Архив   Авторы  
Недавно Джон Ирвинг приезжал в Москву для того, чтобы представить свой роман «Покуда я тебя не обрету»

Быть Джоном Ирвингом
Искусство и культураСпецпроект

«Есть такой закон: если автор незауряден, то самые злые критики - это его соотечественники. Это верно и для Гюнтера Грасса, и для Салмана Рушди, и для меня...» - иронизирует писатель Джон Ирвинг

 

Джон Ирвинг - один из тех, кого называют современными классиками. Его последняя вещь «Покуда я тебя не обрету» недавно вышла в русском переводе. Над этой книгой автор работал всю сознательную жизнь - после таких романов уже не нужны автобиографии. В каком-то смысле он подводит итог всему сделанному ранее. А написал Ирвинг немало. После знаменитой «Мир глазами Гарпа», вознесшей его на олимп, он регулярно потчевал публику романами и сценариями. «Отель Нью-Хэмпшир», «Правила Дома сидра», «Молитва об Оуэне Мини»... Американский прозаик рассказал корреспонденту «Итогов» о рождении последней книги, а также о своих литературных и политических воззрениях.

- Как давно вы вынашивали замысел романа «Покуда я тебя не обрету»?

- Это давняя история. Я задумал роман, еще будучи маленьким мальчиком, ведь в его основе - события моего детства, юности. Например, первый сексуальный опыт. И, конечно, ситуация с моим отцом, информацию о котором от меня тщательно скрывали.

- Как и от главного героя Джека?

- Примерно. Это было очень странно. Я спрашивал маму: «Расскажи о моем отце. Он тебя бил? Был ли он преступником?» Я провоцировал ее, чтобы в запале она что-то рассказала. Но мне ни разу не удалось ее настолько завести, чтобы она проговорилась. Мама прикладывала палец к губам и говорила: «Милый мой, не будем обсуждать эту тему».

- Вы с этим смирились?

- Скажете тоже! Тут была тайна, и она меня пугала. Я придумал злодейскую версию того, почему отец не появляется. Якобы он находился в сумасшедшем доме закрытого типа и не мог выйти, но его сумасшествие не было опасным для общества. И все время я надеялся: а вдруг отец объявится? Каким он будет? Мама сердилась на меня за то, что я много фантазировал. А когда я написал первые два романа, она изрекла: «Ты был писателем еще до того, как что-то написал». Когда мне исполнилось шестьдесят, я принялся работать - сделал Уильяма, отца Джека. Потом, словно Всевышний, дал Джеку подругу Эмму, которой у меня никогда не было. Это придуманные персонажи, только мать героя Эллис реальна. Она производит впечатление счастливой хиппующей бабенки, но может быть хорошей матерью. Однако позже Джек понимает, что его детство ненастоящее.

- История Джека и его отца очень личная. Но я видел рецензии, где она трактовалась как метафора человека в обществе потребления.

- Ну-ка, ну-ка, расскажите!

- Общество - развращенный ребенок, который тонет в удовольствиях. Люди не имеют твердых принципов. Принципы по Фрейду - отцовское начало, а наслаждения - женское. В общем, такой современный матриархат.

- Верно, такой ракурс у меня заложен. Это я тоже имел в виду. Возьмите Джека - он ведь не повзрослел. Он всегда от кого-то зависит. На сцене он играет женщин и лучше чувствует реальность пьесы, чем настоящую реальность. Только его близкий друг понимает, что Джек - хамелеон, который постоянно меняет цвета.

- В финале Уильям играет в церкви на органе, а снаружи его слушают проститутки. Это «тотальная ирония», как пишут критики, или «Покуда...» - все-таки трагедия?

- Это можно понимать двояко. И в ироническом смысле, и как порок, доведенный до абсурда. Церковь - высокоморальное учреждение - стоит в районе, где люди предаются плотским утехам. Нелепость! Звуки органа - а рядом продается любовь по дешевке. Это дух времени. Кстати, по-настоящему в костелах играют только по ночам. Если хотите услышать не упражнения какие-нибудь, а музыку, идущую от сердца, приходите в костел поздно ночью. Это будет исполнение человека, который во время игры хочет стать лучше и чище. И не важно, музыкант вы или проститутка.

- Вы не из тех писателей, что живут в башне из слоновой кости. Вот история с Гюнтером Грассом: почему, когда немецкий писатель признался, что в молодости служил в СС, вы решили встать на его защиту?

- Грасс для многих был легкой добычей. Человеком без кожи. Он серьезная фигура в литературе, и у него много завистников, гораздо менее талантливых. Есть такой закон: если писатель незауряден, то самые злые критики - это его соотечественники. Это верно и для Грасса, и для Салмана Рушди, и для меня... Шумиха прессы вокруг этой истории неоправданна. Кое-кто утверждает, будто бы Грасс ожидал получения Нобелевской премии и не возбуждал страсти. Поскольку Нобелевка присуждается не столько за искусство, сколько за политическую корректность.

- А разве нет?

- В любом случае Шведская академия слишком долго ждала, чтобы вручить премию Грассу. Это не было политическим решением. Надо было дать ее гораздо раньше.

- Мне кажется, ревнители чужого покаяния не были искренни. Просто рисовались, спеша подчеркнуть свою прогрессивность и благонадежность.

- Очень может быть. И они явно перестарались. В одной из немецких газет была фраза: «Нам надоели слезливые истории, которые рассказывают старики о том, как они плохо вели себя в юности, а потом прозрели». Им надоел и Грасс, и его критики. В это время я говорил с Грассом по телефону, и он сказал: «Знаешь, я сам себе тоже порядком надоел». Между прочим, я в молодости сам едва не оказался на месте Грасса.

- Как это?

- В 1961 году я находился в армейском учебном центре, где готовили младший офицерский состав. И должен был оказаться во Вьетнаме. Но девушка, с которой я встречался, забеременела. Мы поженились, у нас родился ребенок, и в соответствии с законодательством меня отчислили из учебного центра. Был указ: молодых отцов семейств в армию не брать. Он вышел в марте 1963-го. Президент Никсон отменил его, но я успел уволиться, попал в это «окошко». Как ни странно, я не был счастлив.

- Вот как?

- Да, да. Я чувствовал себя писателем и очень хотел видеть войну своими глазами. Конечно, это худшая из причин, чтобы отправиться воевать. Можно представить, что бы я натворил, оказавшись на передовой. Вот и Грасс... Это все глупая романтика юности. Мало ли кто из немцев в пятнадцать лет оказался в «Гитлерюгенде». Мое мнение: не осуждай человека, если сам не был на его месте.

- А нынешние конфликты - Ирак, Афганистан - интересны вам как материал для романа?

- Да. Когда была война во Вьетнаме, я думал: боже, никогда больше не увижу такого раскола в обществе. Но я оказался плохим предсказателем. Сейчас он еще сильнее. Когда страну возглавлял Рейган, я думал: в Америке не будет президента хуже, чем этот.

- И вновь ошиблись?

- Да. Буш - худший президент на моей памяти. Сегодня нация разделена сильнее, чем в 60-х, а протестантский фундаментализм никогда не играл в стране такой огромной роли. Однако публичные политики этот раскол игнорируют. В преддверии президентской гонки даже серьезных дебатов о войне не будет. Четыре месяца назад я бы сказал, что демократы выиграют. Теперь не знаю. Борьба пойдет за каждый голос.

- Проголосуете против Маккейна?

- Да, мистер Экзит-Полл (улыбается). Это Буш номер два. Хотя у него есть личный опыт пленника во Вьетнаме и он скорее всего прекратит безобразие на базе Гуантанамо, где условия содержания заключенных поистине ужасающи. Но я проголосую за Обаму. Боюсь, как бы не повторился сценарий, связанный с Кеннеди. Вы обращали внимание, насколько по-разному ведет себя охрана госпожи Клинтон и охрана Обамы? У последнего она все время в напряжении. Это не просто мои фантазии - я не неврастеник.

- Возвращаясь к писательству: что вас радует и что огорчает в современной литературе?

- Я считаю себя писателем скорее XIX века. Именно эта литература подвигла меня на писательство. Я никогда не чувствовал себя модернистом или постмодернистом. И предпочел бы перечитать классическую вещь, например «Моби Дика» Мелвилла, нежели браться за что-то новое и ультрамодное. Новые вещи не приносят мне никакого удовольствия. Процент тех, кто потребляет сегодня хорошую литературу, невысок. В основном это женщины. Если вы в самолете видите мужчину, который читает не советы по аутотренингу, а художественную прозу, это скорее всего студент. Недавно был в Кингс Кросс колледж в Лондоне на семинаре по американской литературе. И что вы думаете? Почти ни одного мужчины. А те, что есть, - студенты или люди моего поколения. Есть повод задуматься.

Добавить в:  Memori  |  BobrDobr  |  Mister Wong  |  MoeMesto  |  Del.Icio.Us  |  Google Bookmarks  |  News2.ru  |  NewsLand.ru

Политика и экономика

Что почем
Те, которые...

Общество и наука

Телеграф
Культурно выражаясь
Междометия
Спецпроект

Дело

Бизнес-климат
Загранштучки

Автомобили

Новости
Честно говоря

Искусство и культура

Спорт

Парадокс

Анекдоты читателей

Анекдоты читателей
Популярное в рубрике
Яндекс цитирования NOMOBILE.RU Семь Дней НТВ+ НТВ НТВ-Кино City-FM

Copyright © Журнал "Итоги"
Эл. почта: itogi@7days.ru

Редакция не имеет возможности вступать в переписку, а также рецензировать и возвращать не заказанные ею рукописи и иллюстрации. Редакция не несет ответственности за содержание рекламных материалов. При перепечатке материалов и использовании их в любой форме, в том числе и в электронных СМИ, а также в Интернете, ссылка на "Итоги" обязательна.

Согласно ФЗ от 29.12.2010 №436-ФЗ сайт ITOGI.RU относится к категории информационной продукции для детей, достигших возраста шестнадцати лет.

Партнер Рамблера