Архив   Авторы  
В спектакле участвуют Любовь Селютина (на фото), Владимир Черняев, Александра Басова и Полина Нечитайло

Кафкать подано
Искусство и культураСпецпроект

23 апреля Таганка отмечает день рождения: в канун 45-го сезона Юрий Любимов построил на своей сцене «Замок»





 

Свой юбилей Мастер отпраздновал в прошлом году, так что нынешний - рядовой, текущий. Однако, если поиграть цифрами, то и дату 23 апреля можно отмечать как символическую. Режиссерский дебют Юрия Петровича Любимова состоялся в... 45 лет. И на Таганке начнется отсчет 45-го сезона. После «Доброго человека из Сезуана» «молодой» постановщик проснулся знаменитым. Так что премьера «Замка», быть может, завершает какой-то цикл. Долгий, по меркам театральным - беспрецедентный. Возможно, меня заворожила магия цифр, но во время репетиций, в темноте зрительного зала, мне слышалась «перекличка» двух этих спектаклей разных веков. Правда, зонги, тогда будоражившие, бодрившие, сегодня навевали какую-то философскую грусть...

Сделать былью

Если спросить рядового зрителя, не знаю, вспомнит ли он с ходу названия романов Кафки, да и не уверена, что нынешний вообще их читал. Особенно «Замок». Хотя в театре они исправно ставятся. Совсем недавно вышел «Процесс» в «Табакерке», у многих на памяти фокинское «Превращение» с Константином Райкиным. Зато нисколько не сомневаюсь, каждый немедленно отрапортует: «Мы рождены, чтоб Кафку сделать былью» - бессмертный русский слоган, крылатая фраза, которую мы завещаем потомкам. Из чего следует одно бесспорное умозаключение: в наших пенатах всякий знает, что Кафка и абсурд - синонимы, близнецы-братья. Вполне вероятно, что этого достаточно, чтобы считать публику подготовленной для восприятия столь непростого произведения.

Свой «Замок» Любимов задумал давно. Первая читка на труппе состоялась еще в октябре 2006 года. Начал репетировать в параллель с «Горем от ума». Грибоедовым отметил 90-летие. Отзвучали тосты, и сразу вернулся к Кафке. Не берет мастер творческих пауз. Не его стиль. Думаю, если спросить: «Бывают ли у вас кризисы?» - ответит резко: «Кризисы бывают у ленивых». Недаром Юрий Трифонов писал о нем: «Помимо особого устройства глаза, помимо изобретательности есть еще простое свойство: мужицкая работоспособность. Любимов работает, как крестьянин на пашне».

Весь март «пахали» не меньше, чем по восемь часов в день. Утром и вечером прогоны - «грязный» и «чистый». У актеров небольшой перерыв на обед. У Самого - нет. Вот на минутку забежал Рустам Хамдамов - нужно поменять ткань большого платка, которым в одной из сцен укроют Хозяйку. Наконец дождались Владимира Мартынова: согласится ли, что «вставили» фрагменты из Эдисона Денисова? «У меня же столько гениев вокруг. Они на расхват, никого никогда не поймаешь. Но мы поладили...»

А в фойе на паркете уже разложены шкуры, ими пора оживить интерьер замка. Выбрать должен Любимов, ведь он автор и оформления. Пристально вглядывается в каждую: «Как распятия...» Вообще именно здесь, в фойе - не нарядном, гостеприимно-вечернем, неожиданно понимаешь, как живется Таганке после раздела-уплотнения. В вестибюле стрекочет швейная машинка, в углу что-то приколачивают, пилят. Все подсобные помещения - за каменной стеной, у «Содружества». «Ну и теснотища у вас, Юрий Петрович». В ответ молчаливое пожатие плечами и жест рукой в известном направлении. Хочешь не хочешь, вспомнишь, с какой холодной брезгливостью реагировал профессор Преображенский на алчущих уплотнить его «жилтоварищей»...

Озорник

Перерыв закончился. Помреж объявляет готовность. Мастер возвращается за режиссерский столик. Начали. Сегодня он ворчлив. Или притворяется. Реплики то бросает в микрофон на весь зал, то себе под нос бурчит:

- Как бездна тянет их старый провинциальный театр...

- Не годится, не годится здесь житейский театр, здесь театр образный...

- Финальный зонг о свободе не должен быть песенкой. Свобода - синяя птица. То мелькнет, то исчезнет...

Честно говоря, Любимову сейчас не до интервью. Но воспитание обязывает, раз уж впустил на репетицию: «Спрашивайте!»

- Вы замысел «Замка» долго вынашивали?

- Да, он очень давно в голове вертелся. Казалось, что этот роман непереводим на язык сцены. Кафка писал его урывками, не закончил, вся «ткань» рваная. А когда задача трудная, ее непременно хочется решить. Вот сидит такое внутри тебя озорство или азарт. Ну неужели ничего нельзя сделать? В Иерусалиме я дружил с человеком, который учился в университете у однокашника Кафки, и тот ему рассказывал, какая у них была веселая студенческая компания.

- Что же этот весельчак романы такие мрачные писал?

- Это к его чести. Жил весело, а предвидел нарождающееся время.

- Да уж. В «Замке» полный набор тоталитарных примет: замкнутость, бюрократический формализм, строгий контроль, доносы, шпионство и резкое неприятие всего, что приходит извне. В данном случае «пришелец» Землемер. Поскольку финал не написан, его и трактуют по-разному. По-вашему, кто в этом столкновении вышел победителем?

- По-моему, судьба Землемера - в словах Дамы, Хозяйки, взявшей и Двор, и Гостиницу. Точно Лопахин в финале «Вишневого сада», она говорит: «Придешь, куда ты денешься». А как, собственно, с ними воевать? Они же хозяева.

- А что вам важнее было представить: «замковую» систему или попытку ей противостоять?

- Да Землемер и не очень сопротивляется. Когда случайная спутница ему предлагает уехать, он ведь отказывается. Все время сомневается: мол, столько бродил, пора обосноваться... Да и выбрал в конце концов буфетчицу.

- Если переводить на сегодняшний язык, за этим, по-вашему, желание вернуться в стойло?

- Горько говорить, но это так. Мы очень покорные. Молчим, подхалимничаем, смиряемся быстро. Холуи-с. Человек должен иметь свою волю и сам строить свою жизнь. А не зависить от того, в какую обойму его вставят.

- Кафка и сам с печалью смотрел на человеческую природу.

- Так ведь и наш Александр Сергеевич порой суровые приговоры выносил: «На всех стихиях человек - / Тиран, предатель или узник». Человек всяким бывает. Если мы снова начинаем восхвалять сталинщину, если нам плевать на миллионы загубленных, то кто мы?

- Вы думаете, зрителю сегодня это интересно?

- А мне плевать. Извините за выражение. Я этой позиции всегда придерживался. И здесь, и там, на Западе. Откуда я знаю, кому продали билеты. Кто в зале - рассуждения из области советской мифологии. Чаплин знаете как работал? Он все проверял на собаках: вот здесь они мои трюки не принимают, надо новые придумывать. Артисты, правда, ворчат. Но они у нас дурно воспитаны, не понимают, что исполнители. Все считают себя полными соавторами.

Сколько бы ни бранил Любимов своих артистов, сколько бы ни писала критика, что они «винтики», марионетки в его мироздании, это тоже оказалось из области мифов. Сколько открылось на Таганке больших артистов. Пусть исполнителей - зато каких! И нынешняя труппа работает как часовой механизм. Но в хоре есть протагонисты. В этом спектакле - Любовь Селютина, Владимир Черняев, Мария Полицеймако, Виктор Семенов, Александра Басова, Полина Нечитайло, Роман Стабуров.

Не требуйте долива после отстоя

Томас Манн увидел в «Замке» выражение «благословенной обыкновенности». Пожалуй, на Таганке ее не благословляют, а констатируют, обозначают. Символ «обыкновенности», обыденности - пиво. Да-да, живое, настоящее, пенящееся, льющееся в кружки прямо из бочонка. Так что этот спектакль можно измерять в литрах или, как в некоторых странах, в метрах кружек. Тот, кто на разливе, - рангом повыше, тот, чей бочонок, - почти при власти. Ну а большинство - те, кому наливают. Это они, куда бы ни шли, всякий раз проходят через вращающиеся турникеты. Сцена пуста - иди любой дорогой. Но нет, так надежнее. Не собьешься с пути, не заблудишься. Главное, не выпускать замок из поля зрения. Они и не сводят глаз с таинственной мерцающей конструкции, медленно проплывающей к сцене над головами зрителей, то туда, то обратно, заставляя и нас, задрав подбородки, опасливо на нее (на него) поглядывать. В ее постоянной переменчивости что-то манящее. Перефразируя известное выражение, можно сказать: «Если дорога не ведет к храму, то она ведет к замку». К храму она одна, а к замку, замечает Юрий Петрович, они постоянно меняются, главной неожиданно может стать та, что еще вчера была обочиной.

Как и у Кафки, время и место действия в спектакле не обозначены. Здесь и сейчас. Везде и всегда. Зонги-баллады на стихи Иосифа Бродского и библейские тексты.

Любимов вспоминает, да и сама я как сейчас помню, когда почти полвека назад на сцене Щукинского училища студенты запели в «Добром человеке...»: «Шагают бараны в ряд, бьют в барабаны. / Шкуры для них дают сами бараны», - зал неистовствовал, топая ногами и требуя повторить. В инсценировке «Замка» перед последним зонгом ремарка «стоп-кадр», ну, вроде «народ безмолвствует». Его поют так, что нужна звенящая тишина в зале, иначе не расслышать слова: «Ах, свобода, ах, свобода. / У тебя своя погода. / У тебя - капризный климат. / Ты наступишь, но тебя не примут».

Действительно, какой-то жизненный цикл завершился.

Добавить в:  Memori  |  BobrDobr  |  Mister Wong  |  MoeMesto  |  Del.Icio.Us  |  Google Bookmarks  |  News2.ru  |  NewsLand.ru

Политика и экономика

Что почем
Те, которые...

Общество и наука

Телеграф
Культурно выражаясь
Междометия
Спецпроект

Дело

Бизнес-климат
Загранштучки

Автомобили

Новости
Честно говоря

Искусство и культура

Спорт

Парадокс

Анекдоты читателей

Анекдоты читателей
Популярное в рубрике
Яндекс цитирования NOMOBILE.RU Семь Дней НТВ+ НТВ НТВ-Кино City-FM

Copyright © Журнал "Итоги"
Эл. почта: itogi@7days.ru

Редакция не имеет возможности вступать в переписку, а также рецензировать и возвращать не заказанные ею рукописи и иллюстрации. Редакция не несет ответственности за содержание рекламных материалов. При перепечатке материалов и использовании их в любой форме, в том числе и в электронных СМИ, а также в Интернете, ссылка на "Итоги" обязательна.

Согласно ФЗ от 29.12.2010 №436-ФЗ сайт ITOGI.RU относится к категории информационной продукции для детей, достигших возраста шестнадцати лет.

Партнер Рамблера