Как только не именовали ленинградский Малый оперный театр в советскую эпоху - в лучшем случае «запасным» из-за соседства с Мариинским, в худшем - «мусором» из-за «имени М. П. Мусоргского». Около года назад театр оказался в центре скандала: руководить старейшим в России Михайловским театром оперы и балета в канун его 175-го сезона назначили бизнесмена-«фруктовика» Владимира Кехмана. Впечатлительная общественность ахнула, а новый директор, не растерявшись, нанял на руководящие посты авторитетных специалистов: худруком оперы стала Елена Образцова, а балета - Фарух Рузиматов. Первую оперную премьеру театр ныне привез в Москву - оперу Масканьи «Сельская честь» в постановке знаменитой «ночной портье» Лилианы Кавани. Оказалось, что синьора Кавани настоящая итальянка по части любви к опере и к оперной режиссуре неравнодушна так же, как ее учитель Лукино Висконти. В девяностых она дважды представляла «Сельскую честь» на оперном фестивале в Равенне со звездными голосами, так что нынешняя постановка Михайловского театра - настоящая удачная покупка. Режиссер на московскую гастроль не приехала, но постановочная команда сопровождала спектакль как родной: режиссер переноса Марина Бьянки («Фальстаф» в Большом), чудный молодой дирижер Даниэле Рустиони и даже гранд-дама Елена Образцова заметно нервничали. Оказалось, напрасно.
У Кавани достало ума не интересничать на музыкальном поприще. Напротив, в оперу она всмотрелась и вслушалась, как умеет не всякий оперный режиссер. Цитируя неореализм и как будто следуя букве, разместила в этих условиях символы бытового и духовного. Дом и церковь, в доме наливают, в церкви славят Пасху; люди грешат и каются, мучают друг друга и запоздало прощают. Сицилийские нравы начала ХХ века, о которых миру больше рассказал Фрэнсис Форд Коппола, чем неореалисты, воссоздаются здесь досконально и любовно при соблюдении всех оперных норм. Обманутая невеста разоблачает своего возлюбленного перед мужем соперницы, при этом благоговеет перед его матерью и раскаивается в грехе. Еще деталь: по сицилийскому обычаю на дуэль вызывают укусом в ухо, так что тенор и баритон (Олег Кулько и Методие Бужор) могли блеснуть актерской игрой. Были шансы и у главной героини, солистки Киевской оперы Татьяны Анисимовой (Сантуцца), которую дважды приглашал Большой и в которую худрук Елена Образцова постаралась вложить все свои знания и силы. Впечатление было - да, поет на чистом сливочном масле, но как-то слишком основательна для раздираемой страстями итальянки. Очень старался и петь, и играть хор. Оркестр же вообще было не узнать. Дирижер Даниэле Рустиони, юнец двадцати с небольшим, ученик Риккардо Мути и явно музыкант на взлете, заставлял его просто искрить. Три оркестровых тутти с громом медных были самыми естественными из возможных кульминаций, а на пиано дирижер так грозно и любовно шипел на оркестр, что партер впадал в гипноз. Если это был экзамен, то он выдержан. Можно признать, что не приезжавший в Москву целых тридцать пять лет Михайловский театр вступил в нормальный творческий процесс и выглядит достойно. |
