Архив   Авторы  
Историческая сделка между Лондоном и Пекином по Гонконгу завершилась в ночь с 30 июня на 1 июля 1997 года грандиозным фейерверком

Запах денег
Дело

С тех пор как Лондон согласился передать Китаю Гонконг, в Бухте ароматов пахнет исключительно большими деньгами





 

Задним умом все крепки. Эта житейская мудрость, пожалуй, особенно применима к истории Гонконга. Сегодня Бухта ароматов (так название города переводится с кантонского диалекта) является третьим по оборотам финансовым центром, быстро наступая на пятки конкурентам - Лондону и Нью-Йорку, - девятой по величине экономикой мира и занимает 11-е место в списке наиболее крупных экспортеров услуг. ВВП на душу населения превышает показатели его бывшей метрополии - Великобритании, не говоря уже о нынешней - Китае. Гонконгский фондовый рынок после японского является крупнейшим в Азии. Секрет успеха прост и объясняется одним словом - «свобода». По открытости и свободе экономики влиятельная американская организация Heritage Foundation вот уже четырнадцатый год подряд ставит Гонконг на первое место в мире.

Между тем накануне и сразу после подписания сделки века, в результате которой город перестал быть британской колонией, эксперты в один голос предрекали ему экономический крах. Лишь два человека - Маргарет Тэтчер и Дэн Сяопин, принимая 19 декабря 1984 года, пожалуй, важнейшее решение в своей жизни, могли представить недалекое будущее. Выигрывали все. Британским инвесторам через свою бывшую колонию открывался необъятный китайский рынок. Китай посредством финансового «пылесоса», обосновавшегося в Бухте ароматов, получал доступ к практически неограниченным инвестиционным ресурсам. Сам Гонконг сохранил главное - свою свободу. Не коммунистический Китай поглотил это гнездо капитализма. Напротив, сверхлиберальная экономика города-государства завоевала гигантскую метрополию.

«Железный джентльмен»

Буквально накануне передачи Китаю бывшей колонии, произошедшей в ночь с 30 июня на 1 июля 1997 года, американский журнал Fortune рисовал страшную картину гонконгского будущего: китайское правительство контролирует местную администрацию, английский язык вытеснен путунхуа (нормативным китайским), иностранные бизнесмены бегут куда глаза глядят, валютные операции запрещены. Иными словами - возвращение к состоянию добританского владычества.

В 1898 году был подписан договор об аренде британцами города на 99 лет. Какое наследство оставили британцы? Идейным вдохновителем гонконгского чуда стал скромный клерк, «железный джентльмен» британской колонии Джон Джеймс Коупертвэйт. Выпускник Кембриджа, он приехал в Гонконг в 1947 году, когда город был беднее многих африканских стран. Кстати, ряд известных экономистов, среди них и нобелевский лауреат Гуннар Мюрдаль, предсказывали в то время скорое процветание для Африки и мрачное будущее Азии. Но Коупертвэйт был старомодным человеком. Он, как и Евгений Онегин, начитался Адама Смита и безоговорочно относил себя к приверженцам политики экономической свободы (laissez-faire). В течение 10 лет (с 1961 по 1971 год), что Коупертвэйт находился в должности финансового секретаря колонии, он смог до неузнаваемости изменить ситуацию. Прежде всего ему удалось освободить экономическую жизнь от бюрократических пут, установить простую и понятную систему регулирования бизнеса, ввести доступные госсубсидии, беспошлинную внешнюю торговлю и снизить налог на доходы. Позже последователи Коупертвэйта, включая и его друга нобелевского лауреата Милтона Фридмана, так оценили его заслуги: Коупертвэйт превратил Гонконг в наиболее свободную экономику в мире.

И не только. Коупертвэйту принадлежат лавры создателя первой в мире виртуальной экономики, единственной отраслью которой является экспорт финансовых услуг. Благодаря ему Гонконг перестал производить товары. Местное население в большинстве своем занялось перекладыванием денег из одного кармана в другой. Город заработал в качестве финансового «пылесоса». Через него с Запада на обладающие дешевой рабочей силой азиатские рынки хлынул поток инвестиций.

Установить контроль над британской колонией Мао Цзэдун в принципе мог за один день. Достаточно было отдать распоряжение о введении блокады, и Лондон тут же спустил бы Union Jack в Бухте ароматов. Хотя бы потому, что всю питьевую воду Гонконг получает с материка: достаточно перекрыть кран - и пиши пропало. Однако вместо этого «великий кормчий» велел поставлять британским колонизаторам продукты питания, воду, сырье, топливо и много чего еще. Мало того, в 1972 году власти КНР обратились в комитет ООН по деколонизации с просьбой исключить Гонконг из перечня территорий, ожидавших изменения своего статуса. Нежелание Мао что-либо менять объяснялось просто: возврати он эту буржуазную территорию, и тогда неизвестно, сколько еще «культурных революций» пришлось бы проводить, чтобы избавить Китай от тлетворного влияния Запада.

Так что Джону Коупертвэйту для превращения Гонконга в финансовый рай оставалось лишь одолеть британскую бюрократию. Как-то его спросили: «Что нужно сделать, чтобы бедные страны стали богатыми?» Коупертвэйт не задумываясь ответил: «Они должны упразднить офисы национальной статистики». Он был убежден, что чиновники слишком часто используют статистические данные для обоснования вмешательства государства в экономику.

Усилия архитектора гонконгского чуда принесли свои плоды при его жизни (Коупертвэйт скончался в 2006 году в возрасте 90 лет). В 2004 году душевой доход Гонконга впервые превысил аналогичный показатель Великобритании - 31 510 долларов США против 31 460 долларов. Успех эксперимента был настолько очевиден, что Маргарет Тэтчер решила распространить гонконгскую экономическую модель на метрополию, сняв бюрократические барьеры и снизив налоги на бизнес. Кроме того, бурный экономический рост в колонии в 60-70-е годы стал решающим доводом для Дэн Сяопина и всего китайского руководства в пользу развития рыночных отношений в коммунистической Поднебесной. В этом смысле случилось, что именно «хвост» в лице маленького Гонконга начал вилять «собакой», сначала став для большого Китая рыночной моделью, а затем - главными инвестиционными воротами.

«Железная леди»

Все началось с того, что в марте 1979 года в Пекин прибыл губернатор Гонконга Мюррей Маклехоуз. Власти КНР были страшно удивлены, когда британский эмиссар предложил начать переговоры о статусе Гонконга. И это за 18 лет до окончания срока британской аренды. Китайцы к предложению отнеслись с подозрением. В политбюро ЦК КПК не исключали, что Лондон хочет создать в Гонконге какие-то подпольные структуры, призванные дестабилизировать КНР изнутри. Короче, сэру Маклехоузу Пекин дипломатично ответил: мол, успокойте ее величество и премьер-министра, Китай не собирается спешить с выяснением судьбы колонии.

Но в 1981 году в Пекине передумали, потребовав от Лондона немедленно приступить к переговорам. Изменение планов было обусловлено несколькими причинами. Для разрешения тайваньской проблемы Дэн Сяопин выдвинул концепцию «одна страна, две системы». В этом отношении мирное присоединение Гонконга, а затем и Макао служило наглядным примером для властей Тайваня. Но Дэн исходил не только из геополитических нужд Китая. Начав рыночные реформы, он уже не страшился, как Мао, буржуазного духа британской колонии.

В сентябре 1982 года, когда Великобритания переживала эйфорию после победы на Фолклендах, Тэтчер прибыла в Пекин. Многим тогда казалось, что она даст бой Дэн Сяопину и так просто не отдаст Бухту ароматов. Но, к удивлению многих, «железная леди» сдалась без боя.

Позднее она сожалела, что не смогла договориться о продлении аренды. Но думается, что в данном случае бывший британский премьер лукавит. При желании она могла громко хлопнуть дверью. Но не стала. Почему? На Тэтчер большое впечатление произвело обращение Дэн Сяопина к жителям Гонконга: «Скачки продолжайте по-прежнему и танцуйте тоже по-прежнему». Дело в том, что в большом Китае игорный бизнес был запрещен, а скачки на ипподромах и танцы считались «ядовитыми буржуазными травами». Но в Гонконге конные бега и скачки, которые проводились с 1842 года, стали неотъемлемой частью быта, символом колонии. Своим объяснением Дэн дал понять, что ничего в городе меняться не будет. Что, впрочем, не помешало Тэтчер настоять на том, чтобы обязательства ничего не менять в Гонконге в течение полувека после его передачи Китаю были прописаны в договоре. Лондон же сохранил свое экономическое, а отчасти и политическое присутствие в Бухте ароматов, получив еще и доступ на рынок всего Китая.

Мировой сводник

В момент передачи Гонконга Китаю в 1997 году на город обрушился сильнейший ливень. Казалось, что само небо противится этому событию. Дэн Сяопин не дожил до осуществления своей мечты. Маргарет Тэтчер, присутствовавшая на церемонии, не могла сдержать слез. Но настоящие потрясения гонконгцы испытали уже на следующий день. В город вошла китайская армия.

Дальше - больше. На гонконгской бирже произошел обвал, который стал рекордным в истории азиатского финансового рынка. Индекс Хан Сен снизился до 6000 пунктов. Рынок недвижимости - опорная отрасль Гонконга - тоже понес серьезные убытки: цены упали на 70 процентов. Не успел Гонконг при поддержке центрального правительства Китая пережить финансовый кризис, как в 2003 году случилось новое потрясение - началась эпидемия птичьего гриппа. С помощью жестких карантинных мер кошмар удалось прекратить. Кстати, в разгар эпидемии Пекин попытался протащить в Гонконге закон о подрывной деятельности, ограничивающий гражданские свободы. Полмиллиона человек из шестимиллионного города вышли на улицы. Закон не прошел.

Как вскоре выяснилось, произносить надгробные речи по самой свободной экономике мира было рановато. Созданная Джоном Коупертвэйтом сверхлиберальная модель продемонстрировала не только способность защищаться, но и осуществлять экспансию. Местные коммерсанты снова взялись делать то, что давно умели лучше всего, - искать и вкладывать деньги. Только теперь, получив доступ к китайскому рынку, посреднический бизнес Гонконга стал глобальным.

Один гонконгский бизнесмен объяснил корреспонденту «Итогов» суть нынешней стратегии города. По его словам, если раньше Гонконг считался всемирной фабрикой, то сейчас в связи с удорожанием местной рабочей силы и переносом производства в материковый Китай город заслужил репутацию «мирового сводника».

Допустим, какая-то американская фирма решила наладить производство джинсов. В самих США их пошив влетит в копеечку. Тогда американцы обращаются в один из инвестиционных банков Гонконга. Все остальное - подбор пуговиц с Филиппин, молний, сделанных в Камбодже, ткани из Вьетнама, а также создание производства в Китае, где дешево и сердито эти джинсы сошьют, - посредники из Бухты ароматов берут на себя. Как и такой весьма неприятный для западных инвесторов момент, как разбирательства по поводу того, что на китайских фабриках не соблюдаются требования безопасности или используется труд несовершеннолетних. Обвинения западных правозащитников адресуются не западному инвестору, который сохраняет анонимность, а «нехорошим» дельцам из Гонконга. «Вот и весь фокус нашего процветания», - признался бизнесмен.

Действительно, Гонконг производит все меньше и все больше финансирует выпуск готовой продукции в Китае. А также занимается международной торговлей. На так называемые реэкспортные сделки - то есть перепродажу китайских товаров - приходится более 95 процентов всего торгового оборота Специального административного района Сянган, как официально стала называться бывшая колония после воссоединения с КНР. Правда, его начинают догонять порты Шанхая и Шэньчжэня, работая по более низким тарифам. И все же у Гонконга есть нечто, чего этим двум новым «тиграм» не хватает. Тот же гонконгский предприниматель подметил существенную разницу: «Там, на континенте, все зависит от «хао гуанси» (хороших связей), и там не главное, кто как работает. А в Гонконге прежде всего важна ваша репутация, и потому тут коррупции почти нет».

Впрочем, «хао гуанси» важны и в Гонконге, однако заводить их надо не с чиновниками. Этим, кстати, и объясняется тот факт, что Великобритания безропотно сдала свою колонию. Там действует негласное правило: «Политика существует только для того, чтобы способствовать бизнесу». Именно бизнес правит Сянганом. Точнее, пять семей, контролирующих львиную долю его экономики. Причем контролирующих очень давно. Скажем, одной из семей принадлежит компания Jardine & Matheson. Между тем эта фирма была создана еще в конце XVIII века шотландцем Уильямом Джардином и изначально занималась поставками в Китай опиума.

Есть подозрение, что именно «пятибанкирщина» стояла за решением передать Гонконг Китаю, поскольку финансовому «пылесосу» был жизненно необходим прямой доступ на материковый рынок, который он обустраивает сегодня по своему образу и подобию.

Что же до опасений по поводу выветривания британского духа, то они нисколько не оправдались. Вся жизнь в бывшей колонии, как и раньше, регулируется британским общим правом. В Гонконге - своя валюта, привязанная к доллару США. Все улицы сохранили прежние британские названия. Английский язык по-прежнему в почете, как и британские системы образования и здравоохранения. Даже старомодные двухэтажные автобусы - и те не заменили. Так что Дэн Сяопин слово свое сдержал. Да и Маргарет Тэтчер, похоже, уже не так грустно из-за расставания с этой жемчужиной короны.

Добавить в:  Memori  |  BobrDobr  |  Mister Wong  |  MoeMesto  |  Del.Icio.Us  |  Google Bookmarks  |  News2.ru  |  NewsLand.ru

Политика и экономика

Что почем
Те, которые...

Общество и наука

Телеграф
Культурно выражаясь
Междометия
Спецпроект

Дело

Бизнес-климат
Загранштучки

Автомобили

Новости
Честно говоря

Искусство и культура

Спорт

Парадокс

Анекдоты читателей

Анекдоты читателей
Популярное в рубрике
Яндекс цитирования NOMOBILE.RU Семь Дней НТВ+ НТВ НТВ-Кино City-FM

Copyright © Журнал "Итоги"
Эл. почта: itogi@7days.ru

Редакция не имеет возможности вступать в переписку, а также рецензировать и возвращать не заказанные ею рукописи и иллюстрации. Редакция не несет ответственности за содержание рекламных материалов. При перепечатке материалов и использовании их в любой форме, в том числе и в электронных СМИ, а также в Интернете, ссылка на "Итоги" обязательна.

Согласно ФЗ от 29.12.2010 №436-ФЗ сайт ITOGI.RU относится к категории информационной продукции для детей, достигших возраста шестнадцати лет.

Партнер Рамблера