Недавно я выловил в российской прессе забавную версию: всесильный Михалков, мол, давит на американскую академию с целью выбить себе «Оскар». Плохо себе представляю, кто и как на нее может давить. Могу лишь теоретически представить звонок некоего заинтересованного лица некоему отдельно взятому знакомому академику: старик, выручай, позарез нужно. Но сделает ли этот звонок погоду при том, что голосуют шесть тысяч человек? А если «старик» проболтается о звонке или стукнет по начальству? Позору не оберешься...

Что в чемоданчике?

Как известно, кампания по выдвижению номинантов на «Оскар» начинается в ноябре и по накалу вряд ли уступает президентской. Главными лоббистами фильмов выступают снявшие их студии, что совершенно логично. Товар изготовлен, его надо подороже продать, а «Оскар» и даже просто номинация на премию многократно увеличивают интерес к фильму. Поэтому студии стараются обласкать голосующих академиков. Всю историю академии можно описать как непрерывную суровую борьбу со студиями-лоббистами за ограничение «ласок». Взятки в виде пышных обедов, приемов и любых подарков нынче строжайше запрещены. На просмотрах для академиков даже бесплатного стакана прохладительного напитка не получишь. Правда, эти запреты хитрые кинопроизводители обходят, устраивая в «предоскаровский сезон» кинофестивали, коктейли и частные вечеринки, формально не имеющие отношения к номинированным фильмам. И упаси бог упоминать на них академию и «Оскаров». Академия разрешает студиям рассылать своим членам DVD, бесплатные приглашения на коммерческие показы и расписания специальных просмотров. Но и обложки дисков, и приглашения должны быть оформлены по-пуритански скромно, без малейших рекламных затей. По мере усиления запретов студии искали и находили все более изощренные способы их обойти. Ну, скажем, представители компаний стали звонить академикам, чтобы узнать, получен ли диск или приглашение, а в разговоре, конечно же, капали на мозг, расхваливая промоутируемый фильм. Эту феньку академия быстро раскусила и «увековечила» в параграфе 13 свода правил - телефонные звонки голосующим членам академии категорически запрещены. В результате страх нарваться на суровые санкции фактически свел коррупцию к нулю. Теперь главная забота студий в предоскаровский период - добиться от академиков, чтобы те не сачковали, а обязательно посмотрели их фильм.

Кто за что голосует? Отбор финалистов для каждой номинации осуществляют члены профессиональных секций. Скажем, в селекции кандидатов в актерских номинациях участвуют лишь актеры. Но есть и исключения: в категории «Лучший фильм на иностранном языке» отбор ведут представители всех секций. Что касается отбора номинантов в категории «Лучший фильм», то в нем участвует весь наличный состав академии, имеющий право голоса.

В конце декабря списки кандидатов в номинанты рассылаются членам академии, и у тех есть две недели, чтобы вернуть их в фирму PricewaterhouseCoopers. Это одна из самых известных в мире аудиторских компаний, уже 72 года кряду она считает голоса академиков. «Rolls-Royce принципиально изготавливает машины ручным способом, так и мы - все бюллетени считаем руками, - говорит управляющий партнер лос-анджелесского отделения компании Брэд Олтманс. - И за годы нашей работы не было ни одного случая утечки информации».

Следующий этап голосования начинается после оглашения номинаций. В начале февраля академики получают уже списки номинантов и тоже через две недели возвращают их аудиторам. В финальном этапе голосования по всем номинациям участвуют все академики. Подсчет голосов ведется в условиях повышенной секретности, место, где он происходит, держится в тайне, компьютеры не используются из-за угрозы хакерства, клерки-счетчики работают группами, и никто из них не знает общих цифр. Для отвода глаз для каждого номинанта готовят конверты с надписью «победитель», а после церемонии конверты лузеров уничтожают в машинке-шредере.

До церемонии окончательные результаты знают лишь два супердоверенных счетовода. Это уже знакомый нам Олтманс и его коллега Рик Росас. На всякий пожарный они, как Штирлицы, запоминают победителей во всех категориях - вдруг бумажки с итоговым раскладом сгорят или потеряются. Едут они на церемонию - тоже на случай форс-мажора - в разных автомобилях, а ко входу в зал гордо вышагивают по красному ковру с дипломатами, прикованными наручниками к запястьям. Они-то и выдают за кулисами вручателям-звездам заветные конверты.

«Тарабарская» номинация

В этом году российская пресса с энтузиазмом пишет о «русском акценте» «Оскара-2008». Судите сами, последний раз российский фильм номинировался на «Оскара» в 1998 году - это была картина Павла Чухрая «Вор». С тех пор, на протяжении почти десяти лет, российские фильмы, даже очень достойные и титулованные (взять хотя бы «Возвращение» Андрея Звягинцева) до финальной оскаровской пульки не доходили. Только в 2000 году академики номинировали совместную российско-французскую картину «Восток - Запад». А последний российский «Оскар», напомним, получил Никита Михалков в 1995 году за «Утомленных солнцем». Но все это было в прошлом тысячелетии. А в XXI веке который уже год - унылый голяк. Можно, конечно, встать в позу: мол, не нужен нам американский «Оскар», обойдемся своими «Орлами» и «Никами». Но все прекрасно понимают: еще как нужен. И многие режиссеры на постсоветском пространстве спят и видят себя с золотой статуэткой рыцаря в потной от счастья руке. И в этом году такие сны кажутся как никогда реальными. В окончательном списке два фильма российских режиссеров - «12» Никиты Михалкова и «Монгол» Сергея Бодрова, представляющий, правда, суверенный Казахстан. Добавьте еще, что в категории анимационных короткометражек номинацию получила «Моя любовь» Александра Петрова. А вдруг действительно где-то и обломится...

Между тем вокруг номинации «Лучший фильм на иностранном языке» страсти бушуют уже не первый год. Может быть, потому, что изначально она была придумана как своего рода резервация для мирового кино. Я, конечно, утрирую, и эрудированные киноманы напомнят, что и в «чисто американских» категориях порой побеждали фильмы-чужаки - из Европы и Азии. В этом году в актерскую номинацию, например, попала француженка Марион Котийяр, исполнительница роли Эдит Пиаф в фильме «Жизнь в розовом цвете», а франкоязычная картина «Скафандр и бабочка» фигурирует сразу в нескольких категориях. Но исключения лишь подтверждают правило: мировое кино в оскаровский междусобойчик вынуждено пробиваться.

В прошлом году отбор в «тарабарскую» номинацию решили усложнить. Сначала выбрали девять «предноминантов», а из них уже пятерку финалистов. Американские и европейские кинокритики рвут и мечут: в финальную пульку не попали два фаворита этого киногода: французская политическая анимация «Персеполис» и остросоциальная румынская драма «4 месяца, 3 недели и 2 дня». Тому уже нашли объяснение. Иностранные фильмы академикам положено глядеть только на большом экране, на спецпросмотрах. За два месяца надо отсмотреть 14-15 фильмов. А у кого есть на это время, кроме как у пенсионеров? Поэтому в отборочный оскаровский комитет «по иностранным делам», в который входят примерно 400 членов, из практических соображений назначают преимущественно людей почтенного возраста. Поэтому-то, мол, острые, неортодоксальные, новаторские произведения то и дело «пролетают» над гнездом академической кукушки - к вящей досаде истинных ценителей.

Впрочем, думается, все гораздо проще. Вкусы американских академиков независимо от возраста сильно отличаются от вкусов их европейских и азиатских коллег. Им не указ премии ведущих европейских кинофестивалей и мнения кинокритиков-интеллектуалов. Я уже не раз приводил вопиющие примеры необъективности академии. В 63-м году в «резервации» победил Феллини с «Восемь с половиной», а в главных категориях первенствовали «Том Джонс» и его создатель - англичанин Тони Ричардсон. Достойный фильм, но разве можно его поставить на одну доску с шедевром итальянского маэстро? Двадцать лет спустя та же история. В «резервации» - Ингмар Бергман с выдающейся работой «Фанни и Александр», а главных «Оскаров» вручают премилому фильму «Слова нежности» и его режиссеру Джеймсу Бруксу.

Идея предварительной селекции возникла два года назад у председателя иностранного комитета академии Марка Джонсона от отчаяния - как средство борьбы с консерватизмом. Комитет общим составом определяет девять фильмов-«предноминатов». Затем методом тыка выбирают десять членов комитета, добавляют к ним еще 30 экспертов из числа активно работающих академиков - 10 в Нью-Йорке и 20 в Лос-Анджелесе. И эти 40 человек сужают круг претендентов до пяти фильмов-финалистов. Годом раньше схема, похоже, неплохо сработала, и в финале вполне заслуженно победила немецкая драма «Жизнь других». В этом году - полный швах, судя по шквальной критике. Между тем, как стало известно, в недрах академии зреет радикальная реформа иностранной категории. Говорят, будет пересматриваться весь механизм выдвижения. Сегодня это делают страны, каждая на свой манер. Например, во Франции голосуют 6-8 отборщиков, в Испании их целая тысяча. Израиль и Мексика автоматически выдвигают фильм, получавший главную награду национальной киноакадемии. Из разных стран в академию идут сплошным потоком жалобы на вкусовщину, интриги, политическую конъюнктуру. Некоторые академики предлагают предоставить право выдвижения студиям, продюсерам, ведущим мировым кинофестивалям. Но не потонут ли в море из сотен фильмов-соискателей и без того задыхающиеся отборщики?

Горячие головы предлагают вообще расформировать иностранную категорию, превратившуюся в обидное для мирового кино гетто. Мол, киноиндустрия стремительно глобализуется, массу фильмов не припишешь к одной только стране, сплошные копродукции. Взять хотя бы казахстанского «Монгола»: режиссер русский, актеры - японские, китайские, монгольские, в съемочной группе - полный интернационал. Зачастую такие фильмы проваливаются в трещины-ловушки действующих правил. Так, не вписался в эту категорию обладатель венецианского «Золотого льва» фильм Энга Ли «Вожделение»: его отклонила академия, мотивируя тем, что он «недостаточно тайваньский» по составу съемочной группы.

Но давайте рассуждать здраво. В американском прокате иностранный фильм вообще вымирающий вид зрелища. В мультиплексах его не показывают вообще, а арт-хаусные кинозалы расположены, за редким исключением, в крупных городах и университетских кампусах. Ну захлопнет под напором критики академия «окно в мир». Что останется? А так номинанты получают промоушн, а фильм-победитель имеет шансы преуспеть и в широком прокате. Так что при всех «но» все-таки замечательно, что закордонным Феллини, Бергманам и Михалковым с Бодровыми академия выделила отдельный «загончик». С Голливуда, как говорится, хоть шерсти клок.