Архив   Авторы  

Ужель та самая Татьяна...
СпортExclusive

«Просто так никогда ничего не дается. Ведь мы боремся не со своими соперниками, а со своими возможностями», — говорит олимпийская чемпионка по прыжкам в длину Татьяна Лебедева









 

И как только некоторые все успевают! Хотя чему удивляться? Татьяна Лебедева, если за что берется, обязательно стремится сделать это лучше других. Такова привычка с детства, выработавшаяся в чемпионскую закалку. Могла бы в общем-то почивать на лаврах как обладательница пяти олимпийских медалей разного достоинства, добытых на трех последних Играх, или как шестикратная чемпионка мира, или, наконец, как заслуженный мастер спорта. Но если бы она сидела дома и любовалась на стену, увешанную медалями, она не была бы Лебедевой. Которая успевает сразу все: работает вице-президентом Федерации легкой атлетики, является депутатом Волгоградской облдумы, недавно окончила Дипломатическую академию МИД РФ...

А еще она подполковник Российской армии. И в конце концов, она мама. В 2002 году, между сиднейской и афинской Олимпиадами, родила дочку Настю, а между пекинской и лондонской — в апреле прошлого года — вторую дочку Сашу. После этого многие сомневались в том, что она сможет вернуться в большой спорт, однако Лебедева заняла свое место в олимпийской сборной и поехала в Лондон, чтобы побороться за медаль в тройном прыжке...

— Татьяна, признайтесь, это у вас с супругом Николаем план такой: заводить детей между Олимпиадами?

— Конечно, никакого плана нет. Я долго не могла решиться иметь детей, и когда узнала о первой беременности, испытала некоторый шок. Честно, боялась. С одной стороны, понимала, что можно сделать перерыв в тренировках и соревнованиях, а потом вернуться. С другой стороны, преследовали чисто женские страхи — а вдруг располнею, вдруг не восстановлюсь. А потом пришла простая мысль: Бог дает мне ребенка, и если я откажусь от этого шанса, в следующий раз он может и не предоставиться. Были опасения и материального плана. Но муж сказал твердо: Бог даст ребенка, Бог даст и на ребенка. В итоге на свет появилась Настенька. После родов я почувствовала себя человеком, который спортом никогда не занимался: слабость, ноги подкашиваются. В голове сидит мощь, посылаешь сигнал мышцам, а они не реагируют. Лишь месяца через три тренировок страхи стали уходить, я становилась с каждой неделей сильнее и сильнее, через четыре месяца после родов уже выиграла чемпионат России, через пять выступала на международных соревнованиях.

И потому к факту второй беременности уже отнеслась гораздо спокойнее. Понимала, что нужно физиологически время выдержать после рождения ребенка, отказаться от малого ради большого, любой форсаж в физической подготовке может обернуться неприятностями, к тому же застарелая травма ахилла давала о себе знать. Но ни на минуту не забывала, что главное событие, которое ждет меня, — это Олимпиада в Лондоне.

— Пять олимпийских медалей у вас уже есть. Какой медальный план себе наметили?

— Шесть — число не очень, а семь — в самый раз (смеется).

— Сглазить не боитесь?

— Я сразу вспоминаю Игры в Сиднее в 2000-м, когда была абсолютно уверена в том, что покажу отличный результат и что никакое стечение обстоятельств не помешает мне занять первое место. Не вложила все силы в первую попытку, а после нее словно в насмешку над моей самоуверенностью пошел дождь, и я стала второй. Думаю, что за это была наказана и в Пекине, где завоевала два «серебра», причем в одной из дисциплин уступила всего сантиметр бразильянке. Но восприняла это как данность, без обид на саму себя или на кого бы то ни было. С тех пор четко усвоила: просто так, на халяву, никогда ничего не дается. Ведь мы боремся не со своими соперниками, а со своими возможностями. И угрызений совести ты по поводу проигрыша не испытываешь только тогда, когда твердо знаешь, что выложился на все сто. Поэтому сейчас уже не берусь утверждать, что приеду и всех порву. Разве только для того, чтобы противника психологически запугать.

— Ну и подчиненных подбодрить личным примером. Как-никак вы при исполнении — четвертый год находитесь на посту вице-президента Федерации легкой атлетики. Какие вопросы курируете?

— Моя деятельность в федерации больше напоминает общественную нагрузку. Все основные направления уже были заняты до моего прихода — кто за работу с ветеранами отвечал, кто за связь с регионами, кто за международную деятельность. Но никто не отвечал за такую, казалось бы, очевидную и нужную вещь, как связь с атлетами. Толком никто не знал ни чем они живут, ни чем дышат. Не было прямого коннекта. С моим приходом появилась комиссия атлетов, 10 человек представляют разные виды и делятся со мной насущными проблемами, которые и стараемся решать. Например, все спортсмены должны проходить углубленное медицинское обследование, информация об их здоровье в свою очередь должна носить конфиденциальный характер. А у нас получается, что и тренер, и старший тренер, и чуть ли не вся сборная знает, кто и чем болеет. Вынесли обсуждение этой проблемы на президиум федерации, и ситуация изменилась.

С отбором на Олимпийские игры тоже была проблема. Существовавшая система не имела четкости, решения менялись по усмотрению начальников, которые сами очень часто чередовались. К примеру, в 1996 году шестовик Максим Тарасов, завоевавший медаль на Играх 1992 года, не прошел отбор. В результате вместо Максима на Олимпиаду взяли другого спортсмена, который через месяц уехал в Австралию и принял там гражданство. С учетом таких фактов специально к лондонской Олимпиаде мы разработали положение о принципах отбора, в котором все прописано предельно конкретно. Раньше отбор шел по системе «два плюс один»: на Игры едут двое, которые заняли на чемпионате России первое и второе места при условии выполнения определенного норматива, а третий отбирается по решению тренерского совета — может поехать и занявший пятое место. Теперь сделали так, чтобы ехали первые двое, а третий — по решению тренерского совета, но с условием: он должен быть несомненным лидером сезона либо действующим чемпионом мира. На прошедшем в начале июля предолимпийском чемпионате России команда формировалась уже по этим принципам.

— Как спортивный функционер раскройте секрет: как вообще намечается медальный план? Приходят, например, и говорят: «Лебедева, с тебя две медали»?

— Медальный план составляется примерно за три недели. Берутся лучшие результаты сезона с чемпионата России и сравниваются с мировыми результатами. Если десять национальных результатов входят в первую мировую двадцатку, то ровно пополам делится — значит, примерно на пять золотых медалей можем рассчитывать. Погрешность тоже учитывается. Поэтому планируют всегда меньше.

— Дух и атмосфера Олимпиады — это действительно нечто витающее в воздухе или просто высокопарные слова?

— Олимпийский адреналин не сравним ни с чем, все время находишься на каком-то подъеме, вроде ты и спокоен, но в любую секунду готов вспыхнуть как спичка. Внутри все натянуто, но надо умудриться выстрелить на соревновании. Интересно, что для меня Олимпиады даже в запахах отличаются. В Сиднее я запомнила специфический запах какого-то неизвестного мне растения. Через несколько лет тренировалась на Канарах и во время пробежки вдруг уловила этот аромат, и организм, вспомнив знакомые нотки, мгновенно среагировал — пошел адреналин. Я еще подумала: вот здорово, если бы можно было вспомнить этот запах, запах победы, где-нибудь на соревнованиях. В Афинах, где были сухость и жара, запомнился другой запах — песка. А о пекинской Олимпиаде остался в памяти специфический запах ДСП — все вокруг было новое, только отстроенное... Слышала, что наш прославленный четырехкратный олимпийский чемпион конькобежец Гришин на Играх в Гренобле купил пятилитровую банку местного воздуха. И говорил всем, что, когда состарится, откроет и будет вспоминать олимпийские ощущения. Мне нравится эта идея.

— Сильно давит мера ответственности во время Олимпиады, когда понимаешь, что за выступлением во время телетрансляции следят миллионы глаз?

— Наверное, я должна ответить: конечно, сильно. Но, может, это некрасиво прозвучит, однако, выходя в сектор, я должна показать результат, который в первую очередь удовлетворит мои амбиции и мое самолюбие. Спортсмены высокого уровня — почти поголовно эгоисты. Нотки себялюбия должны превалировать, потому что без них ты большим спортсменом не станешь. Это воспитывается с самого детства.

Моя мама занималась акробатикой и хотела, чтобы я занималась гимнастикой. В 1-м классе к нам в школу пришли тренеры, но меня забраковали, мол, нет гибкости. Мама расстроилась, повела меня на индивидуальный просмотр. Поглядели на меня еще раз и сказали: конечно, девочка может заниматься, но перспектив мы не видим. Мечты о гимнастике были разбиты, но я росла активным ребенком, много времени проводила на улице, и в 4-м классе на уроке физкультуры во время прыжков в длину учитель предложил мне записаться в ДЮСШ. Записалась, начала заниматься бегом на средние дистанции, очень быстро стала всех побеждать, и мне это наскучило, слишком уж легко все давалось. Начала на тренировках халявить, тренер отругал, а я, обидевшись, проявила нрав: бросила занятия.

Месяц сидела дома, заскучала, ноги сами привели обратно в секцию, поговорили с тренером как ни в чем не бывало, выяснилось, что он собрался увольняться и предложил передать меня другому тренеру — это оказался тренер по прыжкам в длину. Первое же серьезное соревнование показало, что прыгать я не умею, техники никакой. Ровесники меня обпрыгали. Это стало для меня таким шоком, что все последующее лето я не пропустила ни одной тренировки и к осени прыгала уже лучше всех. Вот с тех самых пор так себе и продолжаю доказывать. А если и волнуюсь, так больше не от того, что за тобой следит вся страна, а от того, что твое выступление смотрят близкие и родственники. Думаешь, как бы перед ними не опозориться.

— От болельщицкой любви до ненависти сколько шагов?

— Меньше шага. Насколько высоко и быстро тебя могут поднять, настолько же стремительно и низко опустить. Из негативных оценок я для себя пытаюсь извлечь пользу: ну ничего, я вам еще докажу. Затаюсь, чтобы в дальнейшем больше и лучше работать. Истинных болельщиков знаю, они всегда на моей стороне. Но есть и такие, которые уверяют: «Да-да, мы с тобой», — но как только начнешь проигрывать, они же первые тебя пнут. У меня на «Яндексе» стоит ссылка по запросу на фамилию Лебедева, раньше часто смотрела и, конечно, встречала и нелестные отзывы. А потом муж стал первым просматривать и уже говорит: это читай, а это не стоит. И потому сейчас читаю о себе только хорошее.

— Значит, мужу полностью доверяете в вопросе цензуры?

— Как и во многих других вопросах, ведь мы уже 15 лет вместе.

— Если не секрет, как познакомились?

— Классически. Он хотел встречаться с моей подругой, делился со мной своими планами, мы, как заправские друзья, вместе разрабатывали стратегию ухаживаний. В общем, сводила я их, сводила, да все зря: подруга призналась, что он не в ее вкусе. В общем, остался Николай с носом. У меня к тому времени был жених, правда, жил далеко от меня. А отношения на расстоянии для меня непонятны. В то же время рядом находился человек, с которым я чуть ли не каждый день общалась, который прекрасно меня понимал. Завязались отношения, и Николай почти сразу — дело было весной — предложил выйти за него. Я была не готова, он сказал: ну давай, лето пройдет, а там видно будет. В результате уже в октябре мы поженились. Пылкой любви у нас не было, зато была хорошая дружба, доверительные отношения. Мы могли и молчать, и с полуслова друг друга понимать. Сейчас уже по прошествии лет на интуитивном уровне друг друга чувствуем. И еще я всегда точно знала, что этот человек будет меня носить на руках, никогда не предаст. Это надежный тыл. Он делает все возможное, чтобы между тренировками я отдыхала, набиралась сил. Наш девиз: все для спорта и все для победы! Все в семье висит на муже.

— Но что-то из женских занятий вам близко?

— Могу лишь иногда по дому прибраться — иногда такой приступ Золушки со мной случается, или настроение, когда думки идут, в себя уходишь, и ты не просто тупо лежишь на диване, а, размышляя, что-то еще и делаешь. Готовить не умею, даже не знаю, с какой стороны к плите подойти. Могу только в кофеварке кнопочку нажать, да и то нужно, чтобы уже кофе в нее был засыпан. Шить, вязать — тоже не мое. Дочь Настя вышивает, а я ничего ей подсказать не могу. Или она садится за пианино, на котором уже четвертый год занимается, а для меня эти ноты — темный лес.

— В спорт по следам мамы она не горит желанием пойти?

— Я бы очень этого хотела, но не могу же сказать ей: иди занимайся! Тогда бы наверняка с ее стороны последовал протест. Но она сама стала два раза в неделю ходить в секцию легкой атлетики, и то, я думаю, рановато. Сейчас ей 9, а я бы отдала лет в 11—12. Но я заметила, что во время рисования и музыки она стала сутулиться, хотя вижу, что антропометрические данные у нее неплохие, живчик такой, поэтому и решила: пусть эмоции выплескивает.

— В апреле вы второй раз стали мамой. В курсе, сколько вам как молодой матери за рождение второй дочери от государства полагается?

— Что-то около 300 тысяч. Но для меня эта сумма большой роли не играет. А вот для многих людей — подспорье. Поняла это, когда в качестве депутата стала вести приемы граждан в волгоградской общественной приемной Путина. Однажды приехала из деревни женщина, у которой пятеро детей, шестым она беременна, и живут они на 24 квадратных метрах. Я говорю ей: «Так вы же можете дом построить, у вас целый капитал накопился!» Она: «Какой капитал?! Вот 250 тысяч, и все». Для меня было открытием, что деньги, оказывается, дают только за второго ребенка, я-то думала, и за второго, и за третьего... Считаю, нужно стимулировать рождаемость, особенно в деревнях. Например, у нас, в Волгоградской области, принято решение: если в семье трое детей и она живет в стесненных условиях, то ей бесплатно выделяется участок для строительства дома. Правда, все равно возникают вопросы. Допустим, участок они получат, а дом на что строить? Можно ли участок продать, чтобы вложиться в квартиру?

— В депутатах-то как вы оказались?

— По стечению обстоятельств. Предложения мне начали поступать в 2008 году, сразу после пекинской Олимпиады. Но тогда я была не готова к политической деятельности, к тому же только поступила в Дипакадемию, нужно было учиться. Тогда же всерьез размышляла: продолжать заниматься спортом или пора уходить. А потом, проучившись три-четыре месяца, как-то вдруг внутренне изменилась. Если раньше не понимала людей, которые утро начинали с просмотра новостей, то теперь тоже стала интересоваться событиями в стране и в мире, изучала хедлайны, чтобы создать собственное мнение, научиться анализировать, уметь опираться на факты. И так постепенно увлеклась политикой. Успела посотрудничать с разными партиями. Начинала с «Родины», с тех пор лично знакома с Дмитрием Рогозиным, иногда в «Твиттере» директ-месседжами обмениваемся. Он очень большой мой поклонник. Потом работала со «Справедливой Россией». Но поскольку я с 1997 года являюсь военнослужащей, то могла быть только сторонницей той или иной партии, членского билета у меня никогда не было. Но когда мне поступило предложение участвовать в выборах от «Единой России» и я стала депутатом, мне приостановили службу и выдали партбилет. По истечении срока депутатства вернусь на службу, поскольку я в звании подполковника и мне до пенсии не хватает буквально трех лет выслуги.

В облдуме первое время чувствовала себя чайницей. Слушала, совершенно не понимая, о чем говорят. А потом стало интересно. Я не лезла в сферу ЖКХ, в строительство, но в социальном блоке достаточно уверенно себя чувствовала. К приему граждан было тяжело адаптироваться. Я, конечно, знала, что в стране есть и бедные, и нищие, но после первых приемов неделю отходила, принимала все очень близко к сердцу, переживала, переваривала и чувствовала себя от этого на тренировках совершенно разобранной. У посетителей своя правда, а я старалась войти в положение каждого. Раньше думала: чего люди ходят, попрошайничают? Есть ведь и такие, которые приходят на пустом месте деньги просить. Но есть те, которые обращаются от безысходности. Например, один чернобылец никак не мог получить квартиру, потому что все его документы в соответствующих службах потеряли...

— Сегодня многие спортсмены неплохо зарабатывают, при этом отдачи — ноль. Как считаете, деньги портят?

— В целом российские спортсмены сегодня обеспечены. Если кто-то показывает хорошие результаты и говорит, что ничего за это не получает, не верьте. Даже если ходишь в юниорах и показал высокий результат, имеешь возможность ездить на сборы, уже грех жаловаться. Это в 90-е годы спортсмены не получали ни от города, ни от области ничего, все разворовывалось. Сегодня спортсмен может говорить, что ничего не получает, а те 50 тысяч, которые ему платят в сборной, он считает чем-то само собой разумеющимся. Некоторые почему-то уверены, что им все вокруг должны. А раньше ведь люди вообще работали, а потом шли тренироваться. И мы росли на патриотизме — была мечта стать такими, как Тер-Ованесян, как Брумель, на тренировках им подражали. У молодежи сегодняшней другие амбиции: они не скрывают, что пришли в спорт заработать. Да на здоровье, только будь любезен выдать результат. Если ты хочешь называться профессиональным спортсменом, так и относись к делу профессионально, а не так, что тебя повезли на сборы, а ты там бухаешь, наплевав на режим. У меня, знаете, какая мечта? Чтобы крупные корпорации заключали индивидуальные контракты со спортсменами, составляющими некий костяк. Это могут быть человек 20. Пусть этот костяк меняется, но общее число остается. Кто-то выстрелил, перспективен, включили его в группу на год. В ней будет идти борьба, как говорится, за выживание. Но это нормально, у молодых будет к чему стремиться.

— Но вы-то все время к чему-то стремитесь. Вот и на дипломата выучились...

— Меня многие спрашивали: дипломатом будешь? Но поступала на факультет международных отношений не для того, чтобы работать в МИДе. Карьера спортсмена не вечна. А новая специальность поможет мне оставаться в спорте, работая в какой-нибудь международной организации. К тому же у меня это уже третье высшее образование: первое — педагогическое, второе — физкультурное. Училась много и упорно, до сих пор просыпаюсь в холодном поту, когда снятся экзамены. Особенно нелегко мне дались теория вероятности и математическая статистика Кремера. Зато читать люблю. Даже зрение в юношеском возрасте посадила, когда в поездах в полутьме читала. Жюль Верн, Майн Рид, Фенимор Купер — обожала их книги. Сейчас меньше читаю, хотя все собираюсь перечитать классику, которую люблю, тот же Достоевский уже по-другому воспринимается, не как в детстве.

— Не планировали после этой Олимпиады продолжить семейную традицию? Сестрам нужен брат.

— Я не исключаю такой возможности. Если возникнет пауза в карьере, то, возможно, пойду на третью попытку, чтобы уже закрыть эту тему и к ней не возвращаться. А если будут три сестры, так я же сказала: люблю классику.

Добавить в:  Memori  |  BobrDobr  |  Mister Wong  |  MoeMesto  |  Del.Icio.Us  |  Google Bookmarks  |  News2.ru  |  NewsLand.ru

Политика и экономика

Что почем
Те, которые...

Общество и наука

Телеграф
Культурно выражаясь
Междометия
Спецпроект

Дело

Бизнес-климат
Загранштучки

Автомобили

Новости
Честно говоря

Искусство и культура

Спорт

Парадокс

Анекдоты читателей

Анекдоты читателей
Популярное в рубрике
Яндекс цитирования NOMOBILE.RU Семь Дней НТВ+ НТВ НТВ-Кино City-FM

Copyright © Журнал "Итоги"
Эл. почта: itogi@7days.ru

Редакция не имеет возможности вступать в переписку, а также рецензировать и возвращать не заказанные ею рукописи и иллюстрации. Редакция не несет ответственности за содержание рекламных материалов. При перепечатке материалов и использовании их в любой форме, в том числе и в электронных СМИ, а также в Интернете, ссылка на "Итоги" обязательна.

Согласно ФЗ от 29.12.2010 №436-ФЗ сайт ITOGI.RU относится к категории информационной продукции для детей, достигших возраста шестнадцати лет.

Партнер Рамблера