Архив   Авторы  
Спектакль Wonderland-80

Племя молодое
Искусство и культураExclusive

Режиссер Константин Богомолов: «Начинающему режиссеру надо давать право на провал. Это — нормально»



 

С Константином Богомоловым мы встретились у служебного входа Художественного театра. На фронтоне, там, где обычно вывешено название сегодняшнего спектакля, крупными буквами было написано: «Олегу Табакову — 75». И первый вопрос был очевиден: «Как идет работа над юбилейным спектаклем?» Хотелось эдак ненавязчиво подчеркнуть, что Мастер доверил столь ответственную постановку молодому режиссеру «Табакерки». Однако информационный повод лопнул, как мыльный пузырь: оказалось, что Вацлав Гавел, пьесу которого репетировали два месяца, отказался утвердить сценическую редакцию театра. И разговор наш пошел другим путем.

— Костя, за восемь сезонов вы поставили уже два десятка спектаклей, получили «Чайку», номинировались на «Золотую маску». Можно сказать, что судьба складывается счастливо?

— Нормально складывается, полезно для меня. Да, я пробивался. Настойчиво просил дать мне работу, названивал, договаривался, предлагал себя. У меня никаких театральных связей не было, ведь я пришел на режиссерский факультет ГИТИСа после филфака МГУ. Только года через три наступил важный переломный момент, когда работа стала приходить ко мне. И что еще не менее важно, я начал своей профессией зарабатывать деньги.

— Вы успели потрудиться во многих, очень разных московских театрах. Все счастливые похожи друг на друга, а каждый несчастен по-своему?

— Все похожи — богатые и бедные, успешные и неуспешные. Театр — он и в Африке театр. Везде густая концентрация человеческих амбиций, комплексов, дури разнообразной. И при этом сколько обаяния, сколько талантов, веселья. Совершенно дикий, безумный замес. Без юмора во всем этом выжить нельзя, надо сразу вешаться.

— В общем, читайте булгаковский «Театральный роман». Вы тоже, как и многие, считаете, что нашу систему стационарных театров надо менять?

— Нет, я думаю, что идея стационарных театров не должна быть убита. У нее есть свой потенциал. А вот финансировать такое количество репертуарных театров, пустых коллективов глупо и бессмысленно. Иногда хочется выть, глядя на московскую ситуацию с несменяемыми худруками. Обязательно должна быть ротация, циркуляция крови. Когда говорят, что некому прийти на смену, я не могу с этим согласиться. Я могу согласиться с утверждением, что нет фигур уровня, например, Товстоногова, но пусть мне кто-нибудь объяснит, чем почтенного возраста руководитель Х, давно, а может, и никогда не совершавший художественных открытий, лучше среднего тридцати- или сорокалетнего режиссера?

— Вы предлагаете менять старое шило на молодое мыло?

— Я предлагаю что-то делать. Пробовать, а не рассуждать.

— Не решаются, потому что кому охота кровь проливать.

— Количество погибших и не родившихся режиссеров и молодых актеров, которые не могут пробиться, возможно, не столь наглядная, но не менее кровавая история. Боясь потревожить иссякших уже пожилых людей, мы просто на корню закрываем многим молодым жизненную перспективу. Начинающему режиссеру надо давать право на провал. Это — нормально. Марк Анатольевич Захаров сам мне рассказывал, как бежал от разгневанных зрителей после премьеры его «Поджигателей». А все вспоминают про успех «Разгрома» в Театре имени Маяковского. Он уже потом случился.

— А вы готовы создавать театр не с чистого листа, а принять коллектив со всеми вытекающими?

— Не готов, не собираюсь и не считаю это правильным.

— А кого тогда назначать? Выпускников или, может, первокурсников?

— Меня назначать. Только назначать без пресловутых условий о том, что этот коллектив не сменяем. Заключать контракт на определенный срок, и если ничего не вышло, может быть, даже распускать театр к чертовой бабушке.

— Вы один из последних студентов Андрея Гончарова. Чему научил?

— Всему. Например, задавать себе его любимый вопрос: «Чтобы что?» Какие-то вещи он для меня сформулировал на всю жизнь: «Ребята, рядом с вами будут союзники, поклонники, подхалимы, но вы помните — все, что вы делаете в этой профессии, нужно только вам одному. И тогда вы выживете». Это — правда.

— Как же вы ощутите взаимоотношения с публикой?

— Никак. Я работаю для себя. Постепенно зарабатывая имя, получаешь право не думать о зрителе, а быть самим собой. С каждой работой по сантиметру, медленно, осторожно я двигаюсь в сторону авторского театра. Меня все больше интересует сочинительство спектакля. Литературная основа — повод. Главное на сцене — это индивидуальные личностные проявления тех людей, которые делают спектакль. И в первую очередь режиссера. Артисты должны стать частью его замысла, частью мира его фантазии.

— Судя по вашим последним спектаклям — а это «Отцы и дети», «Волки и овцы», «Старший сын», — актеры для вас не марионетки.

— Ну я же все-таки не совсем идиот и прекрасно понимаю, что непосредственное воздействие на публику осуществляют они. Хотя в какой-то момент я захочу использовать их как марионеток, если освою технологию производства впечатления на зрителя.

— И наша гордость, русская театральная школа, провалится в тартарары?

— Ужасная школа. Наши артисты вышли не из шинели Станиславского, а из крепостного театра. Любой средний западный артист даст сегодня фору русскому, он гораздо лучше понимает, что хорошо, а что плохо и как надо работать.

— Судить надо все-таки по вершинам?

— Нет. Вершины — это таланты, гении. Они у нас и были, и есть. А судить о школе надо по среднему артисту. Старшему поколению я в основном не верю. Понимаете, не живут, а играют, врут все. Сплошное лицедейство. И это практически не вытравить. Молодые совсем по-другому на сцене разговаривают, по-другому чувствуют время, современный ритм.

— Каждое поколение искало свой язык. «Современник» заговорил вопреки фальшивящему МХАТу. Проявилось другое мировоззрение. Вы можете охарактеризовать свое поколение?

— Не рискну обобщать. Я вращаюсь в определенном кругу людей, и в этом кругу людей есть отчетливое ощущение какого-то нарастающего недовольства, чувство обворованности. Глобального вранья. К своему ужасу, я понимаю, что, чем успешнее моя карьера, тем прочнее встроенность в систему. Мне доверяют государственные деньги, я общаюсь с «серьезными» людьми. И при этом искренне ненавижу все то, что вокруг происходит. Не могу и не хочу смириться с тем, что живу в стране, где людям не дают собраться на площади и высказать свое недовольство...

— Но вы можете ставить об этом спектакли.

— Поверьте, это становится все труднее. После Wonderland-80 я уже чувствую косые взгляды: ага, ты опять хочешь нам сделать что-то из той же серии? Не надо. Хватит. Я прекрасно знаю, что происходит в кино, как «Россия-88» бойкотировалась. Это все знаки несвободы. Я никогда не был склонен к театру типа doc. Вообще был настроен против прямого участия театра в социальной жизни. Считал, что для этого есть пресса, телевидение. Но бред состоит в том, что театр опять становится средством массовой информации.

— Ваша ближайшая премьера «Принцесса Турандот» в Театре Пушкина будет так же горька, как Wonderland-80 — коктейль из «Заповедника» Довлатова и «Алисы в стране чудес»?

— Надеюсь, коктейль окажется покрепче. Гоцци в одном бокале с «Идиотом» Федора Михайловича — гремучая смесь...

Добавить в:  Memori  |  BobrDobr  |  Mister Wong  |  MoeMesto  |  Del.Icio.Us  |  Google Bookmarks  |  News2.ru  |  NewsLand.ru

Политика и экономика

Что почем
Те, которые...

Общество и наука

Телеграф
Культурно выражаясь
Междометия
Спецпроект

Дело

Бизнес-климат
Загранштучки

Автомобили

Новости
Честно говоря

Искусство и культура

Спорт

Парадокс

Анекдоты читателей

Анекдоты читателей
Популярное в рубрике
Яндекс цитирования NOMOBILE.RU Семь Дней НТВ+ НТВ НТВ-Кино City-FM

Copyright © Журнал "Итоги"
Эл. почта: itogi@7days.ru

Редакция не имеет возможности вступать в переписку, а также рецензировать и возвращать не заказанные ею рукописи и иллюстрации. Редакция не несет ответственности за содержание рекламных материалов. При перепечатке материалов и использовании их в любой форме, в том числе и в электронных СМИ, а также в Интернете, ссылка на "Итоги" обязательна.

Согласно ФЗ от 29.12.2010 №436-ФЗ сайт ITOGI.RU относится к категории информационной продукции для детей, достигших возраста шестнадцати лет.

Партнер Рамблера