"Шевченята восторженно на Шевченко смотрят" - так называется выставка, открывшаяся в галерее "Ковчег". Фраза взята из рукописного альманаха "Бедлам", который в 1927 году издавали ученики Александра Васильевича Шевченко. "Бедлам", судя по названию, был достойным продолжателем дела футуристов и объединения "Ослиный хвост" (1912). Благо Шевченко, который участвовал в их выставках, став в 1920 году солидным профессором живописи во ВХУТЕМАСе, сохранил вкус к эксперименту и авангардному поиску нового. К нему тянулись неуемные максималисты. Как вспоминала его ученица Ольга Соколова, "самое замечательное в системе преподавания Александра Васильевича было то, что он не навязывал ученику себя… Шевченко занимался с каждым в его манере". Поэтому "шевченята" так не похожи друг на друга.
В чем сходство, к примеру, между гротескными шаржами Ростислава Барто, психологическими портретами пастелью и углем, сделанными Баки Урманче, и монотипиями Татьяны Шевченко, дочери Александра Васильевича?
Пожалуй, показанных в "Ковчеге" художников объединяет ориентация на французскую традицию живописи. Эффектная работа "Рубка подсолнухов" (1930) Бориса Рыбченкова ведет полемику с Ван Гогом. "Кавалькада" (1940) Ольги Соколовой - сумасшедшее, почти булгаковское явление в советской Москве Прекрасной дамы в сопровождении куртуазных спутников. Она сделана в стремительной манере постимпрессионистов. Акварели, написанные Рыбченковым в Юрмале в конце 1970-х, явно отсылают к стилистике импрессионистов и Марке… Эта европейская школа легко уживается с интересом к Востоку. Востоком увлекались и французы, и русский авангард. Неудивительно, что "шевченята" к нему неравнодушны. Одни, как Валерий Каптерев, открывают в нем мудрость архаики. Каптерев писал маслом по картону, прорезая контур деревянным стилом. Эффект неожиданный - кажется, что перед нами то ли мозаика, то ли работы в технике энкаустики. Для других, как для замечательного художника из Казани Баки Урманче, обращение к Востоку - возвращение к родной национальной традиции. Его эскизы росписей тюркского эпоса "Китаби деде Коркуд" отличает минимализм, изысканность цветового решения. А его жанровые вещи, например "У мостков", впечатляют тонкостью декоративной проработки и каким-то почти французским шармом. Для третьих, как для Ростислава Барто, образ таинственной восточной красавицы несет в себе память о врубелевском "Демоне" и мятежных героях Лермонтова.
К середине 1930-х годов ветер перемен сделал равно несбыточными мечты о продолжении авангардного поиска и движении к истокам национальных традиций. Шевченко вынужден уйти из ВХУТЕМАСа. "Шевченятам", многим, выпадает нелегкая доля. Баки Урманче, обвиненный в национализме, пять лет пробыл в Соловецком лагере. Борис Голополосов был исключен из Союза художников в 1938-м - аж до 1978 года, в течение 40 лет у него не было шанса на участие в выставках. Павел Суриков, чья "отчетная выставка" благодаря помощи Луначарского состоялась в Париже, был уволен в 1933-м из института. Но при разности судеб - еще одна общая черта - все "шевченята" сохранили донкихотскую верность искусству.
