Архив   Авторы  
Князь Мышкин (Даумантас Цюнис) и Рогожин (Сальвиюс Трепулис)

И Мышкин такой молодой
Искусство и культураСпецпроект

Режиссер Эймунтас Някрошюс явил миру невиданного доселе "Идиота"

 

Давно известно, когда в афише фестиваля "Балтийский дом" появляются спектакли литовского режиссера Эймунтаса Някрошюса, в Питер устремляется разнообразный театральный люд: критики, педагоги, студенты и просто любители берут театр приступом. В сущности, режиссер давно уже стоит особняком от текущего театрального процесса и меряется силами только с титанами. "Идиот" (его мировая премьера состоялась в Санкт-Петербурге) идет пять с половиной часов, и смотреть его непросто. Эффектной фразой сформулировать общую идею вряд ли удастся, тут множество тем и смыслов сгустилось над сценой и растворилось в пространстве, только успевай впитывать. В новом спектакле Някрошюса не так уж много его привычных глазу фирменных метафор, и кто-то наверняка скажет, что и режиссер уже не тот, да и Достоевский у него не тот, что в сериале.

Все это ерунда. "Идиот" не похож на знаменитую шекспировскую трилогию Някрошюса точно так же, как Шекспир не похож на Достоевского. В нем нет полюбившейся всем, ошеломляющей символистской значительности, он гораздо более камерный, нервный, психологически изощренный. Ведь если хорошенько подумать, станет ясно, что ни одной своей метафоры режиссер никогда не сочинял просто так, повинуясь капризу буйной фантазии. Они всегда рождены текстом, с которым он работает. Вот и в Достоевского всмотрелся внимательно и выудил из него все то, что не слишком бросается в глаза при беглом чтении. И ожила на сцене атмосфера Петербурга - узорные решетки кроватей и скамеек, подвешенная к колосникам, болтающаяся кованая дверь, кошачье мяуканье, гудки паровоза, пронизывающий холод. Юного белоголового Мышкина (Даумантас Цюнис), спеленатого, как почтовый груз, штемпелюют и сбрасывают с носилок в этот мир на муку и страдание. Два чемодана, приподнятые под углом, как разводящийся мост, и бумажные кораблики, проплывающие между ними. У Достоевского же взят и стиль - лихорадочно взрывной, демонстративно театральный, гротесковый, доведенный местами до комизма. Переехав на лето в Павловск, герои спектакля, старательно выстроившись в ряд, имитируют птичий гомон, карканье ворон, дергают за веревочку, и два деревянных дятла стучат по столбам, изображающим деревья. Здесь письма Настасьи Филипповны к Аглае объявляют как вставной номер, и идет совершенно поразительная сцена в присутствии зрителей. Семейство Епанчиных, Мышкин - все они наблюдают, как впавшая вдруг в восторженно-сумрачную экзальтацию Настасья Филипповна (Эльжбиета Латенайте) поучает, соблазняет, завораживает испуганную, угловатую рыжеволосую девочку Аглаю (Диана Ганцевскайте), обвивает руками, целует ей ноги, умоляя отдаться любви и быть счастливой за всех разом. А та, передергивая худенькими плечиками, с брезгливостью и какой-то нетерпеливой жадностью впитывает чужую страсть.

У Някрошюса в этом спектакле князь Мышкин не похож ни на одного своего предшественника. И на традиционно воображаемого нами "положительно прекрасного человека" он тем более не похож. Да, Достоевский в черновиках своего романа называл Мышкина "Князем Христом". Едва ли не все известные театральные и киноинтерпретации использовали потом именно это определение. Знаменитый Мышкин Иннокентия Смоктуновского в спектакле БДТ был поразительно светлой, солнечной личностью, отдельной, отстраненной от других героев, бравшей на себя их боль и страдание. По этому же пути отправился и Евгений Миронов в недавнем телесериале. У Някрошюса Мышкин никакой не Христос, это нервный, запутавшийся в чувствах, захлебывающийся от избытка впечатлений мальчик, такой же страдалец, как все. Новость режиссерской трактовки в том, что князь неотделим от прочей компании, и молоды здесь все без исключения. У Достоевского Мышкин называет ребенком генеральшу Епанчину, а у Някрошюса так можно охарактеризовать каждого. Может быть, поэтому его спектакль прежде всего о любви. Кто-то любит по-настоящему страстно, а кто-то абсолютно по-детски выдумывает свою любовь. Знает, что такое страсть, пожалуй, один только Рогожин (Сальвиюс Трепулис). Настасью Филипповну он не оставляет ни на минуту, куда она, там и он маячит. Неотвратимая угроза и одновременно - надежная защита. Любовно и нежно расчесывает он ее длинные распущенные волосы, и раз за разом кидается к нему в объятия эта оскорбленная людьми страдающая женщина. В последней сцене объяснения двух женщин-соперниц участвуют все четверо. На один угол большого стола садится Настасья Филипповна, за ее спиной - Рогожин, в другом конце пристроились Аглая и Мышкин. Любящие, враждующие, сражающиеся с судьбой люди сплетены здесь в клубок, который не разорвать даже в смерти. Настасья Филипповна закуривает сигаретку, через голову Аглаи передает ее Рогожину - эти двое знают, чувствуют, какой бедой все закончится, и сцена тонет в сигаретном дыму, скрывающем пугающее взрывом возбуждение.

Где-то уже пришлось прочитать, что Някрошюс в этом спектакле, как обычно, безжалостен к человеку. Ерунда и это. Он не позволяет себе сентиментальности, это правда. Не любит и пафоса. Но он любит людей и, что еще важнее в театре, отлично их понимает и чувствует. Он готов оправдать, пожалеть всех - заблудших и праведников, если таковые, впрочем, найдутся. И если уж искать сегодня "живой театр", как предлагает нам афиша фестиваля "Балтийский дом", то вот он - живее всех живых.

Игра в классику

Мировая премьера "Идиота" Някрошюса стала главным событием только что прошедшего фестиваля "Балтийский дом". А в первой половине его программы представлял своих учеников Римас Туминас, руководитель Вахтанговского и вильнюсского Малого театров. Его дочь Габриэле Туминайте предъявила фестивальной публике спектакль по пьесе Проспера Мериме "Случайность". Это милое, веселое, темпераментное, но в общем-то бессмысленное зрелище обнаруживает одну только детскую, щенячью радость от пребывания на сцене. И больше сказать о нем нечего, маленькая пьеска Мериме, весьма трагически кончающаяся, стала поводом для разухабистого девичьего капустника. И только одна из этих смешливых девочек, Тома Вашкевичюте, явно выделялась из общего хора. Она и веселиться когда надо умеет, и лирическую ноту не упускает, и драматизм чувствует. Все эти молодежные показы шли на фестивале под рубрикой "новые имена", так вот имя Томы Вашкевичюте, нет сомнения, стоит запомнить.

Режиссеры, в особых представлениях не нуждающиеся, привезли на "Балтийский дом" спектакли по хорошо известным классическим сочинениям. Собственно говоря, современная интерпретация классики и стала главной темой нынешнего фестиваля. И если очередной "Вишневый сад" Чехова в постановке 88-летнего латышского режиссера Ольгертса Кродерса (Валмиерский драматический театр) в памяти особо не задержался, то польский вариант "Бесов" Достоевского (театр "Сцена СТУ", Краков) в каком-то смысле ошеломил видавших виды критиков. Здесь генеральша Ставрогина подчеркнуто приглашает к себе изысканное губернское общество на водку, только что вернувшийся из Америки Кириллов носит ковбойскую шляпу, а глава из романа под названием "У наших" понята режиссером Кшиштофом Ясиньским в соответствии с реалиями нынешней российской действительности. Несчастная же Лебядкина, увидев впервые появившегося Ставрогина, выдает и вовсе удивительное: "Каким ты был, таким остался, орел степной, казак лихой..." И вот ты сидишь и гадаешь: что бы это значило? Какой замысел тут скрывается, столь лихо закамуфлированный? "Гамлет" литовского режиссера Оскараса Коршуноваса (театр ОКТ, Вильнюс), которого критики называют одним из лидеров европейского театра, конечно же, явление иного порядка. Это очень эффектный, динамичный, современный спектакль. Как нынче водится, пьеса сокращена, реплики переставлены местами, знакомые монологи возникают в самых неожиданных местах. Начало очень сильное - на сцене ряд гримировальных столиков, актеры сидят спиной к зрителю, вглядываются в зеркало, звучат первые реплики: "Кто ты? Кто ты таков?" Спектакль, однако, не дает ответа на этот вопрос. Он (спектакль то есть) всего лишь сообщает нам, что весь мир - театр. Как говорится, спасибо, мы в курсе. Стоило ли для этой несвежей уже мысли главную пьесу всех времен и народов тревожить, большой вопрос. В спектакле Коршуноваса есть много красивых, запоминающихся сцен, но нет сколько-нибудь значительного смыслового объема. Вполне, знаете ли, современное явление - взять классика за рукав, свести с пьедестала и приспособить под свой рост и свои потребности.

Добавить в:  Memori  |  BobrDobr  |  Mister Wong  |  MoeMesto  |  Del.Icio.Us  |  Google Bookmarks  |  News2.ru  |  NewsLand.ru

Политика и экономика

Что почем
Те, которые...

Общество и наука

Телеграф
Культурно выражаясь
Междометия
Спецпроект

Дело

Бизнес-климат
Загранштучки

Автомобили

Новости
Честно говоря

Искусство и культура

Спорт

Парадокс

Анекдоты читателей

Анекдоты читателей
Популярное в рубрике
Яндекс цитирования NOMOBILE.RU Семь Дней НТВ+ НТВ НТВ-Кино City-FM

Copyright © Журнал "Итоги"
Эл. почта: itogi@7days.ru

Редакция не имеет возможности вступать в переписку, а также рецензировать и возвращать не заказанные ею рукописи и иллюстрации. Редакция не несет ответственности за содержание рекламных материалов. При перепечатке материалов и использовании их в любой форме, в том числе и в электронных СМИ, а также в Интернете, ссылка на "Итоги" обязательна.

Согласно ФЗ от 29.12.2010 №436-ФЗ сайт ITOGI.RU относится к категории информационной продукции для детей, достигших возраста шестнадцати лет.

Партнер Рамблера