В рамках молодежной биеннале открылась новая выставочная площадка с названием длинным, зато исчерпывающим - Art&Science Space LABORATORIA. По-аглицки солидным именем новое арт-место, похоже, намерено дистанцироваться от галерей с их коммерческими задачами и приблизиться к бескорыстному поиску истины в научных лабораториях. Приближение это еще и буквальное - LABORATORIA находится на территории физико-химического института имени Л. Я. Карпова. Место в данном случае имеет значение. Цель нового начинания, как объявлено, «поддержка и развитие некоммерческих художественных проектов, которые находятся наЕ границе современного искусства, инновационной науки и социальной психологии».
Для «Опыта 1» куратор проекта Дарья Пархоменко организовала встречи молодых художников с серьезными учеными, занимающимися нанотехнологиями. От ученых - лекции и беседы. От художников - новые работы. Под стеклом на ватманском листе - фотографии, сделанные на круглом столе, и цитаты из выступлений, написанные от руки. Лист похож на школьную стенгазету и возвращает к временам непосредственного общения в тесном кругу. Кругу явно не школьном - с его иерархией учителя и ученика, и не дружеском - с его фамильярностью и сложившимися отношениями. Но это и не встреча профессионалов - занятия слишком разнятся. Скорее встреча людей, объединенных общим объектом внимания. Просто у ученых мир - именно «объект», то есть нечто отдельное от человека, его эмоций и страстей. А у художников их собственное «я» - неизбежная составляющая любого якобы объективного взгляда.
Эта противоположность подходов вполне проявилась в работах художников. Кто-то, как, например, Наталья Зинцова, упирает на лирические переживания. Любовь к природе не мешает интересу к цифровым технологиям - картинка, напоминающая рисунок годовых колец, транслируется на экраны, заключенные в псевдодеревянные колоды. Иначе говоря, позиция ученого сближается с позицией поэта. Нечто похожее было в эпоху НТР. Но место загадки космоса, что волновала умы в 1960-е, занимают тайны живого дерева. Как-никак, век экологии на дворе.
Другие, как группа «МишМаш», склонны задавать вопросы. Но не технологические, а философские. Если вещество в масштабах наномира (а нанометр - это тысячная доля микрона) меняет свои свойства, то с какого момента предмет становится самим собой? Копия известной картины Магритта «Это не трубка», где как раз трубка и изображена, отсылает к аналитической традиции сюрреалистов. Фишка в том, что копия сделана на крошечном квадратике титана с помощью навороченного микроскопа. Короче, это нанолитография.
Хаим Сокол предлагает в «Картезианском портрете» результаты анализов (скажем, на холестерин) представить в виде цветных кружков. Много холестерина - много цвета, и наоборот. Портрет персонажа предстает суммой разноцветных кружочков - итогов анализов. Они висят под стеклянными пластинами вроде тех, которые используют в медицинских лабораториях, только больших и квадратных. Если это и гиперреализм, то он перекликается с работами Дэмиана Херста, который любит использовать эстетику пилюль, аптек и операционных. У Херста систематизированная стерильная краса - знак опасной зоны, границы между жизнью и смертью. В отличие от него Хаим Сокол скорее задает вопрос о границах рационального познания. Да, мы видим картинку организма, но значит ли это, что видим человека?
Кроме того, на выставке можно обнаружить голубую розу, подпитываемую «голубой кровью», синие молнии вроде лазерных в темной-темной комнате, а также череп, который безнадежно пилит пила. До 31 августа все это в открытом доступе. Для всех желающих.
