Архив   Авторы  
Евгений Евтушенко на даче в Переделкине за работой

Цензура равнодушьем
Искусство и культураСпецпроект

«Литература - один из тех столпов, на которых держится престиж государства. Ну не может он держаться только на нефти и спорте!» - уверен поэт Евгений Евтушенко





 

Представлять Евгения Евтушенко как-то даже странно. Самый неуемный из шестидесятников. По статистике - самый читаемый поэт в России, который до сих пор при желании может собрать на свое выступление 10-12 тысяч человек. И это в совсем непоэтическую эпоху, не светясь на экране, не примыкая ни к каким партиям. 18 июля поэту исполнилось 75 лет. Корреспонденту «Итогов» Евтушенко рассказал о своем поколении и о нынешних временах и нравах.

- Евгений Александрович, говорят, вы и сейчас стадион собрать можете, хотя лирики вроде как в загоне. Как это у вас получается?

- Для таких великих поэтических традиций у нас сейчас просто мало крупных поэтов, но так бывает и с яблонями. То даже цветы не раскрываются, а то обсыпает яблони белым цветом, и они начинают сгибаться под тяжестью плодов. Сейчас читательская аудитория подготовлена к появлению новых больших поэтов.

- А с другой стороны, говорят, уже и власти у нас на культуру стали внимание обращать. А вы что скажете?

- Ну что вы. У нас сейчас во главе угла культ успеха. Какой ценой он достигнут, никого не интересует. Помню, один эстрадный певец когда-то выступал в поддержку противника генерала Лебедя на выборах. А когда чаша весов стала склоняться в пользу генерала, выступил и в концерте, организованном Лебедем. Певца спрашивают: как же так можно? Знаете, что он сказал? С лицом младенца произнес следующее: «А че, ребята?! Бабки-то одни и те же!» Он неплохой, наверное, парень, но ему просто все равно. Вот это страшно. Я недавно был на Грушинском фестивале. К сожалению, он разделен организаторами из-за финансовых выяснюшек на две поляны. С этим нужно покончить. И необходимо объединиться. Тем не менее на каждой из полян собралось примерно по 50 тысяч человек. Это было потрясающе. Эти огоньки, усыпавшие ночную гору на Федоровских лугах, где я выступал, были похожи на светящиеся глаза ожидающей от нас стихов молодежи. Единственное в мире такое мероприятие. Если бы наше ТВ записало грушинский концерт и показало в новогоднюю ночь вместо того, что оно показывает, - поверьте, наши телезрители сказали бы им огромное спасибо.

- Цензура равнодушьем, Евгений Александрович?

- Была цензура, схожая с удушьем, теперь пришла цензура равнодушьем. Ну конечно. 100 тысяч человек. Это же мы с вами, наша страна. И мы не можем, не имеем права в собственной стране это по телевидению показать и увидеть. Только вдумайтесь. Пять лет под спудом держали на ТВ документальный фильм обо мне, даже не вдаваясь в объяснения, и только теперь милостиво решили показать.

- А почему так?

- Уверен, что из-за денежных взаимоотношений поднадоевших нам оракулов попсы с администрацией ТВ. Я написал об этом: «Нам заменила дружбу, как бесовка, виляющая бедрами тусовка». Ведь раскручивают нулей. Я не принадлежу ни к какой тусовке. У меня много друзей, но не тусовщиков. Я самый читаемый поэт в России, а если судить по переводам, то и в мире. Меня сейчас выдвинула на Нобелевскую премию международная организация, и даже смешно, что никогда не выдвигали ни на какую, даже самую маленькую, отечественную. Даже в СССР, хотя я писал много раз протесты против нашего правительства, мне все же дали Государственную премию. У меня нет тусовки. Я работаю при народе. Мне задают дикие вопросы: «А где вы сейчас живете, в Америке?» Когда меня так спрашивают недалекие люди, они, очевидно, не понимают, что я ощущаю свое преподавание русской литературы и русского кино в Америке как очень важную для страны и для человечества работу. Потому что американцы, любящие Пушкина, Ахматову, Цветаеву, Пастернака, никогда не позволят себе относиться к нашей стране с чувством превосходства.

- Сегодня иногда говорят, что поэт не должен никого поучать, должен знать свое место.

- Шестидесятники - поколение, к которому я принадлежу, - очень остро чувствовали грань между ханжескими поучениями и проповедничеством правды. Вместо всяких ложных памяток поведения они стали сами устанавливать нравственные границы, которые человек не должен переступать. Вот, например, Вознесенский написал - это все тогда повторяли: «Все прогрессы реакционны, если рушится человек». А как прислушивались к Роберту Рождественскому!

- Эта общность поколенческая - она была осознана после знаменитой статьи Рассадина «Шестидесятники» или раньше?

- Что вы, намного раньше. И дело даже не в литературе. Вот взять хотя бы Братскую ГЭС. Знаете, почему она была для нас символом? Потому что это была первая великая стройка в СССР, в которой не принимали участие заключенные. Когда-то на этом месте был лагерь. Там после них еще остались бараки. И первые строители растаскивали колючую проволоку и ночевали в бараках. Уже потом начали ставить палатки. Косички у девчат примерзали на таком холоде. И слово «Братск» означало еще и «национальное братство строителей». Многое в этой общности связано с чувством сопричастности народу. Это не групповое чувство.

- Когда оно впервые возникло?

- Лично для меня - еще в детстве, в День Победы. Официально его 9 мая празднуют, но на самом деле это было раньше, 5 мая, когда все собрались на Красной площади. Я, как все школьники в то время, подрабатывал. Это был первый бизнес. Мы покупали пачками сигареты-«гвоздики». Официально они назывались «Норд», а потом, во время борьбы с космополитизмом, были переименованы в «Север». Вставали на углах и продавали их по одной, чуть дороже. Их с удовольствием брали и улыбались. Кто заставил нас пойти на Красную площадь? Да никто. Мы пошли сами в едином порыве. Все мороженщицы пришли со своими лотками, мы открыли все запасы «гвоздиков» и раздавали их бесплатно. Это было прекрасно. Никогда не забуду летчиков из эскадрильи «Нормандия - Неман», которые сидели на Мавзолее и пили из горлышка что-то иностранное, а между ними сидел фронтовик на деревянной платформе с подшипниками - человек-обрубок. Из тех, которых потом сослали куда-то на Север - чтобы не портили вид Москвы. И они обнимались. Играли сотни патефонов «Виктрол», которые заводятся ручкой. Они играли «Рио-Риту», «Брызги шампанского». Люди плясали на костылях. Мы, мальчишки, танцевали со взрослыми женщинами. Это повторилось через 16 лет.

- Полет Гагарина?

- Да. И снова в Москве творилось что-то неописуемое. Это не было никем организовано - само собой получилось. Что-то отдаленно похожее проявилось после победы нашей сборной над голландцами. Я знакомое почувствовал... Шестидесятникам именно война во многом подарила ощущение единства. Это уже был народ. С общими целями. Даже Сталин это один раз признал. Но потом испугался. Испугался людей, вернувшихся с войны и распрямившихся. И тогда пошло закручивание гаек, пошло насаждение антисемитизма - дробление этого самого народа. Но все равно у нас, у шестидесятников, осталось чувство родины. Только с властью оно уже не отождествлялось.

- Сильно сверху досаждали?

- По-разному. Хотя иной раз отношения с властями становились забавными. Однажды в КГБ дошел слух, что молодой Евгений Евтушенко якобы хочет покончить с собой. Это была ложная информация, но они всполошились. Для имиджа СССР это было бы очень вредно. И ко мне, когда я был в Прибалтике, подослали девушку - красавицу-манекенщицу, искренне любившую мои стихи, - заставив ее информировать о каждом моем слове. И чтобы отвлекала от мрачных мыслей. У нас начался роман. Я до сих пор к ней очень хорошо отношусь. Ибо читал ее почти научно-фантастические отчеты в органы, где она писала, что я - убежденный коммунист и чуть не каждый день поднимаю тосты за КПСС. Такое не забывается... Но не только бюрократия нас не любила.

- Кто еще?

- Это проявлялось, когда мы выезжали за железный занавес. Меня за границей даже били однажды и сломали два ребра. Как раз те, которые были сломаны в детстве, во время эвакуации. Из этого потом получилась «Станция Зима». Только мы переехали через Уральский хребет - и я впервые увидел дымящуюся картошку. А я давным-давно не ел ничего горячего, кроме пустого кипятка. Она была завернута в капустные листы, сбрызнута золотым подсолнечным маслом и посыпана сухим укропом. Я над ней склонился - а все подумали, что я хочу украсть, и начали бить меня. А потом по этим же ребрам - в Америке.

- Кто?

- Да наши эмигранты из числа коллаборационистов, которые поддерживали Гитлера. В общем, фашисты.

- Они знали, что вы Евтушенко?

- Знали, потому и били. Во-первых, я был автором «Бабьего Яра» - это же о репрессиях против евреев. И потом, я из СССР Ц значит, меня подослало советское правительство. Много таких историй. Был случай, когда в кого-то из наших музыкантов плеснули кислотой. Балеринам во время спектакля выпускали на сцену мышей из мешков. Ростроповичу бойкотировали выступление, когда он приезжал из СССР. Это были дети тех, кто сотрудничал с Гитлером. Американцы нас защищали. Однажды взорвали офис и убили американца, который устраивал гастроли советских актеров. Это одна из причин, по которым было трудно выехать. Мы же первые и пробивали этот ржавый занавес.

- Сейчас шестидесятников критикуют и справа, и слева. Некоторые люди говорят, что их протест был санкционирован сверху...

- Это говорят снобы-постмодернисты. Наше поколение не было лакейским. И наша позиция никем не была санкционирована. Ну кто мог мне санкционировать «Бабий Яр» или «Наследников Сталина»? Политбюро подсказывало по телефону? Ходили слухи, что «Наследников» заказал Хрущев. Чушь несусветная. Это стихотворение почти год никто не хотел печатать. И помощник Хрущева его носил в кармане несколько месяцев, когда я дал ему текст. А председатель Союза писателей Соболев жаловался, что Евтушенко всюду читает стихотворение «Наследники Сталина», где под видом критики культа личности оболгал героический путь советского народа. В «Правде» оно появилось перед самым Карибским кризисом. А потом не перепечатывалось целых 23 года, как и «Бабий Яр».

Когда обвиняют шестидесятников, всегда вытаскивают что-нибудь из контекста. Например, говорят, что мы идеализировали Ленина.

- Писал же Вознесенский о Лонжюмо, не так ли?

- Потому что мы о Ленине многого не знали. Очень многих документов не видели. А кто, скажите мне, открыл архивы революции? Шестидесятники. И когда открыли архивы, ужаснулись. Мы узнали, что не кто иной, как Ленин, отдавал распоряжения о первых концентрационных лагерях. Это сейчас достаточно взять в руки «Мою маленькую Лениниану» Венечки Ерофеева, чтобы избавиться от иллюзий, но тогда все было спрятано. Да, мы прошли определенную эволюцию. Но не путайте эволюцию и хамелеонство.

- Это ответ на критику справа. С другого фланга шестидесятников обвиняют в том, что, открестившись от коммунизма, они приняли и поддержали идеологию рыночного общества.

- И это легенда. Кто присягал рыночной идеологии? Это смешно. Мы никогда не собирались захватывать власть. Однажды от имени депутатов звонил Олег Басилашвили, говорил, что хотят поддержать мою кандидатуру на должность министра культуры, я сказал: «Нет».

- Вот так категорично?

- Слава богу, я работаю там, откуда меня никто снять не может. Моя профессия - быть Евтушенко. И я горд за свое поколение. Неправда, что все мы были антигосударственники. Но власти должны привыкать к тому, что лучшие люди - бунтари-государственники. Как Пушкин. Он и славянофил, и западник, и бунтарь, и государственник.

- Читал поздравления первых лиц в связи с вашим юбилеем. Удивился: не припомню столь теплых слов в адрес поэта, сказанных на таком уровне.

- Конечно, мне это очень приятно. Ведь в последнее время вниманием поэтов не баловали. Почему в Москве прекратились контакты с западной интеллигенцией? Даже во время холодной войны лучшие писатели мира - Джон Стейнбек, Артур Миллер, Грэм Грин, Габриэль Гарсиа Маркес - съезжались в Москву, говорили вместе о проблемах, мы были одним из центров литературного мира. А сейчас мы провинция. Отсюда - колоссальная деинтеллектуализация. Недавно ученые сделали лингвистический анализ выступлений наших политиков за последние три года. Слово «совесть» в них употреблялось только два раза. А самое употребляемое словечко - «как бы». Это паразитическое образование отражает дух и суть нашей ситуации. Я написал об этом стихотворение «Государство по имени КАК БЫ».

«Что вообще за народ эти самые ваши КАКБЫЙЦЫ?» / Как бы милый вполне, / но бывают порой как бы воры и как бы убийцы... / Я хочу перед Богом предстать / как я есть, / а не как бы, / не вроде - / лишь бы «как бы счастливым не стать» / в «как бы жизни» / и «как бы свободе».

- Что же делать, Евгений Александрович?

- В главном здании МГУ, вы не поверите, в последний раз я выступал 35 лет назад. Потом там не выступил ни один поэт. В вузах, которые были центрами политических выступлений - Бауманский, МЭИ, МИФИ, - ничего не происходит. Почему искусственно разъединяют общество и писателей? А между прочим, в бюджетах вузов запрограммированы средства на приглашение писателей. Как за них отчитываются? Через ваш журнал я обращаюсь к новому министру культуры. Я готов с ним встретиться и помочь в разработке программы литературного просвещения для страны. Другого выхода не вижу. Литература - один из тех столпов, на которых держится престиж государства. Ну не может он держаться на нефти и спорте! Абсолютно в этом уверен.

Добавить в:  Memori  |  BobrDobr  |  Mister Wong  |  MoeMesto  |  Del.Icio.Us  |  Google Bookmarks  |  News2.ru  |  NewsLand.ru

Политика и экономика

Что почем
Те, которые...

Общество и наука

Телеграф
Культурно выражаясь
Междометия
Спецпроект

Дело

Бизнес-климат
Загранштучки

Автомобили

Новости
Честно говоря

Искусство и культура

Спорт

Парадокс

Анекдоты читателей

Анекдоты читателей
Популярное в рубрике
Яндекс цитирования NOMOBILE.RU Семь Дней НТВ+ НТВ НТВ-Кино City-FM

Copyright © Журнал "Итоги"
Эл. почта: itogi@7days.ru

Редакция не имеет возможности вступать в переписку, а также рецензировать и возвращать не заказанные ею рукописи и иллюстрации. Редакция не несет ответственности за содержание рекламных материалов. При перепечатке материалов и использовании их в любой форме, в том числе и в электронных СМИ, а также в Интернете, ссылка на "Итоги" обязательна.

Согласно ФЗ от 29.12.2010 №436-ФЗ сайт ITOGI.RU относится к категории информационной продукции для детей, достигших возраста шестнадцати лет.

Партнер Рамблера