Надо полагать, создатели спектакля любят поэзию нобелевского лауреата Иосифа Бродского. Иначе зачем бы им так стараться - композицию замысловатую придумывать, его факсимильные рисунки где только можно использовать, записи голоса доставать. Чего тут только нет - и отрывок из нобелевской лекции, и кусочки стихов, и "Лили Марлен" здесь Бродский поет в своем же переводе. И кажется, только радоваться надо. Вот они, твои, как говорится, единомышленники. Большого поэта публике представляют, не лишь бы кого. А только входишь в этот славный, уютный театр Камбуровой, для поэзии и музыки предназначенный, и страшные сомнения душу теснить начинают буквально с порога. Спектакль, в основе которого лежит небольшая поэма 1969 года "Посвящается Ялте", называется уж больно вычурно и странно - "Дело № 69: Посвящается Я..." (далее, если взять в руки лупу, с трудом можно разглядеть и другие буквы). Что это за дело № 69? И кто этот Я? Наверное, имеется в виду сам Бродский. Он, впрочем, букву эту не любил, на "мы" заменить старался, иногда иронически писал "моя милость". Но режиссер Алексей Злобин скорее всего именно автора хотел бы видеть главным героем своего спектакля. Вот к "Ялте" и прибавлены куски из других сочинений того же года - "С видом на море" и "Из школьной антологии". Наверное, чтобы поэта масштабнее представить. Монтируются плохо, ну да ладно. Там и другие стихи звучат, в отрывках, точнее, в обрывках. Как написано в программке - на усмотрение артистов. Что любят, то и цитируют.
А в подзаголовке пишут не менее странное - "страшно смешная трагедия". То есть такой жанр придумал режиссер. Тут всякий, кто помнит "Посвящается Ялте", удивится. Смешного там ничего нет, но и слово "трагедия" к этой поэмке подходит, как рыбе зонтик. Тем временем в фойе музыка звучит, забытые песни 60-х годов заводят. Вот она, разгадка названия - в этом № 69 год обозначен. По мысли режиссера, в спектакле наравне с автором должна быть представлена эпоха. Ну или время. Бродский с временем своим никак не сливался, ломал все рамки, рушил границы, но Злобину, видимо, так не кажется. У него, прерывая стихи, останавливая действие, то Робертино Лоретти "Ямайку" пропоет, то летку-енку артисты станцуют. А это значит, что создатели спектакля, может, и любят поэта Бродского, но уж точно - не понимают. Ничего более тошнотворного для него, чем эти ужимки и прыжки под популярную музыку тех лет, и представить нельзя. Вот разве что бессмысленное, типично актерское чтение стихов.
Для Бродского слово было превыше всего, а все то, что его разбавляло и приукрашивало - хорошо известно, - он терпеть не мог. В его поэме пять действующих лиц, и пять вполне хороших, симпатичных актеров творили на сцене не пойми что. Ни слова в простоте, все что-то изображают, приплясывая и кривляясь (разве что Владимир Топцов старается держать себя в руках). Ирина Евдокимова, например, чудесно поет, спору нет, но в этом спектакле она, увы, существует по принципу: "Если Бога нет, то все дозволено". И это значит, что Бродский в "Деле № 69" никакой не герой, и тем более не Бог, а так, объект для экзерсисов. В итоге отчаянными стараниями режиссера и актеров изумительный поэт и умнейший философ опростился, опошлился и как-то поглупел. А уж это, господа, простить никак нельзя.
