Архив   Авторы  

Вот дьявол!
Искусство и культураСпецпроект

Главный мировой киноскандал докатился до России: в прокат выходит "Антихрист" Ларса фон Триера


 

Стоит сразу предупредить: слабонервных просят не беспокоиться. В новом фильме Ларса фон Триера "Антихрист" есть элементы порнографии, садизм, мазохизм, мистицизм, безумие, гравюры со сценами средневековых пыток, говорящая лиса, утверждающая, что миром правит хаос, воскресающая ворона, деревья, бомбардирующие грешных людей желудями, попытка убийства, убийство и случайная смерть невинного ребенка. Все это снято очень красиво под ангельскую музыку Генделя. Безымянная супружеская пара (Уиллем Дэфо и Шарлотта Гейнсбур) на ­Рождество теряет маленького сына, выпавшего из окна, пока они занимались сексом в ванной. Она постепенно лишается рассудка от горя. Он - врач-психотерапевт, поэтому решает сам вернуть жену к реальной жизни. Выяснив во время сеанса гипноза, что для нее самым страшным местом является их загородный домик "Эдем", расположенный в глухом лесу, он везет ее туда. Однако все идет не так, и вместо выздоровления жена погружается в бездну ненависти к мужу и начинает убивать его изощренными способами. Избавиться от ведьмы можно, только убив ее. Не исключено, что это происходит как раз на Пасху.

Во время просмотра неизбежны нер­вный смех, протест и шок. Кому-то может показаться, что режиссер наплевал им в душу. Другие сочтут, что он не вылечился от депрессии, а окончательно спятил. Однако обязательно найдутся люди, не склонные к истерике, и они обнаружат в фильме невиданную ранее глубину высказывания о неисправимой никакими культурными влияниями человеческой природе, непереваренных плодах познания добра и зла и кризисе европейской цивилизации. Глубину настолько правдивую и универсальную, хотя и очень интимную по сути, что все ужасы, показанные на экране, зритель может соотнести со своим, пусть и куда менее экстремальным опытом, каково это - быть современным человеком. А поскольку картина апеллирует в равной степени как к физиологии, так и к духовному, религиозному сознанию, то каждому воздастся по вере его. Хотите получить плевок - пожалуйста. Готовы честно взглянуть на самих себя - смотрите.

Ларс фон Триер сегодня самый раскрученный из режиссерских брендов. Даже те, кто никогда не видел его фильмов, хоть раз да слышал о его патологической боязни летать самолетами или о том, что зрители падают в обморок на его картинах. В его активе - европейская трилогия, во многом вдохновленная творчеством Тарковского ("Элемент преступления", "Эпидемия", "Европа"). Мистический сериал "Королевство", своеобразный ответ линчевскому "Твин Пиксу". Манифест "Догма 95", поставивший перед режиссерами ряд серьезных ограничений, чтобы вернуть кинематографу связь с реальностью. Трилогия о грешницах с золотым сердцем ("Рассекая волны", "Идиоты", "Танцующая в темноте"). Американская или, вернее, антиамериканская трилогия ("Догвилль", "Мандерлей" и пока не снятый "Восингтон"). Комедия абсурда "Самый главный босс". И проект Dimension, для которого Триер каждый год снимает по несколько минут под Рождество, рассчитывая закончить фильм в 2024 году. Сюжет держится в тайне.

Многие считают Триера презирающим всех и вся снобом, который только притворяется жертвой цивилизации, холодным провокатором, манипулирующим публикой, и гением самопиара, ловко создающим шумиху вокруг собственных фильмов. Он действительно и провокатор, и гений, а при этом и гений провокации. Никто из сегодняшних режиссеров больше него не подходит под определение "культовый". Его давнишнее кредо: "Фильм должен беспокоить зрителя, как камешек в ботинке". Однако фильмы режиссера с каждым разом все больше становятся похожи на резкий удар кулаком в лицо. А это, конечно, далеко не всякому понравится. Но может оказаться полезным. Потому что Ларс фон Триер снимает кино, от которого зритель получает эмоциональный опыт в том, что обычному человеку, как правило, не дано и уж точно не хотелось бы в реальной жизни испытать.

Трудно сказать, что самое провокационное в его новом фильме - начальная ода сексу, совсем не случайно озвученная женской арией, написанной для певцов-кастратов, дальнейшее кошмарное членовредительство, рядом с которым меркнут любые ужастики, или финальный титр с посвящением фильма Андрею Тарковскому, возмущенно освистанный журналистами в Канне. А может - свежее сообщение о том, что по мотивам этой шокирующей картины уже создается компьютерная игра, которая будет учитывать интимные страхи и фобии игрока, включая их в игровой сюжет. Впрочем, для провокации достаточно и одного названия. Религиозные граждане заранее шарахаются от него, как от чумы: недаром Экуменическое жюри на Каннском фестивале хотело присудить картине "антиприз за женоненавистничество". Действительно, многие видят в ней метафору, клеймящую женщину как источник темной ­сексуальной энергии, отравляющей чистую реку жизни. А хорошо подготовленные подмечают, что слова "Ларс фон Триер" и "Антихрист" в титрах следуют друг за другом как близнецы-братья. Но это все ложные разгадки, продиктованные нежеланием увидеть в этом фильме себя как в зеркале. Или даже - как в "Зеркале" Тарковского, с которым "Антихрист" прочно связан не только изобразительными цитатами, но и самой системой образов, пытающихся выстроить мост между сном и явью, контролируемым сознанием и бесконтрольным подсознанием, человеческим и божественным.

Вот где, по мнению пуристов, кощунство. У мученика творчества Тарковского, заплатившего за свою сумрачную гениальность жизнью, больше не предполагается метаний и сомнений. Высокая нравственность его идей и помыслов как бы удостоверена смертью. А у Триера такой индульгенции нет. Поэтому его метания и сомнения прочитываются как сомнительные и циничные идеи, втаптывающие человека в грязь.

О гуманизме "Зеркала" понаписано много выспренних статей, однако весь этот пафос легко разбивается о слова самого Тарковского: "…ведь мне нужно как-то деликатно сказать фильмом, что лучше бы и вовсе не рождаться". Кто знает, насколько провокационным и возмутительным мог бы стать этот наиболее выстраданный фильм режиссера, если бы не советская цензура, которой, к примеру, показалось, что допрос родной матери Тарковского (по сценарию там были такие вопросы: "Есть ли что-либо, чего вы стыдитесь? Желали ли вы смерти ближнему?") совершенно невозможен на экране. Для Тарковского манифестом были начальные слова "Зеркала", впервые связно сказанные вылеченным заикой: "Я могу говорить".

Над Триером цензуры нет, и он может говорить то, что считает нужным сказать. Проблема в том, что далеко не все его зрители сегодня могут сказать: "Я могу понять".

Главная персона

Антигерой

Ларс фон Триер большой мастер морочить людям голову и уходить от ответа. И, как все режиссеры, не склонен давать комментарии к своей картине. Он просто защищает ее. Причем, несмотря на вызывающее название, постоянно ссылается на то, что все в руках Бога. Что сам режиссер вкладывает в название своего фильма "Антихрист"? Это "Итоги" выяснили на Каннском фестивале, где состоялась мировая премьера картины.

- Вас беспокоит то, что самой первой реакцией на ваш фильм становится отторжение?

- Гораздо хуже было бы, если бы он не вызвал никакой реакции. Но я не думаю, что должен перед кем-то извиняться или объясняться. Мне хотелось сделать такое кино, и я получил от этого удовольствие. Теперь все вы, кто решится посмотреть мой фильм, у меня в гостях. И будьте любезны вести себя прилично.

- Но вы же сами подали пример дурного поведения. Неужели нельзя было выбрать какие-то иные сюжетные ходы и образы?

- Знаете, человек заблуждается, когда думает, что у него есть выбор. На самом деле все это Божье провидение.

- И то, что вытворяет с собой ваша героиня ржавыми ножницами? Это-то зачем?

- Ох, да если бы я сам знал… Эта сцена появилась будто сама собой. Но если бы я ее вырезал при монтаже, то все равно что соврал. Это фильм, вернее, даже не фильм, а сон, дурной сон о темной стороне человеческой натуры - о чувстве вины, сексуальности и всяком таком. Без натурализма обойтись невозможно. Понимаю, что это тревожит публику, и она за это мстит, отрицая фильм. Но даже если меня ждет катастрофа, я все равно уверен в своей правоте. Возможно, я мазохист.

- А может, садист? Как вам удалось убедить актеров сыграть такие дикие вещи?

- Уиллема Дэфо убеждать не надо было. Мы уже работали вместе, и он был готов на все и даже больше. Шарлотта Гейнсбур присоединилась позже, когда несколько актрис отказались от роли, сочтя ее порнографической. И она оказалась идеальным выбором. Сама по себе она очень скромный человек. Но она так вгрызалась в сценарий - весь ее экземпляр исписан пометками. В результате могла сыграть все с первого дубля. Мне даже иногда казалось, что они оба заходят слишком далеко. Но я не мог их остановить. (Смеется.)

- Правда ли, что съемки "Антихриста" стали своего рода психотерапией для вас?

- Конечно, нет. Съемки - это ско­рее рутина, нудная работа, а не терапия. Мы снимали в Германии, под Кёльном, и жили три месяца в маленькой деревенской гостинице. Можете себе представить, в тамошнем ресторанчике за все это время ни разу не поменялось меню! Если бы у меня до этого не было тяжелой депрессии, от которой я ­долго лечился, то меня точно до нее довел бы этот отель.

- Знаете, все уже сломали голову, размышляя над тем, кто в вашем фильме собственно Антихрист. Вы-то сами что думали, когда давали такое название?

- Я придумал название раньше, чем снял фильм. А что, хорошее название - у Ницше есть такая книга. Но не стоит его воспринимать столь буквально. Этот фильм - самый нелогичный, самый спонтанный, самый интуитивный из всего, что сделал. Это не математика, а сон, видение.

- Для некоторых самым большим шоком стало появление в конце посвящения Андрею Тарковскому. Это провокация?

- Почему провокация? Для меня Тарковский настоящий бог. Я впервые увидел его "Зеркало" много лет назад на маленьком плохоньком телеэкране и был в полном восторге. Потом пересматривал его много раз. У меня к Тарковскому абсолютно религиозное отношение, он меня вдохновлял с самого начала. Я знаю, что он успел увидеть мой первый фильм, и, увы, он ему совсем не понравился. Что ­поделаешь! Еще я всегда ощущал свою связь с Бергманом, но и он меня не слишком жаловал. Однако я их обоих искренне люблю. Ну вообще-то, когда на фильме ставят посвящение великому режис­серу, этим стараются отвести от себя обвинения в плагиате. Можете считать, что и я так вывернулся.

- Вы заявили, что считаете себя величайшим режиссером в мире. Вы это серьезно?

- Вполне. Я уверен, что все режиссеры так думают, просто не говорят об этом.

Канн - Москва

Добавить в:  Memori  |  BobrDobr  |  Mister Wong  |  MoeMesto  |  Del.Icio.Us  |  Google Bookmarks  |  News2.ru  |  NewsLand.ru

Политика и экономика

Что почем
Те, которые...

Общество и наука

Телеграф
Культурно выражаясь
Междометия
Спецпроект

Дело

Бизнес-климат
Загранштучки

Автомобили

Новости
Честно говоря

Искусство и культура

Спорт

Парадокс

Анекдоты читателей

Анекдоты читателей
Популярное в рубрике
Яндекс цитирования NOMOBILE.RU Семь Дней НТВ+ НТВ НТВ-Кино City-FM

Copyright © Журнал "Итоги"
Эл. почта: itogi@7days.ru

Редакция не имеет возможности вступать в переписку, а также рецензировать и возвращать не заказанные ею рукописи и иллюстрации. Редакция не несет ответственности за содержание рекламных материалов. При перепечатке материалов и использовании их в любой форме, в том числе и в электронных СМИ, а также в Интернете, ссылка на "Итоги" обязательна.

Согласно ФЗ от 29.12.2010 №436-ФЗ сайт ITOGI.RU относится к категории информационной продукции для детей, достигших возраста шестнадцати лет.

Партнер Рамблера