то склеит расщепленное общество?

- Но вы же тоже часть общества. Вам хочется быть зацементированной, закатанной катком в какую-то традицию?

- Нет, конечно.

- Так и мне не хочется. Мне кажется, все просто: я - законопослушный человек, поэтому имею право на свою личную зону свободы. Какое может быть творчество без свободы? Но у нас понятие свободы не наполнено никаким конкретным содержанием, поэтому мою свободу может нарушить каждый, если у него другие взгляды и он агрессивен.

- Это проблема общества или власти?

- Это проблема взаимоотношений общества и власти. Власть должна почаще повторять прилюдно слова Вольтера: «Я не согласен с тем, что вы говорите, но буду до последней капли крови защищать ваше право высказать вашу собственную точку зрения».

- Знаете, власть, может, и начнет когда-нибудь это повторять, но, по моим наблюдениям, все, что тащит нашу страну обратно в изоляционизм, производит само общество.

- Абсолютно согласен. У меня как раз претензий к власти нет - все претензии к себе и к людям. Судя по статистике и рейтингам, обществу сейчас не нужна свобода: оно просит хлеба, зрелищ и покоя. Ну а это самое простое, что можно ему дать. При таких ценах на нефть! Мы живем в удивительное время. С одной стороны, государство - к счастью - никак не выражает свои эстетические пристрастия. Но при этом государство и не ограждает художников от той атаки, которой за последние годы подверглось современное искусство. Я не знаю, были ли такие атаки в сфере кино. Наверное, «Груз 200» топили, да? Но, надеюсь, это же не какая-то генеральная линия, а так называемая инициатива на местах, попытки припаять статью за художественное высказывание. На самом деле хорошо, что государство в эти разборки не вмешивается. У него есть другие проблемы - пенсионеры, армия, банковский кризис, выбивание денег за газ с Украины. Меня пугало то, как настойчиво пытались навязать государству поиск какой-то «национальной идеи», но, слава богу, пока обошлось. Ксенофобия, изоляционизм не могут быть национальной идеей. Работать надо самому и другим не мешать - вот и вся национальная идея. Сделайте так, чтобы люди плодотворно и творчески работали - вот для этого и нужна свобода. Ведь рабский труд неэффективен. А, к примеру, система существования гостеатра сейчас именно неэффективна: тратятся государственные деньги, и немалые, а без правильного менеджмента и без новых структурных моделей вместо отдачи - пшик.

- На фестивале «Территория» вы показываете и образцы актуального искусства, и образцы нового менеджмента. Где вы нашли финансирование?

- В администрации президента. И, надо сказать, очень многим не нравится, когда мы пишем, что фестиваль альтернативного радикального искусства делается при господдержке. Пишут доносы со всех сторон: и леволиберальные деятели, которые кричат, что нельзя брать у «режима» никаких денег, и те, кто такое искусство ненавидит. Но мне плевать на это. Я считаю, что преступно ничего не делать, дожидаясь, когда народ дойдет до состояния ботвы, сидя перед телевизором. Мы привозим в Москву 150-200 студентов со всей страны, из провинции - Казань, Самара, Владивосток, Ярославль. И они видят лучшие достижения современного искусства, мы для них устраиваем мастер-классы, две недели они живут в этой концентрированной среде. Если из этих ребят хотя бы несколько станут настоящими современными художниками - уже прекрасно, уже не зря деньги потрачены, они были вложены в будущее. Мне не важно происхождение денег, для меня главное то, что они работают на хорошее дело. И если в администрации президента нашлись люди, которые поддерживают такой странный фестиваль, куда привозятся иногда очень резкие, очень экстремальные, но очень честные и искренние работы, то это прекрасно.

- Для вас важнее «что» или «как»?

- Важно - КТО, каким образом, с какими намерениями. Мне нравится, как ни странно, лозунг Жириновского: не врать и не бояться. Он очень точный. Я так и буду молодых артистов учить - никогда не врать и ничего не бояться.

Добавить в:  Memori  |  BobrDobr  |  Mister Wong  |  MoeMesto  |  Del.Icio.Us  |  Google Bookmarks  |  News2.ru  |  NewsLand.ru

Политика и экономика

Что почем
Те, которые...

Общество и наука

Телеграф
Культурно выражаясь
Междометия
Спецпроект

Дело

Бизнес-климат
Загранштучки

Автомобили

Новости
Честно говоря

Искусство и культура

Спорт

Парадокс

Анекдоты читателей

Анекдоты читателей
Популярное в рубрике
Яндекс цитирования NOMOBILE.RU Семь Дней НТВ+ НТВ НТВ-Кино City-FM

Copyright © Журнал "Итоги"
Эл. почта: itogi@7days.ru

Редакция не имеет возможности вступать в переписку, а также рецензировать и возвращать не заказанные ею рукописи и иллюстрации. Редакция не несет ответственности за содержание рекламных материалов. При перепечатке материалов и использовании их в любой форме, в том числе и в электронных СМИ, а также в Интернете, ссылка на "Итоги" обязательна.

Согласно ФЗ от 29.12.2010 №436-ФЗ сайт ITOGI.RU относится к категории информационной продукции для детей, достигших возраста шестнадцати лет.

Партнер Рамблера