Архив   Авторы  
Свою военную мощь СССР демонстрировал открыто только на парадах. Провоз межконтинентальных баллистических ракет всегда был впечатляющим зрелищем. 9 мая 1965 года — парад в честь 20-летия победы в ВОВ

Война миров
Политика и экономикаExclusive

«Мало кто понимал, насколько был близок мир к катастрофе. Наверное, лучше других это сознавал Янгель, создававший ракеты вовсе не с целью уничтожения человечества», — вспоминает академик Борис Черток









 

Сто лет назад родился один из самых засекреченных ученых на планете. Имя его — академик Михаил Янгель. Именно его принято сегодня величать создателем ядерного щита России. Именно его детище спровоцировало Карибский кризис в далеком 1962-м. Это с его именем ассоциируется эра межконтинентальных баллистических ракет. Это его «Сатану» в НАТО боялись как огня.

Близко знавшие академика люди рассказывают, что иногда по вечерам, возвращаясь с работы, он откупоривал бутылку, зажигал множество свечей и до глубокой ночи в полном одиночестве поминал тех, кто погиб во время испытаний его ракеты Р-16… Тогда заживо сгорели 76 человек, а в больницах от полученных ожогов скончались еще 16. Трагический старт случился на Байконуре 24 октября 1960 года, за сутки до его дня рождения — ровно пятьдесят один год назад. О тех великих днях и великих людях вспоминает академик Борис Черток, патриарх отечественной космонавтики, долгое время работавший с Михаилом Янгелем рука об руку:

— Мое знакомство с Янгелем началось с неприятного для меня инцидента. Дело было в 1950 году, когда появился приказ министра об изменении структуры НИИ-88, где я числился заместителем главного инженера. Отдел № 3 преобразовали в ОКБ-1, и Сергея Павловича Королева назначили его главным конструктором. На должность главного инженера пытались протащить меня. Не вышло. В ЦК было сказано, что в нынешней обстановке особенно важна правильная расстановка кадров и человек с фамилией Черток не может быть главным инженером такого стратегически важного предприятия. Мне вообще грозили увольнение и арест, и, чтобы отвести удар, Королев предложил мне спасительное понижение — должность заместителя начальника отдела в своем ОКБ. Моим непосредственным начальником оказался Михаил Кузьмич Янгель. Мы занимались проектированием ракеты Р-5, которая по своим динамическим характеристикам требовала принципиально нового подхода к созданию системы управления. За этой чрезвычайно интересной работой мы провели почти год. Позже в НИИ-88 снова начались кадровые перестановки, и неожиданно для всех директором института назначили Янгеля. Потом говорили по секрету, что это была инициатива ЦК. Назначение явилось непростым испытанием для отношений между ним и Королевым. К сожалению, проверки на мирное сосуществование они не выдержали. Думаю, наша ракетно-космическая отрасль могла бы получить еще большее развитие, если бы эти два руководителя не противоборствовали. Обострение дошло до того, что оба старались не встречаться и не разговаривать друг с другом. Королев использовал меня и своих замов как посредников для связи с новым директором.

При этом мои личные отношения с Янгелем, при всей преданности Королеву, всегда оставались хорошими. Это был глубоко порядочный человек и талантливый инженер. Но, как говорится, двум медведям в берлоге делать нечего. Янгеля раздражали властолюбие и нелегкий характер Королева. Когда противостояние этих двух мощных фигур стало мешать делу, министерство и ЦК пошли на компромисс. В 1953 году Янгеля перевели на должность главного инженера, лишив тем самым возможности командовать Королевым, а меньше чем через год назначили главным конструктором ОКБ в Днепропетровске. Это был новый ракетный завод, который предстояло переделать из автомобильного. Задача не из легких. Но именно здесь Янгель расцвел, получил возможность приступить к реализации своей давней идеи — созданию ракет на высококипящих компонентах. Деятельность в ОКБ-586, позднее переименованном в КБ «Южное», он начал с внедрения ракет, которые на долгие годы стали соперницами королевским ракетам на кислородном топливе.

— Чем Янгелю не угодили кислородные ракеты?

— С одной стороны, кислород и керосин — это благородно и безопасно. Азотный тетроксид и диметилгидразин — компоненты чрезвычайно токсичные, в эксплуатации, прямо скажем, противные. Однако среди военных было много сильных противников нашей чисто кислородной концепции. Тому были основания. Наша «семерка» требовала длительной подготовки к пуску — не менее семи часов, что не соответствовало доктринам ракетно-ядерной войны. Требовались новые межконтинентальные ракеты с надежно защищенными стартами, которые позволят нанести ответный удар через десяток-другой минут. В настоящее время готовность к пуску ядерных систем исчисляется секундами…

В отличие от кислородных «высококипящие» ракеты могли дежурить в заправленном состоянии и не нуждались в увеличении времени на заправку. Это подтвердил опыт ракеты средней дальности Р-12, разработка которой началась еще в 1951 году в бытность Янгеля заместителем Королева. В Днепропетровск эту разработку передали в 1953 году. Мощность термоядерного боезаряда комплекса Р-12 составляла 2,3 мегатонны. При дальности 2100 километров ракета представляла реальную угрозу для всех граничивших с СССР стран НАТО. С марта 1959 по июнь 1989 года, пока Р-12 стояла на вооружении, было изготовлено 2300 таких ракет, каждая из которых могла превратить в пепел целые государства. Эта ракета вытеснила королевскую Р-5М. Однако, чтобы закрепить успех, Янгель при поддержке военных предлагает еще одну ракету средней дальности — Р-14. Разработка началась в 1958 году, а летные испытания проводились на полигоне Капустин Яр начиная с 1960 года. Эта ракета при той же мощности ядерного боезаряда была рассчитана на максимальную дальность 4500 километров. Таким образом, «высококипящие» янгелевские ракеты могли уничтожить всех союзников США и НАТО, но для самой Америки угрозу представляли только королевские ракеты серии Р-7. При этом стартовых позиций для нее было всего четыре: две в Тюратаме (позже его назвали Байконуром) и две на новом полигоне в Плесецке.

Ясно, что стране требовалась «массовая» межконтинентальная ракета, и как можно скорее. Вот почему Янгель при активной поддержке Хрущева и маршала Митрофана Ивановича Неделина в лихорадочном темпе начал разработку межконтинентальной двухступенчатой ракеты Р-16. Спешка мотивировалась лозунгом: «Стране нужен ядерный щит!»

— Такая спешка была оправданна?

— Не оправданная никакой военной и государственной потребностью спешка стала причиной трагедии. В процессе предстартовых испытаний одно за другим возникали замечания, срывавшие первоначальный график подготовки. Единственный выход в такой ситуации — круглосуточная работа. Испытательная команда трое суток не покидала полигон. Мне не раз приходилось работать в подобном режиме. Как правило, это было связано с необходимостью пуска в строго определенный астрономический срок. Но в данном случае астрономия была ни при чем. Неделин не только не давал подчиненным права на отдых, но и призывал к еще более самоотверженной работе, чтобы успеть к празднику — 43-й годовщине Октябрьской революции. Кто же мог отказать главному маршалу артиллерии, который призывает не к бою, а к трудовому подвигу?!

— Знал ли председатель госкомиссии Неделин о нарушениях в цикле отработки ракеты?

— Знал, но по каждому замечанию неизменно принимал решение «допустить». На летных испытаниях Р-14 в июне 1960 года уже имелись серьезные замечания к надежности механизма раскрытия пиромембран. При прорыве мембраны окислителя образовалась течь. Пуск тогда отменили, и заместитель Янгеля Василий Будник принял решение компоненты топлива слить, ракету со старта снять. Однако при сливе из сливного шланга брызнул фонтанчик горючего. Попав на бетон, загрязненный окислителем и водой, струя горючего загорелась. Вспыхнувший пожар удалось потушить огнетушителями. Это был сигнал тревоги, к которому необходимо было прислушаться. О недоработке Будник доложил Янгелю. Однако до начала летных испытаний Р-16 никаких радикальных мероприятий по повышению надежности этого узла не провели.

Допуск ракеты к летным испытаниям, несмотря на ненадежность механизма раскрытия пиромембран, был принципиальной ошибкой главного конструктора и военной приемки. Ведь двигатели ракеты могут запуститься только после прорыва мембран. А надежной сигнализации, подтверждающей факт их раскрытия, так и не создали. 21 октября 1960 года ракету вывезли на стартовую площадку. 23 октября заправили компонентами топлива и сжатыми газами, и началась ее подготовка к пуску. Боевой расчет работал круглосуточно. Москва торопила. Хрущев звонил Янгелю и Неделину, требовал немедленного пуска.

— Вы ведь неплохо знали Янгеля по совместной работе. Это был профессионал, ответственный человек. Почему же он в категорической форме не потребовал продлить наземные испытания?

— Ответа на этот вопрос у меня нет. Вместо этого Янгель и два его зама — Берлин и Концевой приняли сверхрискованное решение подорвать мембраны не по штатной циклограмме предстартовой подготовки, когда все уже покинули стартовую площадку, а сразу после заправки, когда на стартовой позиции находилось более сотни человек. Они предложили совсем оригинальный способ, как проконтролировать факт раскрытия мембран, — не по электрическому сигналу, а по звуку гидравлического удара и характерному бульканью в процессе заполнения магистралей жидкостью, возникавших в момент прорыва мембран. Специалистам приказали забраться в открытые люки по пояс и на слух определить, прорвались мембраны или нет. И ведь полезли, и даже без противогазов, которые мешали слушать! Это само по себе вопиющее нарушение всех норм безопасности. Случись прорыв компонентов из-за негерметичности — «слухачам» в лучшем случае грозили бы тяжелые отравления и ожоги. Но главное — ракету нельзя было принимать уже по одному такому экзотическому способу контроля работы мембран. Однако Неделин торопился.

Уже стемнело. В хвостовом отсеке стояла кромешная тьма. «Слухачи» приготовились слушать, как рвутся мембраны второй ступени. Неожиданно странный звук возник в хвостовом отсеке первой ступени. Он сопровождался мощным ударом. Спустя несколько секунд была зафиксирована яркая вспышка, и хвостовой отсек наполнился запахом сгоревшего пороха. Вспышка стала результатом подрыва по какой-то ложной команде пиропатронов отсечного клапана. Почему-то запустилось не то и не так… Кроме того, обнаружилась капельная течь горючего.

Имелись и другие замечания, каждого из которых было достаточно для того, чтобы снять ракету со старта и отправить на доработку. Тем не менее, заканчивая заседание госкомиссии, Неделин подытожил: «Ракету доработать на старте, страна ждет!»

Я хорошо знал членов госкомиссии — Виктора Кузнецова, Андроника Иосифьяна, Алексея Богомолова, других наших инженеров, задействованных в пуске. Они на этом заседании были независимыми — как от Янгеля, так и от Неделина. Каждому из тех, кто остался потом в живых, я задавал один и тот же вопрос: «Ну почему ты соглашался продолжать работу, когда прекрасно понимал, что дорабатывать электрические схемы на заправленной ракете — это авантюра? Что это было за наваждение?» И никто не смог мне четко ответить, почему, казалось бы, вполне здравомыслящие и ответственные люди безропотно поддержали безумную мысль о запуске.

Был лишь один человек, осмелившийся резко выступить против самоубийственного шага, — начальник отдела полигона подполковник Титов, который бескомпромиссно указал на все имевшиеся замечания и предложил срочно нейтрализовать ракету. Увы, это был глас вопиющего в пустыне. Подполковника, который осмелился пойти против маршала, никто не поддержал. Ракету решили запустить на следующий день, 24 октября. 25 октября Янгель отмечал свой день рождения. Перед стартом он признался товарищам, что лучшего подарка для него придумать нельзя…

Утром к Неделину подошел генерал Соколов и осмелился предупредить об опасности пребывания на площадке непосредственно подле заправленной ракеты. Неделин резко парировал: «Если вы трус, убирайтесь отсюда!» Соколов обиделся, уехал на аэродром и улетел в Москву. Обозвав боевого генерала трусом, Неделин спас ему жизнь.

— На пуске, говорят, присутствовало много посторонних…

— Инженеры, проверявшие ракету уже после часовой готовности, рассказывали мне, что трап, ведущий к верхней площадке обслуживания, как и сама площадка, был перегружен людьми. Множество ненужных для подготовки военных и гражданских лиц толпилось на самой площадке, вблизи находящегося здесь маршала и его зама Гришина. Даже в совершенно секретном докладе в ЦК КПСС, подписанном Брежневым, констатируется: «На стартовой площадке при часовой готовности ракеты, кроме необходимых для работы 100 человек, присутствовало еще до 150 человек».

Закончив операции по подготовке ракеты к пуску, часть испытателей эвакуировалась на наблюдательный пункт, находившийся в километре от стартовой позиции. Янгель, как и Неделин, до последнего момента оставался на площадке. Стрессовая ситуация, бессонные ночи вызвали желание покурить, поэтому Михаил Кузьмич охотно принял приглашение Андроника Иосифьяна буквально за несколько минут до старта пойти в курилку, которая находилась в бункере в 150 метрах от стартовой позиции. Этот случай — яркая иллюстрация того, что иногда курение может быть пусть и не полезно, но зато спасительно.

Закурив, Янгель удивился, почему зажигалка вызвала ослепительную вспышку. Но то был момент начала пожара. Когда стало известно о произошедшем, Янгель, рискуя жизнью, бросился навстречу уже бушевавшему пламени, пытаясь вывести людей из огня. Он успел получить ожоги рук раньше, чем его насильно вывели с площадки. Ожоги оказались неопасными для здоровья. А вот полученная моральная травма стала причиной тяжелой болезни, от которой Янгель уже не оправился. У него начались сбои в работе сердца. В последние годы жизни он перенес пять инфарктов.

Только сорок лет спустя народу показали то, что творилось на стартовой площадке. В тот роковой день операторы киностудии Министерства обороны расставили аппаратуру для проведения киносъемки. Задолго до пуска все было готово к работе. Когда случился несанкционированный запуск двигателя второй ступени, руководитель съемочной группы дал команду на дистанционное включение киноаппаратуры. Это и позволило запечатлеть многие важные моменты случившегося. Компоненты топлива, выплеснувшиеся из баков, облили стоявших рядом испытателей. Огонь пожирал людей мгновенно. Ядовитые пары отравляли насмерть. При замедленном просмотре хорошо видно, как горят ракета, установщик, как обезумевшие люди на площадках обслуживания прыгают прямо в огонь и тут же сгорают.

Огромная температура даже на значительном удалении от эпицентра пожара вызывала возгорание одежды, и многие убегавшие, увязнув в расплавленном битуме, сгорали заживо. Кинохроника не показывает того, что происходило с людьми, достигшими относительно безопасной зоны. Очутившись в окружавшем стартовую площадку рве или песке, они, вместо того чтобы сбросить с себя горящую одежду, запутывались в колючей проволоке. Подъехавшие спасатели пытались помочь добежавшим — сбивали их на землю и обсыпали песком. Локализовать огонь удалось лишь два часа спустя.

Янгель отправил в ЦК донесение, в котором сообщил о факте пожара. «В результате случившегося имеются жертвы до ста или более человек, — писал он. — В том числе со смертельным исходом. Главный маршал артиллерии Неделин находился на площадке для испытаний. Сейчас его разыскивают. Прошу срочной медицинской помощи пострадавшим от ожогов огнем и азотной кислотой».

Последующий анализ показал, что взрыв и пожар не подготовленной к пуску ракеты были неизбежны. Однако, если бы на площадке не толклись десятки посторонних людей, жертв могло бы быть в десять раз меньше.

— Кто и как выявлял виновных?

— Правительственная комиссия во главе с Брежневым прибыла на полигон 25 октября. Выступая в день прибытия на полигоне, Брежнев сказал: «Товарищи! Мы никого не собираемся судить. Разберемся в причинах, примем меры по ликвидации последствий и продолжению работ». Впрочем, спросить за происшедшее было не с кого. Погибли все, кроме чудом уцелевшего Янгеля. Руководство страны приняло решение всем участникам старта, оставшимся в живых, самим сделать соответствующие выводы. Стране-таки нужен был ядерный щит.

И все-таки одного человека наказали. Этим человеком оказалась женщина. На расширенном техническом совещании специалистов по системе управления ракетой Р-16 выступила инженер Инна Дорошенко, которая доложила, что в связи с неотработанностью пиромембран при подготовке к пуску была введена новая технологическая операция по проверке их срабатывания на слух, что, по ее мнению, и стало причиной гибели людей. Начальство приняло решение уволить ответственную за разработку общих электрических схем Дорошенко, но не за некачественную работу, а за неправильное поведение. В этой ситуации всем надо было каяться, а не пытаться свалить с себя вину. Так по своей неопытности или амбициозности она оказалась в роли стрелочника.

О катастрофе на ракетном полигоне официальных сообщений не было. Родным, близким и всем свидетелям рекомендовали об истинных масштабах происшествия не рассказывать. Знакомым полагалось говорить о несчастном случае или авиационной катастрофе.

— Как в таком подавленном состоянии Янгель мог работать? Ведь уже спустя три месяца он представил на летно-конструкторские испытания доработанную ракету Р-16...

— Первое время Янгель не мог работать, но взял себя в руки. Надвигался Карибский кризис. Янгель гордился тем, что его ракеты средней дальности, предназначенные для Европы, оказались способны устрашить и американцев. Это стало понятно, когда основу боевого состава группы советских войск на Кубе образовала 43-я дивизия Ракетных войск стратегического назначения, в которую входили три полка, вооруженные янгелевскими Р-12, и два полка с Р-14. Если ракетная дивизия выпустит свои ракеты первой (а второго пуска быть уже не может), этот залп уничтожит по крайней мере 40 важнейших военно-стратегических пунктов на территории США. Общий ядерный потенциал всей дивизии — до 70 мегатонн. Операция «Анадырь» по отправке ракетно-ядерной экспедиции на Кубу проводилась в столь секретном режиме, что даже мы, постоянно общавшиеся друг с другом, не подозревали, к чему готовят ракеты, разработанные нашими друзьями в Днепропетровске. Теперь из архивов известно, что к двадцатым числам октября 1962 года по плану Пентагона стратегические силы США должны были полностью подготовиться к ядерной войне. Одновременно советское правительство обратилось с призывом к правительству Кеннеди прекратить разнузданную антикубинскую пропаганду и восстановить дипломатические отношения с Фиделем Кастро.

Историки Карибского кризиса сообщают, что к 20 октября на Кубе уже были полностью готовы к запуску 20 янгелевских ракет. При этом мне известно, что ядерные боеголовки к ракетам так и не пристыковали. Поэтому говорить о полной готовности все-таки нельзя.

Кстати, из-за Карибского кризиса едва не пострадала марсианская программа. Я в то время находился на полигоне в Тюратаме, где мы преспокойно готовили к пуску свою ракету в сторону Красной планеты для удовлетворения извечного вопроса «Есть ли жизнь на Марсе?». Этот «Марс» и оказался на стартовой площадке в часы кульминации ракетного кризиса. Помню, как ранним утром 27 октября после бессонной ночи я отправился отдохнуть. Проснувшись от непонятной тревоги, быстро пообедал и отправился к проходной, где, к своему удивлению, вместо одного дежурного солдата обнаружил целую группу автоматчиков, которые долго и въедливо рассматривали мой пропуск. На территории я увидел множество военных: при полном боевом снаряжении, с противогазами, они разбегались по периметру охраняемой зоны. Когда я зашел внутрь, в глаза сразу бросилось, что обычно зачехленная межконтинентальная баллистическая Р-7А расчехлена, вокруг нее суетятся солдаты и офицеры, а у нашей марсианской не видно ни души. Тут же меня окружили недоуменные испытатели, осыпали жалобами, что час назад все военные получили приказ прекратить работы с марсианским носителем. Тут в монтажном зале появился начальник 1-го управления полигона подполковник Кириллов. «Ночью меня вызвали в штаб к начальнику полигона, — сообщил он. — Там были собраны начальники управлений и командиры воинских частей. Нам сказали, что полигон должен быть приведен в боевую готовность по расписанию военного времени. В связи с кубинскими событиями возможны воздушные налеты, бомбардировка и даже высадка американского воздушного десанта. Я должен обеспечить немедленную подготовку дежурной боевой ракеты и пристыковать боевую головную часть, заправить и ждать особой команды на пуск». «Анатолий Семенович, — взмолился я, — а можно не спешить снимать мою ракету со старта?! Вдруг пуск по Вашингтону или Нью-Йорку отменят, зачем же срывать пуск по Марсу?» «Не ожидал, что вы такой наивный человек, — невесело усмехнулся Кириллов. — За невыполнение приказа меня сразу отдадут под трибунал, а дозвониться до Москвы, чтобы согласовать вашу просьбу, сейчас невозможно — все линии связи под особым контролем, и никаких разговоров, кроме приказов штаба Ракетных войск и докладов о нашей готовности, вести нельзя».

— Как известно, мировой войны не случилось. Когда вы об этом узнали?

— 27 октября брат президента США Роберт Кеннеди посетил посольство СССР и предложил демонтировать советские ракеты в обмен на заверения в том, что вторжение на Кубу не состоится. Уже темнело, когда на бетонке возле «маршальского» домика, где раньше находился Неделин, а теперь заседали Келдыш, Воскресенский и Ишлинский (там же в свое время отдыхали перед стартом Гагарин и другие первые космонавты), затормозил газик, из которого выскочил Кириллов и закричал: «Отбой!» Мы бросились ему навстречу, возбужденно поздравляли друг друга… Ракетный кризис закончился, пуски по Марсу продолжились. Пуск 1 ноября 1962 года вошел в историю мировой космонавтики под названием «Марс-1», хотя историки космонавтики никак не связывают его с попытками бога войны развязать в эти дни третью мировую.

В тот момент мало кто понимал, насколько был близок мир к катастрофе. Наверное, лучше других это сознавал Янгель, создававший ракеты вовсе не с целью уничтожения человечества. Хрущев и Кеннеди проявили выдержку и не поддались эмоциям. При этом оба лидера знали о многократном ядерном превосходстве США. Президента Америки остановила возможность попадания хотя бы одной боеголовки в Нью-Йорк.

— Почему именно после Карибского кризиса, поставившего мир на грань войны, началось то, что сейчас принято называть гонкой вооружений?

— Исследования показали, что при имевшемся к середине 60-х годов у обеих сторон количестве ядерных средств ракетные удары приведут к гибели всего живого в США, СССР и Европе. Было признано, что единственно разумной оборонной доктриной является гарантированный ответно-встречный удар возмездия. Следовательно, ракетные системы должны обладать такими характеристиками, чтобы не только выдержать массированный ядерный удар противника, но и иметь возможность оставшимися ракетными средствами нанести удар возмездия. Опыт по созданию Р-16, освоение их крупносерийного производства помогли коллективу Янгеля в короткие сроки разработать новую мощную ракету Р-36. В сентябре 1963 года пошли летно-конструкторские испытания этой ракеты с наземного старта. С нее началась эпоха второго поколения межконтинентальных баллистических ракет. В различных модификациях ей предстояло стать одним из самых грозных наших средств стратегического вооружения. Р-36 способна была нести либо «легкий» термоядерный заряд мощностью 18 мегатонн, либо «тяжелый» — 25. Ракета по всем показателям превосходила американский «Титан», однако американцы бросили новый вызов, заменив моноблочную головную часть разделяющимися головными блоками индивидуального наведения. Это изобретение техники управления и навигации привело к очередному витку гонки вооружений и созданию уже третьего поколения ракет.

Именно в это время в соревнование между ракетными школами Королева и Янгеля включилась третья сила — ОКБ-52 Минавиапрома, возглавляемое Владимиром Челомеем. Поначалу его не восприняли всерьез. Первые его проекты не шли дальше теоретических разработок. Военные, имея в виду наши первые успехи в деле освоения космоса, шутили: «Янгель работает на нас, Королев на ТАСС, а Челомей — в унитаз». Однако постепенно он превратился в серьезного идейного конкурента, на фоне которого соперничество с Королевым ушло на второй план.

В холодной войне с внешним противником и в «гражданской войне» со скептиками из Министерства обороны наши днепропетровские друзья отчаянными усилиями восстановили идейный, а затем и реальный паритет. В обновленном варианте янгелевская Р-36 была оснащена уже не одной, а сразу десятью боевыми частями, каждая мощностью 0,5 мегатонны при максимальной дальности до 11 000 километров. По существу это была уже не модификация старой, а новая мощная ракета, которую американцы боялись как огня и прозвали «Сатаной».

Детища КБ «Южное» имени М. К. Янгеля в сотрудничестве с заводом «Южмаш» — межконтинентальная ракета РС-16А с очень высокой степенью автоматизации управления, подвижные ракетные комплексы на базе шасси тяжелого танка и на железнодорожном ходу, два семейства носителей космических аппаратов серии «Космос», один из вариантов которого используется до сих пор. С середины 60-х годов здесь начали проектировать различные космические аппараты, в основном радиотехнического направления, контрольно-юстировочные комплексы и мишенные спутники. Спутники радиотехнической разведки обзорного и детального наблюдения «Целина» со временем трансформировались в целый космический комплекс радиотехнического наблюдения, принятый на вооружение в середине 70-х годов.

Еще в 60-е годы Янгель начинал работать над эскизным проектом сверхтяжелой ракеты Р-56, но, сочтя проект неперспективным, закрыл его. Вместо этого у него прошел летные испытания так называемый блок «Е» — двигательная установка лунного посадочного корабля, созданная по заказу КБ Королева.

— Королев и Янгель так и не помирились?

— Когда Янгель начал делать лунный аппарат, Сергей Павлович сказал мне: «А все-таки Михаил Кузьмич молодец! Не ожидал, что он добровольно откажется от своей Р-56 и согласится делать для нас блок «Е». Так давние конфликтные отношения между двумя титанами были забыты. Увы, обоим оставалось совсем недолго. Королев умер три года спустя, Янгель пережил его всего на пять лет…

Досье

Михаил Янгель

  • Выдающийся советский ученый, конструктор в области ракетно-космической техники, академик, лауреат всех мыслимых премий и главный конструктор знаменитого ракетного КБ «Южное» в Днепропетровске, Михаил Янгель был самородком, не имевшим, казалось бы, никаких шансов попасть в большую науку. Родился 7 ноября (25 октября по старому стилю) 1911 года в глухой деревушке Зыряново Иркутской губернии в многодетной крестьянской семье. Никто из его родных и близких не знал грамоты
  • .

  • Когда имя Михаила Кузьмича было наконец рассекречено, за рубежом стали поговаривать, что он чистокровный немец из тех специалистов-ракетчиков, которых вывезли в Советский Союз после войны. На самом деле дед будущего академика Лаврентий Янгель — потомок запорожских казаков — жил на Черниговщине. По семейным преданиям, была у него красавица жена и два сына, Леонтий и Кузьма. Однажды в имение приехал пан, приглянулась ему жена казака, и он забрал ее себе. Взыграла горячая запорожская кровь Лаврена — поджег он панский амбар. Приговор был суров: восемь лет каторги на Ленских золотых приисках и вечное поселение в Сибири. Так Янгели стали сибиряками, поселились на берегу Илима.
  • С юных лет Михаил страстно хотел учиться. После окончания шестого класса поехал к брату в Москву, где устроился рабочим на ткацкую фабрику и одновременно учился в школе фабрично-заводского обучения. В 1931 году поступил в Московский авиационный институт и окончил его с отличием по специальности «Самолетостроение» в 1937 году. Был распределен в конструкторское бюро «короля истребителей» Николая Поликарпова. За два года дослужился до помощника главного конструктора, а в 1939 году был направлен в командировку на авиационные заводы в США — перенимать опыт. Как помощник Поликарпова Янгель занимался истребителями И-153, И-180. Судьба второй машины и людей, имевших к ней отношение, оказалась трагической. Испытывая И-180, в декабре 1938 года погиб Валерий Чкалов, а меньше года спустя — летчик Томас Сузи. Многие специалисты, причастные к созданию этого истребителя, были обвинены во вредительстве и арестованы. Янгелю повезло.
  • После окончания в 1950 году Академии авиационной промышленности был переброшен в зарождавшуюся ракетно-космическую отрасль, в подмосковное КБ Сергея Королева. Позже назначен директором, главным инженером НИИ-88 (Калининград Московской области, 1952—1954), затем — главным конструктором ОКБ-586 («Южное») в Днепропетровске.
  • Основоположник нового направления в ракетной технике, основанного на использовании высококипящих компонентов топлива и автономной системы управления. Участвовал в разработке проектов ракет Р-5 и Р-7, руководил разработкой проектов ракет Р-11 и Р-12, организовал исследования в области аэродинамики, баллистики, материаловедения и других проблем ракетной отрасли. Возглавлял создание ракетных комплексов Р-12, Р-14, Р-16, Р-36, космических ракет-носителей «Космос», «Космос-2», «Циклон-2», «Циклон-3», ракетного блока лунного корабля комплекса Н1-ЛЗ, космических аппаратов «Космос», «Интеркосмос», «Метеор», «Целина». Ушел из жизни после пятого инфаркта 25 октября 1971 года.

Добавить в:  Memori  |  BobrDobr  |  Mister Wong  |  MoeMesto  |  Del.Icio.Us  |  Google Bookmarks  |  News2.ru  |  NewsLand.ru

Политика и экономика

Что почем
Те, которые...

Общество и наука

Телеграф
Культурно выражаясь
Междометия
Спецпроект

Дело

Бизнес-климат
Загранштучки

Автомобили

Новости
Честно говоря

Искусство и культура

Спорт

Парадокс

Анекдоты читателей

Анекдоты читателей
Популярное в рубрике
Яндекс цитирования NOMOBILE.RU Семь Дней НТВ+ НТВ НТВ-Кино City-FM

Copyright © Журнал "Итоги"
Эл. почта: itogi@7days.ru

Редакция не имеет возможности вступать в переписку, а также рецензировать и возвращать не заказанные ею рукописи и иллюстрации. Редакция не несет ответственности за содержание рекламных материалов. При перепечатке материалов и использовании их в любой форме, в том числе и в электронных СМИ, а также в Интернете, ссылка на "Итоги" обязательна.

Согласно ФЗ от 29.12.2010 №436-ФЗ сайт ITOGI.RU относится к категории информационной продукции для детей, достигших возраста шестнадцати лет.

Партнер Рамблера